Сухие колонки. Как удары ВСУ по НПЗ вызвали худший топливный дефицит с начала войны и почему быстрого решения не будет

Регулярные удары ВСУ по нефтеперерабатывающим заводам забрали с российского рынка 2,7 млн тонн бензина — это объем, который нужен стране примерно на месяц потребления, подсчитала «Новая газета Европа». Это почти в четыре раза больше, чем дефицит осенью 2025 года.Трейдеры и аналитики ждут, что дальше будет хуже: установки на 16 НПЗ полностью или частично простаивают по несколько недель кряду, а для их ремонта нужно много месяцев — если за это время их не разбомбят снова. Цены со нулями на информационном табло автозаправочной станции в Новосибирске, 23 июня 2026 года. Фото: Кирилл Кухмарь / ТАСС / ZUMA Press / Scanpix / LETA .
Еще в марте ВСУ начали наносить первые в этом году удары по нефтяной инфраструктуре, которые привели к остановке трех заводов: Киришского, Ярославского и Саратовского. В апреле удары усилились, а в мае стали регулярными — эти и другие НПЗ бомбили каждые несколько дней. В стране остановилась треть нефтепереработки в годовом выражении, а с середины июня, после бомбежек Московского и Нижегородского заводов, а также ТАНЕКО в Татарстане, стоят уже около 40% мощностей, по оценке «Новой-Европа». За всё время бомбардировок, по подсчетам «Новой-Европа», подвергшиеся обстрелам НПЗ не произвели около 2,7 млн тонн бензина, при том что месячное потребление его в России — около 3,3 млн тонн. «Пропавший» для внутреннего рынка объем дизельного топлива примерно такой же. По нашим подсчетам, пострадавшие заводы не произвели около 6 млн тонн этого вида топлива, при том что внутри России потребление дизеля — примерно 3,5 млн тонн в месяц.
Остальной объем в нормальной ситуации компании экспортируют, однако в июне 2026 года среднесуточный дизельный экспорт упал почти ровно вдвое год к году, по данным мониторинговой компании Kpler. Это свидетельство того, что, развернув экспортные объемы на российские АЗС, „
нефтяники спасают внутренний рынок, чутко откликаясь на «словесные интервенции» правительства.
Власти пока не вводят запрет на вывоз дизеля из страны (такие меры приняты только в отношении бензина и авиакеросина), но держат нефтепроизводителей в тонусе, регулярно сообщая, что вопрос рассматривается, но решение не принято.
Дольше всего в 2026 году не выпускают нефтепродукты Киришский и Ярославский НПЗ: еще с конца марта их мощности либо полностью остановлены, либо работают с неполной загрузкой. Другие наиболее пострадавшие — Нижегородский «Норси», который полностью или частично простаивает с начала апреля, а также Новокуйбышевский, Сызранский и Туапсинский заводы — с конца апреля.
«Идет сокращение объемов. Ситуация сложная, спрос активный, — охарактеризовал ситуацию трейдер “Пролеум” Артем Бердов. Он перечислил причины: — Отсутствие предложения ввиду всем понятных причин, сезонные факторы потребления, увеличение сроков отгрузки товаров и отмены (отгрузок. — Прим. ред.), активный спрос со стороны покупателей, сетей АЗС, промышленных предприятий».
Стало хуже
Во время предыдущего периода интенсивных бомбардировок НПЗ конца лета — осени 2025 года картина была куда менее удручающей.
Тогда примерно на месяц полностью или частично были выведены из строя пять крупных заводов: Куйбышевский, Новокуйбышевский, Сызранский, Волгоградский, Рязанский и Афипский («Новая-Европа» подробно об этом писала). В общей сложности тогда рынок лишился примерно 0,7 млн тонн бензина (почти пятая часть месячного потребления) и 1,4 млн тонн дизтоплива (около 40% того, что внутреннему рынку нужно каждый месяц).
В 2026 году ущерб в разы превысил прошлогодний из-за того, что украинские инженеры постоянно совершенствуют дроны, увеличивая их дальность, точность и размер боевой части.
Масштабируется производство дальних беспилотников: компания Fire Point в августе 2025 года заявляла о ежемесячном выпуске 3000 ударных дронов FP-1, а сегодня их производится примерно вдвое больше. В последнее время именно эти дроны участвуют в налетах на российские НПЗ и нефтяную инфраструктуру. Других видов дальних дронов, например, «Бобер» и «Лютый», также выпускается всё больше.
При этом российских систем ПВО не хватает на охрану всех НПЗ и нефтяной инфраструктуры. В 2025–2026 годах ВСУ устроили настоящую охоту за российскими ЗРК, выбив значительное количество комплексов, и российская оборонка не успевает восполнять этот урон.
Дроны в основном сбивают комплексами «Панцирь-С» и «Тор». Но они нужны не только для защиты НПЗ и нефтебаз, но и на фронте, у Керченского моста, для охраны официальных резиденций и центра Москвы. Как показал опыт МНПЗ в Капотне, одного комплекса ПВО для обеспечения безопасности такого завода мало. В европейской части страны расположены тысячи объектов переработки, транспортировки и хранения нефти и нефтепродуктов. Обеспечить их все надежной защитой невозможно. Автозаправочная станция в Белгороде, 24 июня 2026 года. Фото: Emil Leegunov / Anadolu / Abaca Press / ddp images / Scanpix / LETA.
«Купить невозможно ни бензин, ни дизель»
Неудивительно, что, когда производство нефтепродуктов рухнуло так сильно, одни АЗС стоят «сухие», а к тем, что работают, очереди в десятки и даже сотни автомобилей. В большей части регионов России вводятся лимиты на продажу топлива, цены на которое значительно выросли.
По официальным подсчетам Росстата, розничные цены на бензин АИ-92 и АИ-95 на 29 июня 2026 года в сравнении с 10 марта выросли на 9–9,4%. А на дизельное топливо — на 9,7%.
Уже само по себе это много, потому что в целом за первое полугодие цены выросли больше, чем за весь 2025 год, — более чем на 11%. Но участники рынка, с которыми пообщалась «Новая-Европа», не верят даже в эти данные. У них совершенно другие цифры, которые они видят на собственных и конкурирующих АЗС.
Как сказали нам двое нефтетрейдеров (один из московского региона, второй — из Сибири), в сетях вертикально-интегрированных компаний (ВИНКов) топливо подорожало за тот же период больше — до 10%. А на независимых АЗС, в зависимости от региона, локации и возможностей покупки топлива, цены выросли и на 12%, и на 30%, а иногда и на 40%.
Такой разброс цен вызван тем, что ВИНКи сами добывают и перерабатывают нефть и поэтому в первую очередь снабжают топливом собственные сети продаж. А еще они получают субсидии в сотни миллиардов рублей из бюджета от правительства (1,5 трлн рублей одной только демпферной выплаты в 2025 году), которое платит за то, что крупные компании держат цены. Поэтому они могут себе позволить продавать в розницу топливо ниже цены, которую за него дают на мировом рынке, а сейчас могут торговать даже с отрицательной рентабельностью.
Независимым (на которые приходится около 40% продаж нефтепродуктов) приходится покупать бензин и дизель на биржевом или внебиржевом рынке, куда они попадают через посредников с НПЗ тех самых ВИНКов. „
Именно оптовые цены для небольших розничных сетей и выросли больше всего: вдвое и больше.
«Новая-Европа» изучила одну из групп в телеграме, где трейдеры обмениваются ценовой информацией и торгуют нефтепродуктами. Если в середине марта оптовые партии дизтоплива там предлагали примерно по 63000 рублей за тонну, то в последней декаде июня — уже от 103000 и до 144000 рублей. Те же цены на АИ-92 за 3,5 месяца выросли с 68000–73000 рублей до 140000–150000 рублей за тонну, а на АИ-95 — с 72000–74000 рублей до 150000–1555000 рублей за тонну.
Но даже по таким ценам очень часто невозможно купить топливо из-за его отсутствия на рынке. Как говорит управляющий партнер компании «Пролеум» Максим Дьяченко, вначале ты с огромным трудом заключаешь сделку, а потом узнаешь, что товар тебе не отгружают и переносят поставку на два-три месяца.
— Купить невозможно ни бензин, ни дизель. В наличии на базах у независимых остатки минимальные, — рассказал «Новой-Европа» один из трейдеров.
Но когда цены на АЗС держатся ниже 100 рублей (или чуть выше этой отметки в некоторых регионах на некоторые виды топлива) при оптовой цене иногда в полтора раза выше, вывод простой: трейдеры торгуют себе в убыток. И розничные цены рано или поздно пойдут вверх за оптовыми. Удержать их от этого могут только две вещи: или все разбомбленные НПЗ быстро отремонтируют и запустят, или Россия сможет импортировать крупные объемы топлива. Но реально ли это? Бензовоз на автозаправочной станции «Роснефть» в Москве, 22 июня 2026 года. Фото: Reuters / Scanpix / LETA.
Глоток бензина от друзей
Сейчас Россия говорит о возможных поставках бензина из Беларуси, Казахстана и Индии. Но эти объемы очень малы — в разы меньше месячного потребления. Источники Reuters говорят об импорте в 400 тысяч тонн из всех стран, что, разумеется, не сможет радикально заткнуть дыру на рынке.
Наиболее вероятный источник импорта, по мнению нефтяного эксперта Кирилла Родионова, — Индия, у которой есть профицит мощностей НПЗ. «Но индийское топливо, скорее всего, будет заметно дороже бензина и дизеля с российских НПЗ, поскольку в цене ввозимого топлива будут “сидеть” не только логистические издержки, но и расходы индийских НПЗ на покупку нефти по ценам, сравнительно близким к мировым», — замечает он. Парадоксально то, что по крайней мере часть этого бензина будет сделана из российской нефти, экспорт которой в Индию к середине года вырос до рекордных уровней.
Беларусь, конечно, гораздо ближе Индии, и топливо из этой страны на рынке уже появилось, но ее потенциал не очень велик. По оценке старшего научного сотрудника Берлинского центра Карнеги по изучению России и Евразии Сергея Вакуленко, из этой страны можно привезти примерно 1–2 млн тонн бензина в год, при его годовом потреблении в России около 42–44 млн тонн. «Столько делает один МНПЗ в непотревоженном состоянии. Это помощь, конечно, но радикально проблему не решает», — говорит эксперт.
А Казахстан — сам импортер топлива и традиционно покупал его на Омском НПЗ, поэтому он может отгружать в Россию еще меньше Беларуси, замечает Вакуленко. «О серьезных объемах экспорта из Казахстана можно будет говорить только после ввода в строй четвертого крупного НПЗ, проект которого сейчас находится на стадии технико-экономического обоснования», — пишет нефтяной эксперт Кирилл Родионов.
Но самое главное, ввезенное из-за рубежа топливо хоть и добавит немного предложения на рынке, но никак не поможет снизить цены. По оценке Максима Дьяченко из «Пролеум», „
цена импортного бензина без акциза и НДС составит примерно 130 тыс. рублей за тонну, а с налогами — около 180 тыс. рублей. Чтобы снизить эту цену в розницу субсидиями из бюджета, государству придется сильно увеличивать демпферные выплаты,
резюмирует эксперт.
Что же касается сроков ремонта заводов, то нужны не недели, а многие месяцы, чтобы восстановить сложное оборудование, особенно там, где предприятия успешно бомбили несколько раз, сказала «Новой-Европа» эксперт Центра глобальной энергетической политики в Колумбийском университете Татьяна Митрова.
Быстро отремонтировать можно немногие объекты: резервуары, простые участки трубопроводной обвязки или вспомогательной инфраструктуры, уточнила эксперт.
— Когда повреждены более сложные узлы — установки глубокой переработки, компрессорное и насосное оборудование, автоматизированные системы управления, крупные трансформаторы или отдельные технологические блоки, — сроки уже измеряются не неделями, а месяцами.
Именно так, по информации источников Reuters, будет с МНПЗ, где говорят о длительности ремонта до полугода. Его, как и большинство других предприятий, ВСУ успешно поразили несколько раз.
— Это означает не просто новые затраты, а нарушение уже начатого цикла ремонта, постоянное смещение графиков и рост дефицита оборудования и подрядчиков, — объяснила Митрова.
При этом, добавила она, Россия хоть и научилась производить часть оборудования, в сложной нефтепереработке зависимость от импорта и от длинных цепочек поставок по-прежнему очень велика.
— Самая уязвимая часть — не стандартное железо, а специализированные компоненты с длинным сроком изготовления и поставки, — резюмировала эксперт.
Больше серы
Еще в правительстве считают, что можно насытить рынок и снизить цены, если разрешить заводам выпускать топливо худшего качества, с высоким содержанием серы.
В прошлом году некоторым НПЗ уже разрешили делать «Евро-3», а сейчас обсуждается вопрос о разрешении производить «Евро-2», продажа которого запрещена с 2013 года. Предельное содержание серы в нем в 50 раз выше, чем в «Евро-5», или 500 мг на кг, а бензола — в пять раз выше, 5% против 1%.
Участники рынка считают эту меру очень вредной. Высокосернистое топливо будет только загрязнять атмосферу и портить двигатели современных автомобилей. При этом прибавку нефтепродуктов на рынке это действительно может дать. Россия производит и экспортирует порядка 15–18 млн тонн нафты в год. Это «те самые легкие дистилляты, являющиеся ресурсом для изготовления дополнительных объемов бензина, если припрет (и похоже, начинает припирать)», замечает Сергей Вакуленко. Если использовать добавки, они превратят нафту «в то, что будет работать примерно как бензин класса 3. Это тот самый рак на безрыбье, и это первый ресурс, которым Россия может справляться с бензиновым кризисом», говорит он.
Рынок ждет это «похожее на бензин» топливо с опаской. Один из трейдеров сказал «Новой-Европа», что «очень хочет посмотреть, как толпы автомобилистов, отдающие дикие миллионы за китайские авто, будут ломиться в очереди за тем, что испортит их двигатели за бешеные деньги».
Последствия
Если заводы будут стоять и дальше, то это создаст риски для добычи нефти — компаниям придется ее сокращать. Это уже происходит: и в апреле, и в мае 2026 года она была ниже на 5% год к году. Как говорит Митрова, по итогам июня объем добычи, скорее всего, еще удержится на майском уровне, потому что пока система балансируется за счет роста экспорта сырой нефти. „
— Но если интенсивность и успешность атак сохранится и значительная часть переработки и в июле останется недоступной, давление на добычу начнет быстро расти, и тогда можно ожидать снижения объемов,
— говорит она.
Если это случится, то падение будет плавным. И самое главное, что должно случиться, чтобы нефтяным компаниям пришлось «прикрутить» вентиль на скважине: ВСУ должны проводить масштабные успешные атаки против экспортных портов в Черном море и на Балтике. Если они смогут это сделать, то одновременно остановится и переработка, и экспорт, и вот тогда уже Россия действительно может столкнуться с тем, что ей будет некуда девать сырье.
А это увеличит давление на доходы федерального «бюджета войны», поступления в который за счет налогов от нефтегазового сектора в январе — мае 2026 года уже сократились на треть, до 2,9 трлн рублей. Если новые бомбардировки будут эффективны и добычу будут сокращать, то кажется неизбежным, что нефтедолларов придет в казну меньше. Уже сейчас цена российской Urals, которая используется для расчета налогов российскими компаниями, опустилась до уровня 50 долларов за баррель (при текущих котировках Brent на уровне 72–74 доллара) — при заложенных в бюджете 59 долларах. ...