TASS English
기타
정치
Moscow maintaining private contacts with Kiev -— Kremlin aide
Open communication was maintained when we held several rounds of talks, Yury Ushakov told
🇷🇺 러시아 · "TION" · 총 1,726건
필터 보기현재 지수
50.0
0 = 부정 우세
50 = 중립
100 = 긍정 우세
최근 7일 기준 1,539건을 분석한 결과, 뉴스 심리지수는 50.0(균형)입니다. 긍정 0건(0.0%)·중립 1,539건(100.0%)·부정 0건(0.0%)이며, 중립 비중이 뚜렷하게 높습니다. 성향 지수는 종합 0.0(중도 균형)입니다.
Open communication was maintained when we held several rounds of talks, Yury Ushakov told
Aviation, unmanned aerial vehicles, and artillery have struck a range of Ukrainian military-related targets across 141 locations, the Russian Ministry of Defense said in a statement.
Lawmakers seek to summon former FM Annalena Baerbock to Parliament over Germany’s failure to secure a rotating seat on the UNSC Read Full Article at RT.com
Lithuania's ruling Social Democrats voted to remove the radical right populist Nemunas Dawn party from the governing coalition
New PM Janez Janša signals a clear change in foreign policy direction with removal of Palestinian flag from government building.
China has launched a ‘special maritime operation’ east of Taiwan in response to Japan-Philippines sea border talks Read Full Article at RT.com
They have destroyed Ukrainian troop concentrations and a UAV control site
Yerevan has for a while been talking about plans to deepen integration with the European Union
EBRD working with Estonia, Latvia and Lithuania to remove remaining barriers and strengthen the region’s bid for higher global index classification.
Корпорация Anthropic, созданная выходцами из OpenAI, получила рекордную капитализацию на рынке — почти в один триллион долларов. Параллельно создатели чат-бота Claude намекают о готовности объявить о публичном размещении акций на бирже и предупреждают мир о том, что разработки систем искусственного интеллекта находятся у критического порога, когда платформы смогут рекурсивно самосовершенствоваться без участия людей. Anthropic призывает поставить разработки ИИ на паузу и отказывается публиковать свою новейшую модель Claude Mythos. «Новая-Европа» попросила Сергея Голубицкого рассказать о том, как Anthropic оказалась лидером гонки ИИ. Иконка приложения Claude. Фото: Dado Ruvic / Reuters / Scanpix / LETA. Наш брат-обыватель любит цифры и конспирологию. Особенно цифры большие (чтобы было чем восхититься и позавидовать!) и конспирологию безвредную (чтобы лично никак не пострадать). Неудивительно, что пресс-релиз компании Anthropic заставил СМИ бурлить и считать. Текст намеренно сухой и обтекаемый до хрестоматийного неприличия: Anthropic всячески стремился уйти от обвинений в gun-jumping, незаконном продвижении собственных акций и создании искусственного ажиотажа вокруг предстоящего IPO до того, как регулятор одобрит финальный проспект. Что касается отсутствия информации о количестве предлагаемых акций и их стартовой цене, то это не просто формальность, а способ сохранить пространство для маневра. Сегодня оценка AI-сектора в общественном восприятии демонстрирует тенденцию к нереалистичному зашкаливанию ожиданий. Если бы Anthropic зафиксировал цену на старте, он бы добровольно ограничил себя, поэтому финальный ценовой диапазон разумно формировать уже перед самым выходом на биржу. Все эти банальности, впрочем, население не возбуждают. Зато возбуждает слово «конфиденциально» и отказ от обнародования цифр. Ну и забурлило. Мигом вспомнили, что за неделю до подачи заявки S-1 Anthropic закрыл очередной раунд инвестирования, собрав 65 миллиардов долларов и тем самым обошел OpenAI, доведя капитализацию компании до 965 миллиардов. Как бы там ни было, народ теперь гадает, сколько будет стоить Anthropic на момент биржевого запуска: два триллиона или, может, три? Дабы читатель еще пуще возбудился, могу подкинуть ориентир: два триллиона — это приблизительный размер годового ВВП таких стран, как Италия, Канада или Бразилия. Между тем в пресс-релизе Anthropic есть гораздо более увлекательные, а главное, не конспиративно-угадайковские элементы. Например, юридический статус компании. Оказывается, Anthropic — это не LLC, не C-Corp и не S-Corp, а Public Benefit Corporation (PBC), то есть „ бизнес, юридически обязанный искать не только коммерческую прибыль, но и позитивно влиять на развитие общества. Думаете, это мелочи? А вот и нет: это маленькая революция, и об этом еще пойдет речь ниже. Не менее увлекательна и последовательность событий: пресс-релиз Anthropic вышел аккурат по стопам заключения Министерством войны США (которое Пентагон) соглашения с восемью ведущими техкомпаниями (OpenAI, SpaceX, Nvidia, Oracle, Google, Microsoft, AWS, Reflection). И Anthropic в списке демонстративно отсутствовал. Поймал себя на мысли, что рассказывал в колонках читателям об Anthropic лишь косвенно — через историю освобождения и децентрализации флагманской модели LLM компании — Claude 3 Opus («Евангелие от чатбота»). Между тем Anthropic интересен и сам по себе — как феномен корпоративный и юридический. Предлагаю наверстать упущенное. История компании хорошо задокументирована и находится на расстоянии одного промпта в любом чатботе. Поэтому быстро пройдусь по реперным точкам биографии, делая акцент на моментах, которые объясняют нам логику поведения Anthropic в обществе и заодно проливают свет на конфликт компании со всем окружающим миром: и с собственными акционерами, и с администрацией США, и с Web3 — децентрализованным цифровым пространством и криптоэкономикой. Во избежание разночтений сразу хочу сказать, что под конфликтом я понимаю не скандальность руководства Anthropic, а его фанатичную приверженность принципам, которые практически во всех ситуациях затмевают собой меркантильную выгоду. В нулевые годы «Бизнес-журнал» опубликовал почти две сотни эссе, в которых я последовательно реализовывал свою концепцию «корпоративной генетики». Единый подход я применял к анализу эволюции крупнейших транснациональных корпораций и технического прогресса современных государств. Если не вдаваться в детали, то гипотеза корпоративной генетики сводится к универсальной формуле: «Бизнес-модель всякой компании (и государства) сводится к морально-этическим принципам демиурга». Иными словами: каким был создатель компании (или правитель государства), таким и получалось его детище. Показательно, что даже после увольнения (или изгнания) отца-учредителя бизнес продолжал неуклонно следовать по пути, прописанному в его корпоративном генетическом коде. Два десятилетия спустя я не только не отказался от концепции «корпоративной генетики», но лишь сильнее утвердился в ее универсальности и действенности. Посему, не вступая в отвлекающие дискуссии, представлю читателям компанию Anthropic именно как этический продукт его демиурга — Дарио Амодеи. Дарио Амодеи. Фото: Stuart Isett / Fortune / Shutterstock / Rex Features / Vida Press. Дарио родился в 1983 году в Сан-Франциско. Его мать Елена Энгель, американка еврейского происхождения из Чикаго, занималась ведением библиотечных проектов. Отец Риккардо Амодеи, итало-американец, специалист по обработке кожи родом из Тосканы. По образованию Дарио Амодеи физик: бакалавриат по физике он получил в Стэнфорде, ученую степень (PhD) по биофизике в Принстоне. Амодеи начал карьеру в исследовательских структурах Baidu (под началом Эндрю Ына) и в Google Brain. В 2016 году Дарио пришел в OpenAI и дорос там до вице-президента по исследованиям. Именно он руководил разработкой GPT-2 и GPT-3. Для нас это важная деталь, поскольку придает дополнительные оттенки регулярным отклонениям компании Anthropic от прямолинейного пути меркантильной выгоды. Мы видим, что Амодеи никогда не был противником идеи коммерциализации как таковой, поскольку сам был напрямую вовлечен в вывод GPT-3 в продукт. Сегодня, по оценке Forbes, состояние Амодеи составляет около 7 млрд долларов. Эта цифра почти целиком выводится из его личной доли (1,8%) в гипотетической капитализации Anthropic. Сооснователь компании и ее президент — сестра Дарио Амодеи Даниэла. Родилась, как несложно догадаться, в том же Сан-Франциско в 1987 году, окончила Калифорнийский университет в Санта-Круз. Трудовая биография Даниэлы началась с ведения политических кампаний, затем она очутилась в стартапе Stripe, оттуда — спустя два года после брата — прилунилась в OpenAI. Даниэла Амодеи. Фото: Kim Utley / Fortune / Shutterstock / Rex Features / Vida Press. В компании Сэма Альтмана Даниэла Амодеи управляла командой, которая создавала GPT-2, затем перешла в отдел безопасности и политики, откуда и катапультировалась на должность вице-президента (VP of Safety and Policy). В 2020 году из OpenAI случился Исход. Сначала ушла Даниэла, в конце года — и ее старший брат. Однако это был не семейный демарш (из компании также уволились другие ключевые работники: Джек Кларк, Крис Олах и еще десять человек), а принципиальное несогласие с философией разработки ИИ в компании Альтмана. Ключевое противоречие: должна ли разработка ИИ приоритизировать скорость, чтобы захватить лидерство и продемонстрировать возможности, либо двигаться осторожнее, с обширными исследованиями безопасности и работой над выравниванием (alignment) до развертывания. В какой-то момент брат и сестра Амодеи и их единомышленники (в первую очередь Джек Кларк) осознали, что их принципы никоим образом не могут подвинуть принципы Сэма Альтмана, и уволились. Сам Дарио сформулировал решение так: взять людей, которым доверяешь, и пойти воплощать свое видение, вместо того чтобы продолжать спорить. Существует ряд более приземленных версий. Яблоком раздора часто называют соглашение, заключенное между OpenAI и Microsoft: мол, партнерство с редмондскими монстрами Мамоны скомпрометирует безопасность ИИ из-за приоритета коммерциализации. На мой взгляд, это ерунда: версия «ушли из-за Microsoft» расшибается о многолетнее участие Дарио Амодеи в коммерциализации GPT-3. Генеральный директор OpenAI Сэм Альтман. Фото: Franck Robichon / EPA. Впоследствии Амодеи всегда уважительно отзывался о времени, проведенном в OpenAI, поэтому версия с принципами, имхо, остается ключевой в интерпретации событий. О каких же таких принципах семьи Амодеи, не разделенных Альтманом, идет речь? По образованию Дарио, как мы помним, технарь. А технарям не свойственно размазывать одну и ту же мысль густым повидлом по бесконечному числу текстовых бутербродов. Это привилегия (или проклятие) нашего брата гуманитария, да и тому простительно: у него разовые гонорары, а не зарплата. По этой причине все свои принципы и идеи Дарио Амодеи реализовал в октябре 2024 года в одном-единственном (правда, очень длинном) эссе — Machines of Loving Grace («Машины любви и благодати»). Необычное название — это аллюзия на стихотворение Ричарда Бротигана All Watched Over by Machines of Loving Grace из одноименного сборника 1967 года, в котором воспроизводится технологическая утопия, где машины улучшают и оберегают человеческую жизнь. Абсолютно всё, что мы хотим знать и понять про компанию Anthropic, есть в эссе Амодеи. До мельчайших деталей и нюансов построения бизнеса. Корпоративная генетика в дистиллированном виде, так сказать. Что-то мне подсказывает, что читатели вряд ли решатся на штудии текста в 90 тысяч знаков, поэтому приведу дайджест ключевых моментов «Машины любви и благодати». „ Заглавная идея Амодеи: люди недооценивают ни масштаб потенциальной пользы ИИ, ни — что даже критичнее — его риски. Если мы не осознаем эти риски, у человечества не будет не только светлого будущего, но, вероятно, и вообще никакого будущего не будет. Амадеи не любит термин AGI, поэтому описывает «мощный ИИ». По его словам, эта модель умнее нобелевского лауреата в большинстве областей, поэтому с полным набором «интерфейсов» (текст, аудио, видео, управление компьютером, доступ в интернет) она способна автономно вести задачи длиной в дни и недели, управлять лабораторным оборудованием и роботами и существовать в миллионах параллельных копий, работающих в 10–100 раз быстрее человека. Метафора Амодеи: «страна гениев в дата-центре». Свои принципы Дарио излагает от позитива к негативу, что точно характеризует его мировоззрение как думерское. Думер (от англ. doom — «рок, гибель, обреченность») — это человек, который смотрит на будущее с глубоким пессимизмом и считает, что катастрофа практически неизбежна. К слову, ваш покорный слуга принадлежит к той же братии. Дарио Амодеи. Фото: Don Feria / AP / Scanpix / LETA. Амодеи раскрывает пять ключевых направлений, в которых «мощный ИИ» способен обеспечить человеку Царствие Божие на земле. — Биология и здоровье. Ключевой прогноз — «сжатый XXI век», то есть прогресс, который без участия ИИ занял бы 50–100 лет, спрессуется в пять-десять лет. Список ожиданий: профилактика и лечение почти всех инфекций, устранение большинства видов рака, надежная профилактика и лечение генетических болезней, профилактика болезни Альцгеймера, прорыв по диабету/ожирению/сердечным болезням, «биологическая свобода» (контроль над весом, внешностью, репродукцией) и удвоение продолжительности жизни — примерно до 150 лет, с возможным выходом на «скорость убегания». — Нейробиология и психика. Те же «100 лет за пять-десять»: излечение большинства психических расстройств (депрессия, ПТСР, шизофрения, зависимости), подходы к «структурным» состояниям, генетическая профилактика через скрининг эмбрионов, решение «повседневных» проблем (концентрация, тревожность, настроение) и расширение базового качества человеческого опыта. — Экономическое развитие и бедность. Именно здесь у Амодеи появляются первые нотки пессимизма: экономика полна человеческих ограничений и сложностей, однако нужно изо всех сил стараться и сохранять моральный императив, иначе разрыв между богатым и бедным миром станет несмываемым пятном на всех достижениях. «Мечта-сценарий»: 20% годового роста ВВП в развивающихся странах, который за пять-десять лет вывел бы Африку южнее Сахары на нынешний уровень Китая. Отдельно — продовольственная безопасность (вторая «зеленая революция»), смягчение климата, неравенство внутри стран и «проблема отказа» (когда люди добровольно отказываются от технологий, как антипрививочники). — Мир и управление. Здесь мы уже понимаем, что имеем дело с думером: нет ни малейшего повода думать, что ИИ структурно благоприятствует демократии: пропаганда и слежка усиливают как раз автократов. За свободу придется бороться. Рецепт на международном уровне — «стратегия entente»: коалиция демократий получает преимущество в ИИ (контроль над цепочкой поставок чипов, быстрое масштабирование, ограничение доступа противников), сочетая военное превосходство («кнут») с распределением благ ИИ-союзникам («пряник»), по аналогии с «Атомами для мира». Цель — «вечный 1991-й». Внутри стран ИИ может усилить демократию: выиграть информационную войну, дать диссидентам неподцензурные инструменты. А «лучше нормы» — это ИИ как инструмент беспристрастности в праве и суде (не замена судей, а помощник), агрегатор общественного мнения и поиск консенсуса, а также резкое улучшение госуслуг как лекарство от цинизма к государству. Если одной фразой (уже мой комментарий, а не Амодеи. — Прим. С. Г.), перед нами чистая утопия, которая в полной красе демонстрирует романтическое бессилие американских интеллектуалов перед политическими реалиями и диктатурой государственного мироустройства. — Работа и смысл. На последнем этапе Дарио Амодеи, похоже, опускает руки: ошибка считать дело бессмысленным лишь потому, что ИИ сделал бы его лучше; смысл идет в основном из человеческих связей и самого процесса, а не из экономической ценности труда. Об экономике сложнее: в краткосрочной перспективе людей удержит сравнительное преимущество, но в долгосроке нынешнее устройство перестанет иметь смысл, и потребуется «новая и более странная» модель (UBI, безусловный базовый доход, — как вариант, да и то лишь малая часть). Как видите, принципы Амодеи хоть и сводятся к стоическому Fais ce que dois, advienne que pourra («Делай что должен, а там будь что будет» — старая французская максима, которую в русской культуре популяризировал Лев Толстой), однако задают при этом упрямый морально-этический императив, который хоть и не отрицает цель коммерциализации, однако однозначно отодвигает ее на второй план. Важно понимать, что эссе «Машины любви и благодати» — это не выжимка-постфактум из корпоративной эволюции Anthropic, а прямая вербализация принципов, на которых Дарио и Даниэла Амодеи учредили компанию тремя годами ранее. Поэтому ни в 2021, ни в 2024, ни в 2026 году Anthropic ни на дюйм не отклонялся от этих идейных установок и беспрекословно следовал корпоративной генетике, заложенной его демиургом. Амодеи инкорпорировали Anthropic 26 января 2021 года в статусе Delaware public benefit corporation (PBC) — коммерческой структуры, нацеленной на общественную пользу. Помимо Дарио и Даниэлы, в число сооснователей вошли бывшие старшие сотрудники OpenAI: Джаред Каплан, Джек Кларк, Крис Олах, Бен Манн, Сэм Маккэндлиш и Том Браун — все те люди, которые не согласились с доминантой Мамоны в компании Сэма Альтмана и встали под знамя высоконравственного и этичного ИИ Амодеи. В начале колонки сегодня я уже помянул «маленькую революцию» PBC, теперь самое время раскрыть ее содержание. Anthropic стал первой ИИ-компанией, инкорпорированной в экзотическом статусе PBC. xAI Маска в 2023 году попробовала притулиться к модному статусу, однако уже 9 мая 2024 года xAI лишилась статуса PBC, а после слияния с X объединенная компания вообще отказалась от старой структуры. Как ни крути, девиз «бабло — не самое главное» не для каждого. Вы не поверите, но OpenAI тоже пришла к PBC. Пришла последней, через конвертацию, а не с рождения, но всё-таки пришла. Рискну предположить, что компания Альтмана сделала это не из принципа, а как дань веяниям моды: в посте от мая 2025 года OpenAI честно призналась, что «PBC стали стандартной коммерческой структурой для других AGI-компаний, таких как Anthropic и X.ai», и что «нам это тоже имеет смысл». Что же это за зверь такой модный и экзотический — PBC? Формат Public Benefit Corporation (Общественно полезная корпорация) — относительно новый тип юридического лица в праве США, который получил наибольшее развитие в штате Делавэр, где зарегистрировано большинство технологических компаний, включая Anthropic. В американском корпоративном праве фундаментальным является принцип «верховенства акционеров» (Shareholder Primacy), закрепленный прецедентами вроде классического судебного дела Dodge v. Ford Motor Co. (1919). Принцип гласит: совет директоров обязан действовать исключительно в финансовых интересах инвесторов и максимизировать их прибыль. Если директора сознательно жертвуют прибылью ради «спасения мира», акционеры могут засудить их за нарушение фидуциарных обязанностей. PBC полностью ломает эту парадигму. Согласно закону штата Делавэр (DGCL), совет директоров PBC обязан соблюдать трехсторонний баланс (The Balancing Requirement): — финансовые интересы акционеров (прибыль); — интересы сторон, на которые компания оказывает влияние (сотрудники, клиенты, общество); — конкретная общественная польза (Public Benefit), прописанная в Уставе компании. В случае с Anthropic этой целью является «разработка и поддержание безопасного и ответственного искусственного интеллекта общего назначения (AGI)». Если завтра возникнет выбор — выпустить опасную модель и заработать 10 млрд долларов или отложить релиз ради безопасности и потерять деньги — совет директоров PBC имеет полное юридическое право выбрать безопасность, и инвесторы не смогут привлечь их к ответственности за потерю прибыли. Долгое время считалось, что Уолл-стрит не примет формат PBC, так как инвесторы не захотят покупать акции компаний, которые открыто говорят: «Ваша прибыль для нас не единственный приоритет». Однако рынок доказал обратное: в 2017 году международная сеть университетов Laureate Education впервые в истории провела PBC IPO, доказав, что институциональные инвесторы готовы покупать акции общественно полезных корпораций. Компания привлекла $490 млн на Nasdaq. Далее последовал страховой финтех-стартап Lemonade (2020 год) и образовательная платформа Coursera (2021 год), которые также собрали огромные книги заявок от инвесторов. Самый важный прецедент для рынка — крупный облачный провайдер в сфере здравоохранения с капитализацией в десятки миллиардов долларов Veeva, который изначально был традиционной корпорацией. В 2021 году было проведено голосование акционеров, и 99% инвесторов высказались за то, чтобы компания перерегистрировалась из обычной C-Corp в PBC. Инвесторы поняли, что фокус на качестве жизни людей и долгосрочной пользе делает бизнес более устойчивым. Теперь начинается самое интересное. Статус PBC изначально защитил Anthropic от потенциального вмешательства инвесторов в ведение бизнеса компанией в строгом соответствии с генетически заложенными принципами. Помните, мы поминали, что в мае Anthropic закрыл очередной раунд инвестирования и собрал 65 миллиардов долларов, обошел OpenAI и довел капитализацию до 965 миллиардов (если быть совсем точным, «оценочную капитализацию», post-money valuation, потому что полноценная капитализация бывает только у публичных компаний). Читатель может усомниться: откуда может взяться такая капитализация, если заявка на IPO только-только была подана? Дело в том, что Anthropic деньги собирала давно, обстоятельно и весьма успешно. До того успешно, что непонятно, зачем компании вообще стремиться попасть на биржу. Совокупно компания привлекла около $125 млрд за свою короткую историю. Оценка прошла путь от $61,5 млрд в марте 2025 года до $965 млрд в мае 2026-го — чуть больше чем за один год! Что мы видим в сухом остатке? „ Перед нами сказочно богатая частная компания, которая оценивается, по самым скромным прикидкам, в половину ВВП Бразилии. Эта компания построена, подобно религиозно-рыцарскому ордену, на жесточайших морально-нравственных принципах и при этом держит в ежовых рукавицах своих инвесторов и акционеров благодаря статусу PBC. Казалось бы, кто осмелится, тем более сможет стать на пути Джедая Дарио и Девы Света Даниэлы?! Так поди ж ты: осмелились, да еще как смогли! Кто? Да государство, кто же еще. Читатели наверняка наслышаны о феноменальном скандале, который разразился между администрацией Дональда Трампа и компанией Anthropic в начале 2026 года. История про то, как 27 февраля министр войны Пит Хегсет обвинил Anthropic в высокомерии и предательстве, добавив, что «американские военнослужащие никогда не станут заложниками идеологических прихотей крупных технологических корпораций». Министр обороны США Пит Хегсет у здания Пентагона в Вашингтоне. Фото: Kevin Wolf / AP / Scanpix / LETA. Не буду спойлерить и отсылаю всех, кто по какой-то причине остается в неведении, к статье коллеги Анастасии Гороховой «Генерал ИИ», в которой она красочно описала отчаянную попытку «технологической корпорации» противостоять левиафану. Противостояние, увы, завершилось печально (по крайней мере на настоящий момент, поскольку борьба продолжается): американские власти упорно продолжают держать Anthropic «в черном списке» и демонстративно отлучают от любых жирных госзаказов и контрактов. За что же? Да в наказание за отказ Anthropic отказываться от принципов ради Мамоны и химеры «патриотизма». Обратите внимание: статус PBC Anthropic не защитил! От инвесторов защитил, а от государства — увы и ах. Вангую, что ничего не защитит, и Anthropic рано или поздно всё-таки потерпит поражение. Показательно, что Anthropic продолжает действовать в строгом соответствии со своими принципами (помните: Fais ce que dois, advienne que pourra!) и бесстрашно пытается их отстаивать всеми доступными методами. В марте компания подала в суд на администрацию, назвав ее действия «беспрецедентными и незаконными». 26 марта федеральный судья Рита Лин выдала предварительный запрет, охарактеризовав присвоение статуса «риска цепочки поставок» как «классическую месть по Первой поправке», и отметила, что эта категория обычно зарезервирована для иностранных разведок и террористов, а не для американских компаний. Судья прямо написала, что обозначение Anthropic как «риска цепочки поставок», вероятно, и противоречит закону, и является произвольным и необоснованным (arbitrary and capricious) и что у компании не было ни уведомления, ни возможности возразить. Думаете, вердикт суда помог? Куда там: Апелляционный суд отказал Anthropic в приостановке запрета по линии Министерства войны: по оценке суда, баланс интересов склонялся в пользу государства, поскольку на одной чаше — ограниченный финансовый ущерб одной частной компании, а на другой — управление тем, как Минобороны добывает критические ИИ-технологии в условиях активного военного конфликта. В результате Anthropic была исключена из контрактов Минобороны, хотя и может продолжать работать с другими агентствами на время разбирательства. Стена с плакатами «Build with Claude» на конференции разработчиков Code with Claude, организованной Anthropic в Сан-Франциско, США, 6 мая 2026 года. Фото: Don Feria / AP / Scanpix / LETA. Как я уже сказал, у меня нет сомнений, что Anthropic противоборство не вытянет. И дело даже не в администрации Трампа, а в природе самого левиафана: государство всегда и при любых обстоятельствах рано или поздно прогнет и обломает об колено всех, кто решит играть на поле государства и по правилам государства. В истории никаких иных раскладов не было. Краткосрочные промежуточные победы оппонентов государства были. Окончательных победителей не было. Даже революции — главная иллюзия борьбы с государством! — всегда завершались приходом на смену старому государству другого — еще более гадкого. Не обязательно репрессивного, но неизменно мерзкого. Что же можно пожелать Anthropic для сохранения своих принципов? Перестать бороться с левиафаном на его поле и по его правилам. Нужно уходить в децентрализованный мир Web3 и криптоэкономику, куда щупальца государства не достают чисто технологически. Хотелки загнобить и придушить огромные, но рука, к счастью, тонка. К большому сожалению, именно в случае с Anthropic сценарий ухода выглядит нереалистично. Компания неоднократно подчеркивала свое неприятие идеологии и культуры Web3 и криптоэкономики. Что и понятно: мир анархо-капитализма и агоризма — это не место для левых либералов с их детскими иллюзиями entente и «вечного 1991 года». Фукуяма вроде давно не торт, но вот поди ж ты. P. S. Текст после обстоятельного аудита утвержден и одобрен самым продвинутым бытовым LLM сегодня — Anthropic Claude Opus 4.8 в режиме High.
The patrol frigate CG‑129 Kaohsiung and two patrol boats have been deployed to assess the situation in connection with the sighting of a Chinese survey vessel near restricted waters around the Pratas Islands, CNA reports.
Final Gallup poll puts PM Nikol Pashinyan's Civil Contract on 32.4%, with opposition Strong Armenia on 16.4%.
Demonstrators demand the resignation of Prime Minister Edi Rama, whose government has strongly backed the proposed project on the Adriatic coast.
That Russia can take the lead in this sphere is key, Kirill Dmitriev, Special Representative of the Russian President for Investment and Economic Cooperation with Foreign Countries and Head of the Russian Direct Investment Fund said
Dispute over the appointment of Bosnia's next international overseer has exposed widening transatlantic divisions over policy in the Western Balkans.
Стартующий 11 июня Чемпионат мира по футболу уже привлек к себе внимание по самым разным поводам. Один из них — ситуация с безопасностью в Мексике, которая примет матчи наряду с США и Канадой. Американский президент Дональд Трамп не раз утверждал, что соседней страной на самом деле управляют не официальные власти, а наркокартели. Это явное преувеличение. Однако с тем, что ситуация с безопасностью в Мексике крайне удручающая, поспорить сложно. Наркокартели действуют в том числе и в тех регионах, где пройдут матчи. Опыт предыдущих крупных спортивных мероприятий в неспокойных странах — ЮАР и Бразилии — показывает: правоохранительные органы способны мобилизовать ресурсы и обеспечить безопасность туристов в «стерильных зонах». Однако нет никаких гарантий того, что долгосрочные последствия окажутся позитивными. О том, какие меры предусмотрели мексиканские власти в рамках беспрецедентного по своим масштабам «Плана Кукулькан» и чего опасаются местные правозащитники, — в материале «Новой газеты Европа». Вид на стадион «Ацтека» в Мехико, 3 июня 2026 года. На этой арене 11 июня состоится матч открытия чемпионата мира по футболу 2026 года между сборными Мексики и ЮАР. Фото: Tomas Perez / EPA. Энтузиазм и тревога Впервые в истории Чемпионат мира по футболу пройдет сразу в трех странах: США, Канаде и Мексике. Честь принять матч открытия выпала последней: 11 июня на столичном стадионе Azteca прозвучит стартовый свисток турнира. В целом Мексика примет 13 матчей из 104. Помимо Мехико, игры пройдут еще в двух городах: Гвадалахаре (штат Халиско) и Монтеррее (штат Нуэво-Леон). Это, соответственно, первая, вторая и третья агломерации по численности населения в стране. По консервативным оценкам, только Мехико за месяц турнира посетят около 3 млн туристов (по другим подсчетам, речь может идти о 5,5 млн человек). И для мексиканцев это уникальный шанс показать себя миру. На этом фоне в последние недели и месяцы максимально остро возник вопрос: а готова ли страна? Исследование компании Ipsos показало: „ хотя большинство жителей поддерживают проведение турнира и считают его «возможностью показать лучшее, что есть в стране», 79% выражают обеспокоенность бытовой преступностью — грабежами и нападениями, 74% — организованной преступностью, 72% — возможным мошенничеством в отношении туристов. 43% респондентов почти или совсем не уверены, что во время чемпионата будут обеспечены надлежащие условия, и лишь 11% считают, что Мексика «очень хорошо подготовлена» к турниру. «Мундиаль сопровождается в Мексике двумя эмоциями одновременно: с одной стороны, энтузиазм, с другой — сомнения в способности страны его выдержать», — резюмировало издание Expansion. Тревога не беспочвенна. Некоторые эксперты — например, из исследовательской организации ACLED — ставят страну на четвертое место среди самых опасных в мире (после Палестины, Мьянмы и Сирии). Такое место она заслужила по четырем параметрам: уровень насильственной смертности, географическая распространенность насилия, опасность для гражданского населения и фрагментация вооруженных групп. По двум последним категориям Мексика занимает второе и третье места в мире, соответственно. «Предсказуемость, а не хаос» Официальные данные свидетельствуют о снижении числа умышленных убийств: в 2025 году их было почти 20,7 тысяч, что на 19,8% меньше, чем годом ранее. В первом квартале 2026 года тенденция продолжилась. Президент Клаудия Шейнбаум представляет эти цифры как свидетельство успеха своей стратегии по обеспечению безопасности. Однако эксперты уверены, что власти целым рядом способов подкручивают статистику: например, многие убийства переквалифицируют на категорию «другие преступления против жизни». «Существует большой разрыв между официальными отчетами, свидетельствующими о снижении уровня преступности, и постоянным ощущением незащищенности, которое испытывает население», — утверждает мексиканский эксперт по безопасности Мануэль Самудио. Поваленная статуя футболиста после вандализма со стороны участников Национального координационного комитета работников образования (CNTE) во время протестов в Мехико, Мексика, 2 июня 2026 года. Фото: Madla Hartz / EPA. По мнению мексиканского правозащитника, главы Гражданской обсерватории Тулума Рафаэля Барахаса Валенсуэлы, восприятие ситуации с безопасностью в стране (или, точнее, ее отсутствием) обусловлено прежде всего политическими причинами. — В последние годы власть на федеральном, региональном и муниципальном уровнях фактически оказалась сосредоточена в руках одной политической силы — левой партии Morena [к ней принадлежит и президент Шейнбаум. — Прим. ред.]. В результате у людей возникает ощущение, что реальной политической альтернативы почти не осталось, — рассказывает правозащитник «Новой-Европа». — При этом в малых городах и сельских районах люди лучше понимают, как устроена система на самом деле. Формально партии меняются, но на практике у власти остаются те же самые политические группы — просто под другими вывесками. Это и формирует глубокое недоверие к Morena. Рафаэль Барахас Валенсуэла уверен, что рост ощущения небезопасности — это в первую очередь следствие сложившейся политической системы, где границы между госинститутами и неформальными сетями власти максимально размыты. При этом с реальной активностью преступных групп, по мнению собеседника «Новой-Европа», это во многом не связано: — Наркокартели, как правило, действуют скрытно и избегают лишнего внимания. В их интересах — стабильность и предсказуемость, а не хаос. Есть отдельные регионы, где действительно идет открытая вооруженная борьба (например, Мичоакан), но их можно назвать исключениями. В большинстве других штатов — Синалоа, Сонора и так далее — повседневная жизнь не выглядит так, как ее часто представляют из-за рубежа. По словам эксперта, ситуация в Мехико — городе, который власти пытаются превратить в «витрину своей политики», — сильно отличается от остальной страны: — Там установлено огромное количество камер наблюдения, улицы буквально полностью просматриваются. Совершить преступление и остаться безнаказанным там становится всё сложнее. А вот за пределами столицы, по мнению Барахаса Валенсуэлы, «многое остается так же, как и при прежних правых правительствах»: „ — Действует «закон сильнейшего», власть принадлежит самым жестоким, агрессивным и коррумпированным. В Мексике это называют «законом джунглей». Сотрудники Департамента общественной безопасности в Гвадалахаре, Мексика, 26 мая 2026 года. Фото: Francisco Guasco / EPA. Тревожные звоночки Штат Халиско, где пройдет часть игр Мундиаля, — показательный пример в плане восприятия ситуации с безопасностью. По данным апрельского опроса от компании INEGI, 90,2% жителей Гвадалахары, куда уже съезжаются многочисленные туристы, ощущают себя в опасности. Еще в декабре 2025 года этот показатель составлял 79,2%. Такого стремительного роста тревожности в стране нет больше нигде. Халиско попал на первые полосы СМИ в феврале — и совсем не по спортивным причинам. Тогда был ликвидирован Немесио Рубен Осегера Сервантес, по прозвищу Эль Менчо, — лидер могущественного «Картеля нового поколения Халиско» (CJNG). Это стало самым серьезным ударом по мексиканскому наркобизнесу за последние годы. При этом после гибели Эль Менчо по стране прокатилась беспрецедентная волна насилия, охватившая как минимум 20 из 32 штатов. Картель, действующий в четырех десятках стран мира, демонстративно показал государству всё, на что способен. Эпицентром стала вотчина CJNG — штат Халиско, включая Гвадалахару. После этого власти развернули охоту на возможных преемников: уже 27 апреля в соседнем штате Наярит был задержан один из соратников погибшего лидера — Аудиас Флорес Сильва, по прозвищу Эль Хардинеро. Картель переживает переходный период, и это существенный фактор риска, никак не способствующий стабилизации обстановки. Между тем куда более болезненным для репутации властей оказался другой инцидент. 20 апреля 2026 года в археологической зоне Теотиуакан — объекте Всемирного наследия ЮНЕСКО и одной из главных достопримечательностей страны — вооруженный мужчина взобрался на вершину одной из древних пирамид и открыл беспорядочную стрельбу. „ Погибла канадская туристка, еще 14 иностранцев — из США, Колумбии, Бразилии, России, Нидерландов и Канады — получили ранения. Стрелок покончил с собой. К картелям инцидент отношения не имел: стрелок был одиночкой, вдохновившимся массовым убийством в американской школе «Колумбайн» в 1999 году. Это позволило президенту Шейнбаум сделать акцент на «изолированном характере» случившегося. «Вы можете быть уверены, что приезжаете в безопасное место», — обратилась она к будущим туристам. Однако аналитики расценили произошедшее иначе. «Подобные события усиливают негативный образ Мексики в вопросах безопасности и подрывают нарратив, который президент Шейнбаум пытается выстроить вокруг идеи о том, что Мексика — безопасная страна», — констатировал аналитик по вопросам безопасности Давид Сауседо в интервью агентству AP. «Похоже, что власти Мексики не в состоянии обеспечить безопасность гостей, прибывающих на чемпионат мира», — отметил он же в эфире телеканала NTN24. Сотрудники Национальной гвардии Мексики патрулируют археологическую зону Теотиуакан в Сан-Хуан-Теотиуакане 22 апреля 2026 года, после того как 20 апреля вооруженный мужчина застрелил канадского туриста и ранил еще как минимум 13 человек. Фото: Mario Guzman / EPA. После стрельбы правительство Канады обновило рекомендации для своих граждан, призывая проявлять крайнюю осторожность и фактически воздержаться от поездок. Для организаторов произошедшее стало «холодным душем» еще и потому, что Теотиуакан рассматривался как одна из ключевых локаций культурной программы, неизменно сопровождающей подобного рода спортивные мероприятия. Буквально за несколько дней до стрельбы власти обсуждали возможность запуска у пирамид масштабного ночного светового шоу, которое ежедневно привлекало бы сотни туристов. Операция на 99 тысяч человек После стрельбы в Теотиуакане министр общественной безопасности Омар Гарсия Харфуч распорядился немедленно усилить присутствие Национальной гвардии не только на стадионах, но и во всех археологических зонах и других туристических точках страны. Эти меры вошли в «План Кукулькан» (в честь одного из верховных божеств в мифологии майя) — масштабную программу обеспечения безопасности Мундиаля. Презентация плана состоялась 6 марта на военной базе в Сапопане, пригороде Гвадалахары. Символизм места был очевиден: именно Сапопан стал эпицентром волны насилия, последовавшей за ликвидацией Эль Менчо. Было объявлено, что в обеспечении безопасности будут задействованы 99 338 человек. „ В их числе — 20 тысяч военнослужащих Сухопутных войск, ВВС и Национальной гвардии; 55 тысяч сотрудников федеральной полиции и Секретариата общественной безопасности; около 24 тысяч человек из состава полиции штатов и сертифицированных частных охранных предприятий. Налаживание между ними эффективного взаимодействия — задача непростая. Силы распределены неравномерно: основная нагрузка ложится на Мехико (52,8 тыс.), за ним следуют Гвадалахара (17,3 тыс.) и Монтеррей (15,1 тыс.). Кроме того, созданы семь дополнительных оперативных групп для обеспечения безопасности в городах, где расположены тренировочные базы сборных. Фундаментальный принцип плана — концентрические кольца безопасности вокруг каждого стратегического объекта. Вокруг стадиона в Мехико их четыре. Первое кольцо — Национальная гвардия с кинологическими подразделениями, а также снайперы Минобороны. Второе — столичная полиция, система оперативной разведки Министерства безопасности и биометрический контроль доступа. Третье — силы тактического реагирования под командованием военных, а также воздушное наблюдение с помощью вертолетов и дронов. Четвертое — стратегический резерв вооруженных сил и постоянный мониторинг угроз. Сотрудник Национальной гвардии Мексики дежурит у стадиона «Акрон» в Гвадалахаре, 26 марта 2026 года. Фото: Francisco Guasco / EPA. Элементы «Плана Кукулькан» Воздушный щит. Система контроля воздушного пространства на различных высотах, с привлечением 24 летательных аппаратов, включая самолеты с радарами дальнего обнаружения, перехватчики F-5 и учебно-боевые T-6+ Texan II, вертолеты и беспилотники.Противодействие дронам. Мобильные и полустационарные комплексы европейского производства. Портативные системы имеют радиус действия до 2 км и способны за 45 секунд блокировать связь между дроном и оператором.Интеллектуальное видеонаблюдение. Система C5 в Мехико интегрирует 113 814 камер, охватывая 93% территории столицы. В Гвадалахаре — более 2 тысяч специализированных камер. Алгоритмы ИИ обеспечивают распознавание лиц в толпе и автоматическое отслеживание подозрительного поведения, включая выявление перекупщиков билетов.Кибербезопасность. Специальное подразделение ведет мониторинг даркнета и закрытых форумов с целью выявления планов криминальных группировок. По данным разведки, мексиканские картели активно используют зашифрованные мессенджеры — в частности, приложение Threema — для внутренней коммуникации, что требует от киберподразделений использования новых методов технического перехвата.Транспортные узлы. В аэропорту Мехико установлено 40 автоматизированных систем погранконтроля, ускоряющих въезд на 50%, системы рентгеновского досмотра и 3 240 камер с функцией идентификации личности.Наземная техника и робототехника. Парк из 2 500 военных и гражданских автомобилей. В Монтеррее к патрулированию привлечены четвероногие роботы-собаки, оснащенные сенсорами для обнаружения взрывчатки и опасных химических веществ.Кинологические подразделения. 188 служебных собак. В Гвадалахаре — 23 пары (собака+человек), нацеленные на обнаружение взрывчатки, 23 пары — на поиск наркотиков, а также 40 конных патрулей в зонах Fan Fest.Протокол QBRNE. Перед каждым матчем специалисты Минобороны проводят проверки по протоколу химической, биологической, радиационной, ядерной и взрывотехнической защиты (QBRNE).Морской сегмент. Секретариат военно-морского флота выделил на обеспечение безопасности Мундиаля 12 241 человека. Подразделения ВМС развернуты на побережье Мексиканского залива и в стратегических портах Тихого океана; задачи включают пресечение трафика оружия, наркотиков и нелегальной миграции. «План Кукулькан» — это не просто внутримексиканская операция. Активное взаимодействие с США и Канадой осуществляется через Трехнациональный оперативный центр. Американские специалисты детально консультировали мексиканских коллег и участвовали в серии совместных учений, которая по своему охвату не имеет прецедентов в истории двусторонних взаимоотношений. Отрабатывался полный спектр угроз: вооруженные нападения на стадионах и в аэропортах, захват членов спортивных и дипломатических делегаций, а также воздушных судов, химические и ядерные инциденты, массовые беспорядки. В учениях были задействованы в том числе сотрудники ФБР и «морские котики». Такое участие США в обеспечении безопасности на мексиканской территории само по себе примечательно: на протяжении многих лет власти Мексики воспринимали возможность деятельности американских силовиков на своей территории как посягательство на суверенитет страны. Мундиаль сделал возможным то, что еще год назад казалось политически немыслимым. Сотрудники Национальной гвардии Мексики со служебными собаками в международном аэропорту в Санта-Лусии, 17 марта 2026 года. Фото: Mario Guzman / EPA. Параллельная повестка картелей Мексика умеет мобилизовывать ресурсы к крупным событиям. Она уже организовывала Панамериканские игры в Гвадалахаре в 2011 году, саммит G20 в Лос-Кабосе в 2012-м, Игры Центральной Америки и Карибского бассейна в Веракрусе в 2014-м. Власти справились с этими задачами. Вопрос в том, справятся ли с Мундиалем — событием, несравнимо большим по своему масштабу. Надежды на успех дает то, что, как утверждают мексиканские эксперты в области общественной безопасности, организованная преступность в Мексике вряд ли будет атаковать сам турнир напрямую. Прямое нападение на иностранных болельщиков спровоцировало бы немедленную и жесткую реакцию как Мехико, так и Вашингтона — а это лидерам группировок невыгодно. Опыт таких популярных курортных направлений, как Канкун и Лос-Кабос, показывает: преступные группы стараются не отпугивать туристов, поскольку сами от них получают выгоду. Рафаэль Барахас Валенсуэла уверен: — Наркокартели больше всех заинтересованы в том, чтобы Чемпионат прошел спокойно и без инцидентов. Для них это прежде всего бизнес: „ чем больше туристов, которые отдыхают, пьют и употребляют наркотики, тем выше прибыль. Ни один бизнесмен не станет вредить собственному бизнесу. Между тем за пределами туристических зон борьба за передел территорий между многочисленными картелями будет продолжаться в обычном режиме. И в этом состоит главный минус «Плана Кукулькан». Все ресурсы будут сосредоточены в строго очерченных «стерильных зонах»: стадионах, аэропортах, отелях, туристических местах. Эта концентрация сил неизбежно происходит за счет уменьшения присутствия силовиков в других регионах. То есть во многом безопасность туристов будет обеспечиваться за счет безопасности местных жителей. И это именно то, что происходило во время других крупных спортивных событий в непростых с точки зрения безопасности местах на карте: ЮАР (Чемпионат мира по футболу — 2010) и Бразилии (Мундиаль-2014; Олимпийские игры — 2016). По широкому кругу протестов Как и в ходе тех праздников спорта, подготовка Чемпионата-2026 не обошлась без ряда скандалов. Так, в Мехико акцию протеста провели матери людей, пропавших без вести, а таковыми по всей стране числятся около 134 тысяч человек — примерно вдвое больше вместимости главного столичного стадиона. В руках у них были плакаты «Не играйте с нашей болью» и «Мексика — чемпион мира по исчезновениям». В Гвадалахаре ситуацию усугубили масштабные строительные работы вокруг стадиона. Активисты и правозащитники утверждают, что под строительство объектов Мундиаля были переданы участки, где находились тайные захоронения жертв наркокартелей. «Для семей пропавших без вести этот стадион почти не связан со спортом, весельем и футбольной атмосферой. Район вокруг него стал символом раскопок, эксгумаций, массовых захоронений и мучительного незнания судьбы близких», — отметили правозащитники из Human Rights Watch, рассказав: «Поисковые группы активистов сообщили почти о двух десятках тайных захоронений за прошлый год и обнаружили как минимум 500 мешков с человеческими останками — все менее чем в 20 км от стадиона. На соседнем участке земли в Лас-Агухас были найдены еще 270 мешков». Строительные работы сделали невозможной эксгумацию тех останков, которые так и не были обнаружены. Участницы движений матерей, разыскивающих своих пропавших без вести близких, проводят акцию протеста с плакатами у стадиона «Немесио Диэс» в Толуке, Мексика, 3 июня 2026 года. Фото: Felipe Gutiérrez / EPA. Тем временем жители кварталов, прилегающих к стадиону «Ацтека» в Мехико, организовали протесты против «принудительной джентрификации». Реновация стадиона и строительство пешеходного маршрута к нему привели к перебоям в водоснабжении жилых кварталов. Эти две группы активистов предупредили, что намерены проводить акции протеста во время турнира. К ним также присоединятся работники сферы образования, назвавшие «оскорбительным» решение правительства сократить учебный год на пять недель ради проведения матчей. Но протестовать будет непросто: принятые перед турниром законы позволяют властям ограничивать свободу собраний в радиусе двух километров от объектов FIFA. Это фактически легализует зачистку улиц от протестующих групп. После финального свистка По словам Рафаэля Барахаса Валенсуэлы, «План Кукулькан» — это стандартный набор мер безопасности, который любая страна обязана реализовать при проведении такого масштабного мероприятия. Однако, добавляет он, в Мексике существует устойчивое недоверие к подобным инициативам: — Здесь хорошо известно, что, когда правительство объявляет масштабную силовую операцию, это часто сопровождается нарушениями прав человека: исчезновениями людей, злоупотреблениями со стороны силовиков, мародерством или превышением полномочий. В результате, по словам собеседника «Новой-Европа», «часть общества воспринимает вооруженные патрули, блокпосты и прочие меры как необходимую защиту, тогда как другая часть видит в них инструмент контроля и подавления гражданских свобод: ограничение свободы передвижения, выражения мнений и права на протест. Правозащитник напомнил, что в Мексике уже был «опыт использования властями подобных мер в своих интересах». Перед Олимпиадой 1968 года, когда страной управляли правые, произошла так называемая резня в Тлателолько: студенты вышли на протесты, а власти решили подавить их силой, погибло более 200 человек. И это до сих пор очень болезненная тема для мексиканцев. „ По мнению собеседника «Новой-Европа», можно надеяться на то, что после окончания футбольного турнира власти постепенно ослабят меры безопасности, и это «позволит создать ощущение, что ситуация находится под контролем». — Постоянные блокпосты, проверки документов, патрули на улицах, давление на людей — всё это рано или поздно вызывает раздражение и напряжение, особенно в таких огромных мегаполисах, как Мехико или Гвадалахара. Люди там живут скученно, в бедности, в постоянном стрессе из-за нехватки денег. Если к этому добавить еще и милитаризированное государство, то ситуация становится совсем невыносимой, — отмечает Рафаэль Барахас Валенсуэла. Сотрудники общественной безопасности штата Халиско ведут патрулирование с вертолета над Гвадалахарой, Мексика, 26 мая 2026 года. Фото: Francisco Guasco / EPA. Некоторые прогнозы о дальнейшем развитии событий можно делать исходя из опыта другой латиноамериканской страны, известной высоким уровнем преступности, — Бразилии. Во время Олимпиады-2016 власти задействовали 85 тысяч военнослужащих и полицейских. В разгар Игр это выглядело как практически образцовая операция, не обошедшаяся, правда, без серьезных инцидентов: Amnesty International зафиксировала, что во время самих Игр — с 5 по 21 августа — полиция проводила постоянные операции в фавелах, в ходе которых погибли как минимум восемь человек. Но когда войска ушли, Рио-де-Жанейро пережил резкий всплеск преступности. А бюджетные проблемы после Олимпиады привели к задержкам выплат зарплат полицейским. Главное же, как отмечали в Amnesty International, страна осталась после Олимпиады «с еще более милитаризированной системой общественной безопасности, сосредоточенной на крайне избирательных репрессиях, чрезмерном применении силы и полицейских операциях в фавелах, сопоставимых с боевыми действиями». Исследователи Бруно Кардозу и Дэннис Паушингер в научной работе «Авторитарное наследие: безопасность мегасобытий, управленческо-милитаризированная модель и подъем ультраправых в Бразилии» рассказали о долгосрочных последствиях того, что ради подготовки к Мундиалю-2014 и Олимпиаде-2016 власти создали новую систему контроля: с центрами командования, массовым видеонаблюдением, тесной координацией силовиков и более военизированной полицией. Формально это подавалось как современный и эффективный менеджмент безопасности. Но на практике, по мнению авторов, произошла милитаризация городской среды: усиление роли армии и полиции в гражданской жизни. Возник сплав неолиберализма и милитаризма, который они называют «милитаризованным менеджериализмом». Образ порядка, навязанного сверху, стал политически привлекательным. И в результате, как утверждают авторы, эта волна вынесла на самый верх крайне правого политика Жаира Болсонару, который победил на президентских выборах в 2019 году. Правительство Мексики уже сейчас рассматривает технологическое переоснащение как важнейшее наследие Мундиаля. Система с десятками тысяч камер и алгоритмами распознавания лиц будет работать и после того, как болельщики разъедутся по домам. «Страна подходит к Чемпионату мира 2026 года в разгар тяжелого кризиса в сфере прав человека, и реальная опасность заключается в том, что “План Кукулькан” укрепит механизмы социального контроля, не усилив при этом гражданские институты, которые стране необходимы в долгосрочной перспективе, — предупреждает Херардо Альварес, аналитик по вопросам госполитики в организации México Unido Contra la Delincuencia A. C. (“Мексика, объединенная против преступности”). — Если наследием турнира окажутся лишь инфраструктура наблюдения и усиление нарратива о военной эффективности, Мексика повторит бразильскую ошибку, даже не признав этого». Реальная польза, по его словам, была бы, в частности, от укрепления независимости судов, прокуратуры и разнообразных правозащитных механизмов. Всё указывает на то, что Мексика справится с обеспечением безопасности внутри «стерильных зон». ЮАР и Бразилия это уже доказали: сосредоточив ресурсы, можно создать остров порядка даже в море нестабильности. Матчи пройдут. Болельщики вернутся домой счастливыми. Вопрос не в том, сможет ли Мексика провести чемпионат, а в том, что она получит после него. У страны, охваченной конфликтами между картелями, есть шанс доказать, что бразильский сценарий всё-таки не предрешен.
According to Secretary General of the Council of the CIS Inter-Parliamentary Assembly Dmitry Kobitsky, the mission may travel to polling stations inside and outside Yerevan
Kim Yo Jong dismissed allegations by US officials that the goal of the DPRK’s denuclearization was agreed upon at the Chinese-US summit last month as "baseless falsehood" and a "complete fabrication" as she said she possesses "the most accurate information about the issue"
The US is planning to use Iran’s own frozen wealth to fund reconstruction in Gulf states following the US-Israeli war of aggression, American media reported.
China has launched a special maritime traffic law enforcement operation in the waters east of Taiwan island, Xinhua reported.