TASS English
기타
정치
Iran warns Israel of retaliation after its attack on Beirut — MP
"Look at the sky over the occupied lands tonight," spokesman for the Iranian Parliamentary National Security and Foreign Policy Committee Ebrahim Rezaei wrote on X
🇷🇺 러시아 · "REZ" · 총 15건
필터 보기현재 지수
50.0
0 = 부정 우세
50 = 중립
100 = 긍정 우세
최근 7일 기준 1,414건을 분석한 결과, 뉴스 심리지수는 50.0(균형)입니다. 긍정 0건(0.0%)·중립 1,414건(100.0%)·부정 0건(0.0%)이며, 중립 비중이 뚜렷하게 높습니다. 성향 지수는 종합 0.0(중도 균형)입니다.
"Look at the sky over the occupied lands tonight," spokesman for the Iranian Parliamentary National Security and Foreign Policy Committee Ebrahim Rezaei wrote on X
Российская теннисистка Мирра Андреева, выступающая в нейтральном статусе, стала победительницей Roland Garros-26, Открытого чемпионата Франции по теннису. В финале, который состоялся на корте «Филипп-Шатрие» в Париже, она обыграла польскую соперницу Майю Хвалинску со счетом 6:3, 6:2. После матча Андреева поблагодарила родителей, тренера, психолога — и отдельно себя — «за веру и борьбу с внутренними демонами». Она стала самой молодой чемпионкой Открытого чемпионата Франции за 34 года — после Моники Селеш (1992) — и первой россиянкой с 2014 года, покорившей Большой шлем (после Марии Шараповой). «Новая-Европа» рассказывает о карьерном пути теннисистки и о том, чем известна Андреева. Мирра Андреева с кубком Сузанн Ленглен после победы в финальном матче на турнире Большого шлема «Ролан Гаррос» в Париже, Франция, 6 июня 2026 года. Фото: Mohammed Badra / EPA. Победа в финале Андреева сказала в интервью журналистам, что много раз представляла, как выиграет турнир, но в реальной жизни эмоции от этого «гораздо лучше»: «Смотреть на этот трофей и осознавать, что это всё по-настоящему, и я могу называть себя чемпионом Большого шлема». По словам спортсменки, «это затягивает», и ей уже не терпится повторить этот опыт. «Я смотрю Ролан Гаррос с самого детства и всегда мечтала выиграть этот трофей», — сказала Андреева. Трофей Андреевой вручила победительница Открытого чемпионата Франции 2000 года Мэри Пирс. Тренер Андреевой Кончита Мартинес проиграла Пирс в финале турнира 2000 года. Мирра Андреева получает трофей из рук французской теннисистки Мэри Пирс после победы на турнире «Ролан Гаррос», Париж, Франция, 6 июня 2026 года. Фото: Mohammed Badra / EPA. Мартинес сказала, что она очень гордится победой своей подопечной. При этом она поделилась, что у Андреевой «сложный характер». «Надо отдать ей должное и похвалить за то, что она хочет что-то менять, за то, что остается открытой и не боится упорной работы. Как видите, стоит ей только приложить усилия, как ее потенциал сразу же раскрывается. У нее врожденный талант. Она великолепный игрок, поэтому в этом ее путь», — отметила тренер на пресс-конференции. Андреева после победы в финале Roland Garros поделилась, что у нее действительно трудный характер. Девушка поблагодарила свою соперницу, тренера и семью, а также отдельно передала спасибо своему психологу, которая, по ее словам, наблюдала за происходящим из Флориды: «Все, что вы мне сказали, я старалась использовать в течение этих двух недель». Отдельно она передала благодарность на русском языке своему бывшему тренеру Кириллу Крюкову. «И наконец, я хочу поблагодарить себя за то, что верила в себя и всегда выкладывалась на 100%, даже когда было тяжело, за стремление стать лучше как личность и как игрок, за борьбу со многими внутренними демонами», — произнесла Андреева. За победу в турнире теннисистка заработала 2,8 млн евро призовых. «Горжусь тобой, Мирра. Это празднование говорит само за себя. В восторге, но еще не удовлетворена. Признак настоящего чемпиона», — отреагировала Мария Шарапова на победу Андреевой. Матч с украинкой Костюк В полуфинале Roland Garros россиянка Андреева, восьмая ракетка мира, выиграла у украинки, 15-й ракетки мира Марты Костюк со счетом 6:1, 6:3. После матча девушки не пожали друг другу руки. На пресс-конференции перед игрой Костюк критиковала российских спортсменов за то, что они не высказываются по поводу агрессии России против Украины. «Я бы хотела, чтобы было больше четких заявлений по этому поводу. Я не знаю, как можно мирно спать, когда ты знаешь, что происходит такое, а ты молчишь», — сказала она. Костюк после массированного российского удара по Киеву и другим городам Украины на прошлой неделе рассказывала, что ракета попала всего в 100 метрах от ее родительского дома в украинской столице. После победы в четвертьфинале Костюк со слезами на глазах посвятила свою победу народу Украины: «У нас снова был очень тяжелый вечер в Украине, особенно в Киеве. Столько людей погибло. Я хочу посвятить этот матч украинскому народу и его стойкости», — сказала она. Андреева похвалила соперницу за игру после полуфинала. «Она потрясающая теннисистка, сильная соперница, поэтому я очень довольна своей игрой. Я рада, что взяла реванш за финал в Мадриде и вышла в свой первый финал турнира Большого шлема», — сказала россиянка. Теннисистка также отметила, что «никто не хочет, чтобы в мире была война». «Я никогда не думаю об этих вещах, когда играю», — добавила она. Марта Костюк во время полуфинального матча против Мирры Андреевой «Ролан Гаррос», Париж, Франция, 4 июня 2026 года. Фото: Teresa Suarez / EPA. Успехи в карьере, помимо Roland Garros Андреева в большом теннисе с 15 лет. Она родилась в Красноярске, затем жила и тренировалась в Москве, а в январе 2022 года начала тренироваться в каннской академии Elite во Франции. В интервью «Коммерсанту» Андреева вспоминала, что ее спортивная карьера началась с того, что ее мама увлеклась теннисом. Сначала она отдала в спортивную секцию старшую сестру Мирры Эрику (тоже профессиональная теннисистка). «Обожаю держать в руках ракетку, ощущать в ладони ручку со свежей намоткой. И люблю звук, который издают струны, когда ты попадаешь по мячу центром струнной поверхности. Иногда мне дают неделю отдыха для перезагрузки, но я не выдерживаю примерно на третий день и начинаю набивать мяч у стенки или хотя бы имитирую удары», — рассказывала спортсменка в интервью «Коммерсанту». В 2025 году Мирра Андреева два раза подряд выиграла турнир категории WTA 1000, престижные турниры Женской теннисной ассоциации (Women's Tennis Association): в Дубае и Индиан-Уэллсе. В 17 лет она стала самой молодой чемпионкой турнира WTA 1000. В феврале она впервые вошла в топ-10 рейтинга WTA, а в июле — в топ-5. В том же году Андреева выиграла первый титул WTA в парном разряде. Она победила вместе с Дианой Шнайдер на турнире в Брисбене, Австралия. Позже они также выиграли турнир в Майами, а по итогам сезона впервые выступили WTA Finals в паре. Мирра Андреева во время полуфинального матча против Марты Костюк на турнире «Ролан Гаррос», Париж, Франция, 4 июня 2026 года. Фото: Mohammed Badra / EPA. Впервые в финал WTA Андреева вышла в 2024 году. Она выиграла титул в Яссах (Румыния) и стала финалисткой турнира в Нинбо (Китай). На Roland Garros, одном из четырех турниров Большого шлема, Андреева в 2024 году впервые дошла до полуфинала. В четвертьфинале она обыграла вторую ракетку мира Арину Соболенко. 8 октября 2024 года Андреева впервые вошла в топ-20 рейтинга WTA и закончила сезон на 16-м месте. В том же году она вместе с Дианой Шнайдер выиграла серебро Олимпиады в Париже в женском парном разряде. В 2023 году Андреева начала сезон с серии из 13 побед подряд и выиграла два турнира Международной федерации тенниса (ITF) в Швейцарии. Затем она получила wild card (специальное приглашение от организаторов) на турнир в Мадриде и дошла до четвертого круга, обыграв Лейлу Фернандес, Беатрис Хаддад-Майю и Магду Линетт. В четвертом круге она уступила Арине Соболенко. В том же сезоне Андреева дебютировала на турнирах Большого шлема: на Roland Garros дошла до третьего круга, на Уимблдонском турнире — до четвертого, а на Открытом чемпионате США проиграла во втором круге будущей чемпионке Кори Гауфф. Также в 2023 году россиянка дошла до четвертого круга турнира в Пекине, где проиграла Елене Рыбакиной. По итогам сезона Андреева впервые вошла в топ-50 рейтинга WTA, хотя начинала год за пределами первой трехсотки. Тогда WTA признала ее новичком года. В 2022 году Андреева успешно выступала на турнирах ITF: она выиграла 39 матчей при 9 поражениях и взяла первые четыре титула на этом уровне. В том же году она дебютировала в основной сетке турнира WTA в Монастире (Тунис), но проиграла в первом круге Анастасии Потаповой. Профессиональную карьеру Андреева начала в феврале 2022 года на турнире ITF W15 в Шарм-эш-Шейхе. W15 — это начальная категория профессиональных турниров ITF. Всего у спортсменки шесть одиночных титулов ITF. В юниорской карьере главным достижением Андреевой стал финал Открытого чемпионата Австралии в 2023 году. Там она уступила соотечественнице Алине Корнеевой.
Стартующий 11 июня Чемпионат мира по футболу уже привлек к себе внимание по самым разным поводам. Один из них — ситуация с безопасностью в Мексике, которая примет матчи наряду с США и Канадой. Американский президент Дональд Трамп не раз утверждал, что соседней страной на самом деле управляют не официальные власти, а наркокартели. Это явное преувеличение. Однако с тем, что ситуация с безопасностью в Мексике крайне удручающая, поспорить сложно. Наркокартели действуют в том числе и в тех регионах, где пройдут матчи. Опыт предыдущих крупных спортивных мероприятий в неспокойных странах — ЮАР и Бразилии — показывает: правоохранительные органы способны мобилизовать ресурсы и обеспечить безопасность туристов в «стерильных зонах». Однако нет никаких гарантий того, что долгосрочные последствия окажутся позитивными. О том, какие меры предусмотрели мексиканские власти в рамках беспрецедентного по своим масштабам «Плана Кукулькан» и чего опасаются местные правозащитники, — в материале «Новой газеты Европа». Вид на стадион «Ацтека» в Мехико, 3 июня 2026 года. На этой арене 11 июня состоится матч открытия чемпионата мира по футболу 2026 года между сборными Мексики и ЮАР. Фото: Tomas Perez / EPA. Энтузиазм и тревога Впервые в истории Чемпионат мира по футболу пройдет сразу в трех странах: США, Канаде и Мексике. Честь принять матч открытия выпала последней: 11 июня на столичном стадионе Azteca прозвучит стартовый свисток турнира. В целом Мексика примет 13 матчей из 104. Помимо Мехико, игры пройдут еще в двух городах: Гвадалахаре (штат Халиско) и Монтеррее (штат Нуэво-Леон). Это, соответственно, первая, вторая и третья агломерации по численности населения в стране. По консервативным оценкам, только Мехико за месяц турнира посетят около 3 млн туристов (по другим подсчетам, речь может идти о 5,5 млн человек). И для мексиканцев это уникальный шанс показать себя миру. На этом фоне в последние недели и месяцы максимально остро возник вопрос: а готова ли страна? Исследование компании Ipsos показало: „ хотя большинство жителей поддерживают проведение турнира и считают его «возможностью показать лучшее, что есть в стране», 79% выражают обеспокоенность бытовой преступностью — грабежами и нападениями, 74% — организованной преступностью, 72% — возможным мошенничеством в отношении туристов. 43% респондентов почти или совсем не уверены, что во время чемпионата будут обеспечены надлежащие условия, и лишь 11% считают, что Мексика «очень хорошо подготовлена» к турниру. «Мундиаль сопровождается в Мексике двумя эмоциями одновременно: с одной стороны, энтузиазм, с другой — сомнения в способности страны его выдержать», — резюмировало издание Expansion. Тревога не беспочвенна. Некоторые эксперты — например, из исследовательской организации ACLED — ставят страну на четвертое место среди самых опасных в мире (после Палестины, Мьянмы и Сирии). Такое место она заслужила по четырем параметрам: уровень насильственной смертности, географическая распространенность насилия, опасность для гражданского населения и фрагментация вооруженных групп. По двум последним категориям Мексика занимает второе и третье места в мире, соответственно. «Предсказуемость, а не хаос» Официальные данные свидетельствуют о снижении числа умышленных убийств: в 2025 году их было почти 20,7 тысяч, что на 19,8% меньше, чем годом ранее. В первом квартале 2026 года тенденция продолжилась. Президент Клаудия Шейнбаум представляет эти цифры как свидетельство успеха своей стратегии по обеспечению безопасности. Однако эксперты уверены, что власти целым рядом способов подкручивают статистику: например, многие убийства переквалифицируют на категорию «другие преступления против жизни». «Существует большой разрыв между официальными отчетами, свидетельствующими о снижении уровня преступности, и постоянным ощущением незащищенности, которое испытывает население», — утверждает мексиканский эксперт по безопасности Мануэль Самудио. Поваленная статуя футболиста после вандализма со стороны участников Национального координационного комитета работников образования (CNTE) во время протестов в Мехико, Мексика, 2 июня 2026 года. Фото: Madla Hartz / EPA. По мнению мексиканского правозащитника, главы Гражданской обсерватории Тулума Рафаэля Барахаса Валенсуэлы, восприятие ситуации с безопасностью в стране (или, точнее, ее отсутствием) обусловлено прежде всего политическими причинами. — В последние годы власть на федеральном, региональном и муниципальном уровнях фактически оказалась сосредоточена в руках одной политической силы — левой партии Morena [к ней принадлежит и президент Шейнбаум. — Прим. ред.]. В результате у людей возникает ощущение, что реальной политической альтернативы почти не осталось, — рассказывает правозащитник «Новой-Европа». — При этом в малых городах и сельских районах люди лучше понимают, как устроена система на самом деле. Формально партии меняются, но на практике у власти остаются те же самые политические группы — просто под другими вывесками. Это и формирует глубокое недоверие к Morena. Рафаэль Барахас Валенсуэла уверен, что рост ощущения небезопасности — это в первую очередь следствие сложившейся политической системы, где границы между госинститутами и неформальными сетями власти максимально размыты. При этом с реальной активностью преступных групп, по мнению собеседника «Новой-Европа», это во многом не связано: — Наркокартели, как правило, действуют скрытно и избегают лишнего внимания. В их интересах — стабильность и предсказуемость, а не хаос. Есть отдельные регионы, где действительно идет открытая вооруженная борьба (например, Мичоакан), но их можно назвать исключениями. В большинстве других штатов — Синалоа, Сонора и так далее — повседневная жизнь не выглядит так, как ее часто представляют из-за рубежа. По словам эксперта, ситуация в Мехико — городе, который власти пытаются превратить в «витрину своей политики», — сильно отличается от остальной страны: — Там установлено огромное количество камер наблюдения, улицы буквально полностью просматриваются. Совершить преступление и остаться безнаказанным там становится всё сложнее. А вот за пределами столицы, по мнению Барахаса Валенсуэлы, «многое остается так же, как и при прежних правых правительствах»: „ — Действует «закон сильнейшего», власть принадлежит самым жестоким, агрессивным и коррумпированным. В Мексике это называют «законом джунглей». Сотрудники Департамента общественной безопасности в Гвадалахаре, Мексика, 26 мая 2026 года. Фото: Francisco Guasco / EPA. Тревожные звоночки Штат Халиско, где пройдет часть игр Мундиаля, — показательный пример в плане восприятия ситуации с безопасностью. По данным апрельского опроса от компании INEGI, 90,2% жителей Гвадалахары, куда уже съезжаются многочисленные туристы, ощущают себя в опасности. Еще в декабре 2025 года этот показатель составлял 79,2%. Такого стремительного роста тревожности в стране нет больше нигде. Халиско попал на первые полосы СМИ в феврале — и совсем не по спортивным причинам. Тогда был ликвидирован Немесио Рубен Осегера Сервантес, по прозвищу Эль Менчо, — лидер могущественного «Картеля нового поколения Халиско» (CJNG). Это стало самым серьезным ударом по мексиканскому наркобизнесу за последние годы. При этом после гибели Эль Менчо по стране прокатилась беспрецедентная волна насилия, охватившая как минимум 20 из 32 штатов. Картель, действующий в четырех десятках стран мира, демонстративно показал государству всё, на что способен. Эпицентром стала вотчина CJNG — штат Халиско, включая Гвадалахару. После этого власти развернули охоту на возможных преемников: уже 27 апреля в соседнем штате Наярит был задержан один из соратников погибшего лидера — Аудиас Флорес Сильва, по прозвищу Эль Хардинеро. Картель переживает переходный период, и это существенный фактор риска, никак не способствующий стабилизации обстановки. Между тем куда более болезненным для репутации властей оказался другой инцидент. 20 апреля 2026 года в археологической зоне Теотиуакан — объекте Всемирного наследия ЮНЕСКО и одной из главных достопримечательностей страны — вооруженный мужчина взобрался на вершину одной из древних пирамид и открыл беспорядочную стрельбу. „ Погибла канадская туристка, еще 14 иностранцев — из США, Колумбии, Бразилии, России, Нидерландов и Канады — получили ранения. Стрелок покончил с собой. К картелям инцидент отношения не имел: стрелок был одиночкой, вдохновившимся массовым убийством в американской школе «Колумбайн» в 1999 году. Это позволило президенту Шейнбаум сделать акцент на «изолированном характере» случившегося. «Вы можете быть уверены, что приезжаете в безопасное место», — обратилась она к будущим туристам. Однако аналитики расценили произошедшее иначе. «Подобные события усиливают негативный образ Мексики в вопросах безопасности и подрывают нарратив, который президент Шейнбаум пытается выстроить вокруг идеи о том, что Мексика — безопасная страна», — констатировал аналитик по вопросам безопасности Давид Сауседо в интервью агентству AP. «Похоже, что власти Мексики не в состоянии обеспечить безопасность гостей, прибывающих на чемпионат мира», — отметил он же в эфире телеканала NTN24. Сотрудники Национальной гвардии Мексики патрулируют археологическую зону Теотиуакан в Сан-Хуан-Теотиуакане 22 апреля 2026 года, после того как 20 апреля вооруженный мужчина застрелил канадского туриста и ранил еще как минимум 13 человек. Фото: Mario Guzman / EPA. После стрельбы правительство Канады обновило рекомендации для своих граждан, призывая проявлять крайнюю осторожность и фактически воздержаться от поездок. Для организаторов произошедшее стало «холодным душем» еще и потому, что Теотиуакан рассматривался как одна из ключевых локаций культурной программы, неизменно сопровождающей подобного рода спортивные мероприятия. Буквально за несколько дней до стрельбы власти обсуждали возможность запуска у пирамид масштабного ночного светового шоу, которое ежедневно привлекало бы сотни туристов. Операция на 99 тысяч человек После стрельбы в Теотиуакане министр общественной безопасности Омар Гарсия Харфуч распорядился немедленно усилить присутствие Национальной гвардии не только на стадионах, но и во всех археологических зонах и других туристических точках страны. Эти меры вошли в «План Кукулькан» (в честь одного из верховных божеств в мифологии майя) — масштабную программу обеспечения безопасности Мундиаля. Презентация плана состоялась 6 марта на военной базе в Сапопане, пригороде Гвадалахары. Символизм места был очевиден: именно Сапопан стал эпицентром волны насилия, последовавшей за ликвидацией Эль Менчо. Было объявлено, что в обеспечении безопасности будут задействованы 99 338 человек. „ В их числе — 20 тысяч военнослужащих Сухопутных войск, ВВС и Национальной гвардии; 55 тысяч сотрудников федеральной полиции и Секретариата общественной безопасности; около 24 тысяч человек из состава полиции штатов и сертифицированных частных охранных предприятий. Налаживание между ними эффективного взаимодействия — задача непростая. Силы распределены неравномерно: основная нагрузка ложится на Мехико (52,8 тыс.), за ним следуют Гвадалахара (17,3 тыс.) и Монтеррей (15,1 тыс.). Кроме того, созданы семь дополнительных оперативных групп для обеспечения безопасности в городах, где расположены тренировочные базы сборных. Фундаментальный принцип плана — концентрические кольца безопасности вокруг каждого стратегического объекта. Вокруг стадиона в Мехико их четыре. Первое кольцо — Национальная гвардия с кинологическими подразделениями, а также снайперы Минобороны. Второе — столичная полиция, система оперативной разведки Министерства безопасности и биометрический контроль доступа. Третье — силы тактического реагирования под командованием военных, а также воздушное наблюдение с помощью вертолетов и дронов. Четвертое — стратегический резерв вооруженных сил и постоянный мониторинг угроз. Сотрудник Национальной гвардии Мексики дежурит у стадиона «Акрон» в Гвадалахаре, 26 марта 2026 года. Фото: Francisco Guasco / EPA. Элементы «Плана Кукулькан» Воздушный щит. Система контроля воздушного пространства на различных высотах, с привлечением 24 летательных аппаратов, включая самолеты с радарами дальнего обнаружения, перехватчики F-5 и учебно-боевые T-6+ Texan II, вертолеты и беспилотники.Противодействие дронам. Мобильные и полустационарные комплексы европейского производства. Портативные системы имеют радиус действия до 2 км и способны за 45 секунд блокировать связь между дроном и оператором.Интеллектуальное видеонаблюдение. Система C5 в Мехико интегрирует 113 814 камер, охватывая 93% территории столицы. В Гвадалахаре — более 2 тысяч специализированных камер. Алгоритмы ИИ обеспечивают распознавание лиц в толпе и автоматическое отслеживание подозрительного поведения, включая выявление перекупщиков билетов.Кибербезопасность. Специальное подразделение ведет мониторинг даркнета и закрытых форумов с целью выявления планов криминальных группировок. По данным разведки, мексиканские картели активно используют зашифрованные мессенджеры — в частности, приложение Threema — для внутренней коммуникации, что требует от киберподразделений использования новых методов технического перехвата.Транспортные узлы. В аэропорту Мехико установлено 40 автоматизированных систем погранконтроля, ускоряющих въезд на 50%, системы рентгеновского досмотра и 3 240 камер с функцией идентификации личности.Наземная техника и робототехника. Парк из 2 500 военных и гражданских автомобилей. В Монтеррее к патрулированию привлечены четвероногие роботы-собаки, оснащенные сенсорами для обнаружения взрывчатки и опасных химических веществ.Кинологические подразделения. 188 служебных собак. В Гвадалахаре — 23 пары (собака+человек), нацеленные на обнаружение взрывчатки, 23 пары — на поиск наркотиков, а также 40 конных патрулей в зонах Fan Fest.Протокол QBRNE. Перед каждым матчем специалисты Минобороны проводят проверки по протоколу химической, биологической, радиационной, ядерной и взрывотехнической защиты (QBRNE).Морской сегмент. Секретариат военно-морского флота выделил на обеспечение безопасности Мундиаля 12 241 человека. Подразделения ВМС развернуты на побережье Мексиканского залива и в стратегических портах Тихого океана; задачи включают пресечение трафика оружия, наркотиков и нелегальной миграции. «План Кукулькан» — это не просто внутримексиканская операция. Активное взаимодействие с США и Канадой осуществляется через Трехнациональный оперативный центр. Американские специалисты детально консультировали мексиканских коллег и участвовали в серии совместных учений, которая по своему охвату не имеет прецедентов в истории двусторонних взаимоотношений. Отрабатывался полный спектр угроз: вооруженные нападения на стадионах и в аэропортах, захват членов спортивных и дипломатических делегаций, а также воздушных судов, химические и ядерные инциденты, массовые беспорядки. В учениях были задействованы в том числе сотрудники ФБР и «морские котики». Такое участие США в обеспечении безопасности на мексиканской территории само по себе примечательно: на протяжении многих лет власти Мексики воспринимали возможность деятельности американских силовиков на своей территории как посягательство на суверенитет страны. Мундиаль сделал возможным то, что еще год назад казалось политически немыслимым. Сотрудники Национальной гвардии Мексики со служебными собаками в международном аэропорту в Санта-Лусии, 17 марта 2026 года. Фото: Mario Guzman / EPA. Параллельная повестка картелей Мексика умеет мобилизовывать ресурсы к крупным событиям. Она уже организовывала Панамериканские игры в Гвадалахаре в 2011 году, саммит G20 в Лос-Кабосе в 2012-м, Игры Центральной Америки и Карибского бассейна в Веракрусе в 2014-м. Власти справились с этими задачами. Вопрос в том, справятся ли с Мундиалем — событием, несравнимо большим по своему масштабу. Надежды на успех дает то, что, как утверждают мексиканские эксперты в области общественной безопасности, организованная преступность в Мексике вряд ли будет атаковать сам турнир напрямую. Прямое нападение на иностранных болельщиков спровоцировало бы немедленную и жесткую реакцию как Мехико, так и Вашингтона — а это лидерам группировок невыгодно. Опыт таких популярных курортных направлений, как Канкун и Лос-Кабос, показывает: преступные группы стараются не отпугивать туристов, поскольку сами от них получают выгоду. Рафаэль Барахас Валенсуэла уверен: — Наркокартели больше всех заинтересованы в том, чтобы Чемпионат прошел спокойно и без инцидентов. Для них это прежде всего бизнес: „ чем больше туристов, которые отдыхают, пьют и употребляют наркотики, тем выше прибыль. Ни один бизнесмен не станет вредить собственному бизнесу. Между тем за пределами туристических зон борьба за передел территорий между многочисленными картелями будет продолжаться в обычном режиме. И в этом состоит главный минус «Плана Кукулькан». Все ресурсы будут сосредоточены в строго очерченных «стерильных зонах»: стадионах, аэропортах, отелях, туристических местах. Эта концентрация сил неизбежно происходит за счет уменьшения присутствия силовиков в других регионах. То есть во многом безопасность туристов будет обеспечиваться за счет безопасности местных жителей. И это именно то, что происходило во время других крупных спортивных событий в непростых с точки зрения безопасности местах на карте: ЮАР (Чемпионат мира по футболу — 2010) и Бразилии (Мундиаль-2014; Олимпийские игры — 2016). По широкому кругу протестов Как и в ходе тех праздников спорта, подготовка Чемпионата-2026 не обошлась без ряда скандалов. Так, в Мехико акцию протеста провели матери людей, пропавших без вести, а таковыми по всей стране числятся около 134 тысяч человек — примерно вдвое больше вместимости главного столичного стадиона. В руках у них были плакаты «Не играйте с нашей болью» и «Мексика — чемпион мира по исчезновениям». В Гвадалахаре ситуацию усугубили масштабные строительные работы вокруг стадиона. Активисты и правозащитники утверждают, что под строительство объектов Мундиаля были переданы участки, где находились тайные захоронения жертв наркокартелей. «Для семей пропавших без вести этот стадион почти не связан со спортом, весельем и футбольной атмосферой. Район вокруг него стал символом раскопок, эксгумаций, массовых захоронений и мучительного незнания судьбы близких», — отметили правозащитники из Human Rights Watch, рассказав: «Поисковые группы активистов сообщили почти о двух десятках тайных захоронений за прошлый год и обнаружили как минимум 500 мешков с человеческими останками — все менее чем в 20 км от стадиона. На соседнем участке земли в Лас-Агухас были найдены еще 270 мешков». Строительные работы сделали невозможной эксгумацию тех останков, которые так и не были обнаружены. Участницы движений матерей, разыскивающих своих пропавших без вести близких, проводят акцию протеста с плакатами у стадиона «Немесио Диэс» в Толуке, Мексика, 3 июня 2026 года. Фото: Felipe Gutiérrez / EPA. Тем временем жители кварталов, прилегающих к стадиону «Ацтека» в Мехико, организовали протесты против «принудительной джентрификации». Реновация стадиона и строительство пешеходного маршрута к нему привели к перебоям в водоснабжении жилых кварталов. Эти две группы активистов предупредили, что намерены проводить акции протеста во время турнира. К ним также присоединятся работники сферы образования, назвавшие «оскорбительным» решение правительства сократить учебный год на пять недель ради проведения матчей. Но протестовать будет непросто: принятые перед турниром законы позволяют властям ограничивать свободу собраний в радиусе двух километров от объектов FIFA. Это фактически легализует зачистку улиц от протестующих групп. После финального свистка По словам Рафаэля Барахаса Валенсуэлы, «План Кукулькан» — это стандартный набор мер безопасности, который любая страна обязана реализовать при проведении такого масштабного мероприятия. Однако, добавляет он, в Мексике существует устойчивое недоверие к подобным инициативам: — Здесь хорошо известно, что, когда правительство объявляет масштабную силовую операцию, это часто сопровождается нарушениями прав человека: исчезновениями людей, злоупотреблениями со стороны силовиков, мародерством или превышением полномочий. В результате, по словам собеседника «Новой-Европа», «часть общества воспринимает вооруженные патрули, блокпосты и прочие меры как необходимую защиту, тогда как другая часть видит в них инструмент контроля и подавления гражданских свобод: ограничение свободы передвижения, выражения мнений и права на протест. Правозащитник напомнил, что в Мексике уже был «опыт использования властями подобных мер в своих интересах». Перед Олимпиадой 1968 года, когда страной управляли правые, произошла так называемая резня в Тлателолько: студенты вышли на протесты, а власти решили подавить их силой, погибло более 200 человек. И это до сих пор очень болезненная тема для мексиканцев. „ По мнению собеседника «Новой-Европа», можно надеяться на то, что после окончания футбольного турнира власти постепенно ослабят меры безопасности, и это «позволит создать ощущение, что ситуация находится под контролем». — Постоянные блокпосты, проверки документов, патрули на улицах, давление на людей — всё это рано или поздно вызывает раздражение и напряжение, особенно в таких огромных мегаполисах, как Мехико или Гвадалахара. Люди там живут скученно, в бедности, в постоянном стрессе из-за нехватки денег. Если к этому добавить еще и милитаризированное государство, то ситуация становится совсем невыносимой, — отмечает Рафаэль Барахас Валенсуэла. Сотрудники общественной безопасности штата Халиско ведут патрулирование с вертолета над Гвадалахарой, Мексика, 26 мая 2026 года. Фото: Francisco Guasco / EPA. Некоторые прогнозы о дальнейшем развитии событий можно делать исходя из опыта другой латиноамериканской страны, известной высоким уровнем преступности, — Бразилии. Во время Олимпиады-2016 власти задействовали 85 тысяч военнослужащих и полицейских. В разгар Игр это выглядело как практически образцовая операция, не обошедшаяся, правда, без серьезных инцидентов: Amnesty International зафиксировала, что во время самих Игр — с 5 по 21 августа — полиция проводила постоянные операции в фавелах, в ходе которых погибли как минимум восемь человек. Но когда войска ушли, Рио-де-Жанейро пережил резкий всплеск преступности. А бюджетные проблемы после Олимпиады привели к задержкам выплат зарплат полицейским. Главное же, как отмечали в Amnesty International, страна осталась после Олимпиады «с еще более милитаризированной системой общественной безопасности, сосредоточенной на крайне избирательных репрессиях, чрезмерном применении силы и полицейских операциях в фавелах, сопоставимых с боевыми действиями». Исследователи Бруно Кардозу и Дэннис Паушингер в научной работе «Авторитарное наследие: безопасность мегасобытий, управленческо-милитаризированная модель и подъем ультраправых в Бразилии» рассказали о долгосрочных последствиях того, что ради подготовки к Мундиалю-2014 и Олимпиаде-2016 власти создали новую систему контроля: с центрами командования, массовым видеонаблюдением, тесной координацией силовиков и более военизированной полицией. Формально это подавалось как современный и эффективный менеджмент безопасности. Но на практике, по мнению авторов, произошла милитаризация городской среды: усиление роли армии и полиции в гражданской жизни. Возник сплав неолиберализма и милитаризма, который они называют «милитаризованным менеджериализмом». Образ порядка, навязанного сверху, стал политически привлекательным. И в результате, как утверждают авторы, эта волна вынесла на самый верх крайне правого политика Жаира Болсонару, который победил на президентских выборах в 2019 году. Правительство Мексики уже сейчас рассматривает технологическое переоснащение как важнейшее наследие Мундиаля. Система с десятками тысяч камер и алгоритмами распознавания лиц будет работать и после того, как болельщики разъедутся по домам. «Страна подходит к Чемпионату мира 2026 года в разгар тяжелого кризиса в сфере прав человека, и реальная опасность заключается в том, что “План Кукулькан” укрепит механизмы социального контроля, не усилив при этом гражданские институты, которые стране необходимы в долгосрочной перспективе, — предупреждает Херардо Альварес, аналитик по вопросам госполитики в организации México Unido Contra la Delincuencia A. C. (“Мексика, объединенная против преступности”). — Если наследием турнира окажутся лишь инфраструктура наблюдения и усиление нарратива о военной эффективности, Мексика повторит бразильскую ошибку, даже не признав этого». Реальная польза, по его словам, была бы, в частности, от укрепления независимости судов, прокуратуры и разнообразных правозащитных механизмов. Всё указывает на то, что Мексика справится с обеспечением безопасности внутри «стерильных зон». ЮАР и Бразилия это уже доказали: сосредоточив ресурсы, можно создать остров порядка даже в море нестабильности. Матчи пройдут. Болельщики вернутся домой счастливыми. Вопрос не в том, сможет ли Мексика провести чемпионат, а в том, что она получит после него. У страны, охваченной конфликтами между картелями, есть шанс доказать, что бразильский сценарий всё-таки не предрешен.
С начала полномасштабной войны Россию покинули, по разным оценкам, от 600 тысяч до миллиона граждан. Многие уезжали с детьми, которые вынуждены были оставить привычную школьную жизнь и начать абсолютно новую. В этой реальности детям пришлось столкнуться с совсем другими правилами и требованиями, освоить чужой язык, завести новые знакомства. Журналистка «Новой-Европа» поговорила с молодыми людьми, которые уже окончили или вот-вот окончат школу, чтобы узнать, каково это — учеба в эмиграции. Иллюстрация: Rina Lu / «Новая Газета Европа» . Захар, 18 лет. Учится в электротехнической школе в Черногории Мы — мама, младшая сестра и я — переехали в Подгорицу из Таганрога в феврале 2023-го. В России я закончил девять классов, уехал в середине десятого. В Черногории девять классов — это обязательное образование, а дальше ты либо поступаешь в гимназию, либо в среднюю профессиональную школу — это аналог нашего техникума, по окончании ты получаешь полное среднее образование и профессию, но можно продолжить образование и поступить в университет. Я выбрал электротехническую школу. В России я несколько лет занимался в Школе Кода при Южном федеральном университете и видел, да и продолжаю видеть себя программистом. А электротехническая школа в Черногории как раз была с такой специализацией. Правда, чтобы влиться весной на первый курс, надо было пройти всё то, что ребята уже изучили. За доступ к онлайн-материалам и экзамен надо было заплатить что-то порядка 500 евро — для нас это была серьезная сумма. Так что решили, что я пойду учиться на первый курс в сентябре, с потерей года. Первые полгода я плакал. Треть семьи живет в Украине. Мой родной город Таганрог находится в 40 км от украинской границы. И больно понимать, что я не могу вернуться на родину. В школу меня взяли охотно. Посмотрели аттестат за девятый класс, там средний балл 4,5. Сказали: отлично, ты нам подходишь. Обучение велось на черногорском, поэтому я еще до учебы немного походил к репетитору, выучил алфавит, научился здороваться и прощаться — такой необходимый минимум. Никаких адаптационных классов здесь не предполагалось, языковая адаптация — это сугубо твоя проблема. Но мне повезло с одноклассниками, они оказались отзывчивыми, много мне помогали. „ Это сейчас, когда война длится уже четыре года, все привыкли к русским эмигрантам в Черногории, а тогда я был диковинкой: из иностранцев я единственный в классе, и еще девочка-украинка из моей параллели, которая к тому моменту уже лет четырнадцать жила в Черногории. Приходили, как в зоопарк, на меня посмотреть, что-то спросить, типа, а скажи что-нибудь на русском. Ну и клишированное — русские матюки, прывет… Сейчас уже такого внимания меньше, я стал обычным черногорским школьником. И если не понимаю какое-то слово, одноклассники мне его объясняют на черногорском, а не как раньше, на английском. В школе вообще язык учится быстрее: если ты пять дней в неделю на нем говоришь, поневоле выучишь. Конечно, какие-то предметы типа литературы давались тяжело. А с математикой и программированием особых проблем не было: цифры — они и в Африке цифры. Или география: Черногория — небольшая страна, мы географию за полгода прошли, но как интересно учительница рассказывала! И по социологии у нас был классный преподаватель. Вот такие предметы помогали выучить язык. Фото: Volodymyr Nadtochii / Alamy / Scanpix / LETA. Были и свои особенности. Во-первых, каждый месяц смена, в которую ты учишься, меняется. Один месяц учишься с семи утра до часу дня, другой месяц — с 13 до 19. В России я был на домашнем обучении, в школу ходил только сдавать экзамены. А тут мало того что каждый день ходить, так еще и так рано! Еще одно кардинальное отличие от российской школы — это прямо-таки культ учителя в Черногории. Моя мама работает репетитором по математике, и, когда узнают, что она учитель, все восхищаются: о как круто! Возможно, поэтому учителя, в свою очередь, проявляют уважение к детям. Конечно, встречаются и злые, но в основном все открытые, доброжелательные. Еще меня удивила абсолютная самостоятельность учеников. Ваша учеба — это ваше желание и ваша проблема. При этом у нас было очень строго: если за год набирается 30 пропусков без уважительной причины, то тебя отчисляют. Правда, уважительная причина — это не только когда ты заболел. Например, мой одноклассник отпрашивался на экзамен по вождению, и его отпустили. А я сейчас закрою оценки по предметам и получу разрешение не ходить на уроки — пойду работать. Планирую с первого июня выйти, а учебный год длится до середины месяца. Здесь, кстати, очень принято работать, начиная уже со старших классов. На летние каникулы ребята идут на склады, в рестораны, на шиномонтажку. Когда только приехали, я всё лето работал в ресторане на побережье, купил тогда обувь себе и телефон, на следующее лето заработал себе на ноутбук. В России я бы заканчивал сейчас второй курс универа, жил бы на стипендию и деньги, что дают родители. А сейчас зарабатываю сам. Да, российское образование в целом сильнее, но я иду на программиста, с этой специальностью по-другому обстоят дела, никакое образовательное учреждение не может угнаться за переменами в этой сфере. Какое-то время черногорскую квартиру, в которой мы живем, не хотел называть домом. Но сейчас я принял страну, сроднился с этим местом, знаю улицы вокруг. У нас даже появилась своя тетенька на рынке, где покупаем овощи. «Я могла признаться, что чего-то не понимаю, и попросить о помощи». Зоя, 19 лет. Закончила канадскую школу в Таиланде Мне было 15 лет, когда мы переехали из Петербурга в Таиланд, на Пхукет. Я заканчивала восьмой класс и параллельно собирала вещи, готовилась к отъезду. Учебой озаботилась заранее: выбрала международную частную школу с канадской программой и обучением на английском языке. Еще из Питера мы созвонились с ее директором, он поинтересовался, какие у меня любимые предметы, сколько мне лет: вот и всё собеседование. Канадская программа предполагает 12-летнее обучение, в школу дети идут в пять-шесть лет, так что мой оконченный восьмой класс соответствовал их девятому, и меня распределили в десятый класс. Самым сложным моментом для меня стал английский. У меня он был очень слабым, я более-менее понимала, что мне говорят, но сама практически не разговаривала. Конечно, приехав в Тайланд, я усиленно пыталась улучшить язык, выжать из того, что было выучено за годы в школе, по максимуму. Но всё равно это было очень плохо. „ Я с трудом фокусировалась на уроках, с трудом воспринимала информацию, моментами для меня всё, что говорилось, было как белый шум. В России я каждый день шла в школу с внутренним страхом: вот сейчас меня что-то спросят, а я не знаю ответ, будет проверочная, и я опозорюсь. В Таиланде это чувство поначалу усилилось: я боялась идти в школу, коммуницировать с учителями и одноклассниками. Как ни странно, именно отношение учителей помогло мне справиться со страхом и в итоге наладить учебу. Они проявили понимание, терпение, особенно мой первый классный руководитель, который очень меня поддерживал. Благодаря ему я поняла, что мое недостаточное владение языком — это просто путь, который нужно пройти, и всё будет как надо. Фото: Barbara Walton / EPA. Школа вообще довольно сильно отличалась от того, к чему я привыкла в России. Начиная с отношения учителя к ученику: здесь не было сильного давления и осуждения. Я могла признаться, что чего-то не понимаю, и попросить о помощи — и это воспринималось нормально. Программа, по которой я училась, тоже в разы легче российской. Мы и рядом не проходили того, что проходят на математике или физике в старших классах в России. Не могу сказать, что это плохо. Я, например, не выбираю эти предметы для своего дальнейшего обучения, поэтому они мне никогда и не были нужны. Были учителя, с которыми легко можно было договориться о пересдаче, попросить сдвинуть сроки сдачи работы. Но были и такие, которые очень ревностно относились к своему предмету. А самым требовательным оказался учитель химии, который переехал сюда из России. Вот он никому спуску не давал. У нас было много проектов, связанных с публичными выступлениями. А мой самый нелюбимый предмет так и назывался — public speaking. Ты выходишь перед классом и целую минуту говоришь на заданную тему! И так на каждом уроке. Я и в целом не люблю выступать перед всеми, а тут еще и на английском надо — просто мой личный кошмар. В школе были полностью запрещены мобильные телефоны, но не могу сказать, что мне это как-то мешало. Мы учились обычно по шесть уроков, с половины девятого часов до трех, — вполне можно обойтись это время без телефона. Зато волей-неволей приходилось общаться, если не хочешь в одиночку сидеть на перемене. Так что друзья появились довольно быстро. Было немало ребят из русскоговорящих семей — вот с ними я и задружилась. Появилась близкая подруга, тоже русская, с которой мы могли поболтать на личные темы. К сожалению, многие вскоре ушли из школы, так что круг общения сильно сузился. А с ребятами из других стран мне так и не удалось построить близкие отношения, хотя мы нормально общались, я могла обратиться к ним за помощью. Наверное, сказывалась разная культурная среда, разный бэкграунд — не знаю. Год назад я окончила школу. Хотела поступить в университет в США, но не получила достаточного финансирования. В этом году подала документы в европейские университеты, сейчас жду ответа от них. «Самая большая проблема сейчас — это оценки». Катя, 15 лет. Учится во французской школе Весной 2023-го мы переехали в небольшой французский город к папе, который уже жил там по визе таланта. Я училась в пятом классе, а мой брат — в одиннадцатом. Из-за него мы не смогли доучиться до конца года в Москве. Ему скоро должно было исполниться восемнадцать, и тогда он не смог бы получить ВНЖ как несовершеннолетний. Конечно, я очень волновалась, как я буду жить в чужой стране, учиться на чужом языке, — французский мы не знали. Но еще в Москве мы решили, что в школу я пойду с сентября, а текущий учебный год доучусь в российской онлайн-школе. Во Франции интересная система, там идет обратный отсчет классов. Сперва типа нашей началки, только во французской учатся пять лет, затем средняя школа — коллеж, с шестого по третий класс. И затем три года в лицее. Мне было 12, поэтому меня без проблем записали в шестой класс колледжа, который находился недалеко от дома, где мы жили. Это было непривычно. В Москве я училась в престижном лицее, меня туда отвозили родители. А во Франции правило, что ребенок должен ходить в школу по месту прописки, так что это всегда недалеко от дома, особенно в небольшом городке. Поначалу в школе мне было очень некомфортно. Совершенно не понимаешь, что говорят, о чем. В классе рядом со мной посадили девочку-украинку, которая говорит на русском, чтобы она помогала мне освоиться. Она подсказывала, что от меня хотят на уроке. Меня записали в адаптационный класс — его обязательно посещают те, кто, как и я, пришел без знания языка, со мной были ребята из Бразилии, Египта, Испании. На самом деле эти занятия были довольно бессмысленные, потому что обучение велось на французском. Ты не знаешь язык и вообще не понимаешь, что от тебя хотят. При этом мы не проходили алфавит, правила чтения, как обычно бывает при изучении иностранного языка, а просто заучивали фразы целиком. Потом мама взяла мне русскоязычного репетитора по французскому, тот объяснил основные правила чтения, грамматики, и стало получаться. Сейчас я уже нормально говорю. Бывает, конечно, что не знаю какое-то слово или термин, но с бытовой речью всё в порядке. Когда я немного освоилась с языком, учиться стало гораздо легче. Программа здесь не сказать что сложная, например, французская математика отстает от российской, наверное, на два класса. Фото: Teresa Suarez / EPA. История и география у нас объединены в один предмет, то же самое с физикой и химией — они чередуются: на одной неделе урок физики, на другой — урок химии. Мне нравится, что у нас пятидневка и по средам лайтовый день: всего два-три урока — и домой. А началка вообще по средам не учится. Правда, в другие дни в школе уроки до четырех-пяти часов дня, зато домашки практически нет. Здесь после школы у всех какие-нибудь кружки, секции, я хожу на гимнастику, как и в Москве. И еще занимаюсь в российской онлайн-школе: там можно выбрать отдельные предметы. „ Мы взяли английский, чтобы он был на высоком уровне, информатику — в школе у нас ее нет в этом году, потому что нет учителя. А еще учу русский и литературу, мама считает, это важно, чтобы не забыть родной язык, — ну и для общего развития. Наверное, самая большая проблема сейчас — это оценки. Если переводить мои на российскую систему, я учусь на тройки, хотя в Москве была почти отличницей. Во Франции 20-балльная система оценок, но 20, конечно, получить нереально, и 18 — тоже нереально. Но у меня только по математике 12 да по физкультуре 16. По остальным предметам — в основном восемь-девять баллов. Это не очень хорошо, потому что я перехожу в третий класс коллежа — заключительный, это как девятый класс российской школы. И впереди экзамены. Правда, здесь тебя не накручивают. Наоборот, успокаивают, без конца повторяют: не волнуйтесь, всё получится. Но я, конечно, всё равно волнуюсь, потому что коллеж — это еще обязательное образование, а в лицей надо именно поступать. Пишешь мотивационное письмо, показываешь свой средний балл. Ну и, как везде, с высокими баллами возьмут в хороший лицей, с низкими могут дать направление на профессиональное обучение. Так что следующий год решающий. «Несколько месяцев вся моя жизнь была просто дом — школа — дом». Даня, 19 лет. Закончил программу международного бакалавриата в Черногории Я из Беларуси. Мои родители эмигрировали еще до войны с Украиной, а я оставался там с бабушкой и дедушкой и надеялся окончить школу. Но… свобод становилось всё меньше, в 2022-м закрылись практически все частные школы — этакие бастионы вольнодумия, в том числе и та, где учился я. Осталось лишь несколько частных, приближенных к власти, ну и госшколы с огромным количеством пропаганды. Это стало последней каплей, и родители начали мне искать варианты для продолжения обучения за границей. Изначально планировалось, что я пойду в школу в Варшаве, где они жили. Но там нам показалась неспокойной ситуация, связанная с шовинизмом. И мы нашли школу в Черногории, ориентированную на русскоязычных эмигрантов, в первую очередь тех, кто бежал от репрессий. „ Например, в моем классе из 35 человек 30 — это те, кто уехал по политическим причинам. С первого по девятый класс в школе был такой микс из российской и черногорской программы, а с десятого класса начинался международный бакалавриат (IB). Это очень сильная двухлетняя программа, фактически на стыке школы и университета. Я как раз окончил девять классов в Беларуси, и решили пробоваться на IB-программу. Для поступления требовалось сдать математику и английский. Поскольку всё обучение ведется на нем, уровень языка должен быть на уровне В1-В2, а сам экзамен состоит из чтения, аудирования и собеседования. В общем, с одной стороны, довольно сложные экзамены, с другой — если видят твое рвение, то могут взять даже при низких баллах. С одним мальчиком так и было, он провалил аудирование, но ему сказали, что, если подтянет его за лето, то возьмут. От всех известных мне белорусских эта школа отличалась примерно всем. Вместо уроков пары, ты сам составляешь себе расписание. Все предметы собраны по группам: математика, языки, искусство — всего шесть групп, и ты выбираешь из каждой по одному обязательному предмету. По каждому надо писать большие работы, а-ля научные. При этом подход совсем иной, чем я привык в Беларуси. Например, по литературе мы как привыкли: учат приводить тезис и подкреплять цитатой из текста. А в IB-программе, наоборот, учат брать цитату и выводить из нее тезис. Это требует более глубокого уровня погружения и ближе к университетскому формату. Фото: Iakov Filimonov / Alamy / Scanpix / LETA. Да и в целом весь подход как в университете. Здесь за тобой никто не бегает, не напоминает о сроках сдачи работ, если ты что-то завалил, это твоя проблема. Вся эта серьезная программа накладывалась на балканский колорит и культуру полако (от сербского слова «polako», дословно «потихоньку». — Прим. ред.) с ее расслабленной средой. После белорусской школы было очень непривычно, что нет напряжения ни в обучении, ни в общении. Все в принципе не парятся, а живут жизнь. Из-за этого мне поначалу было очень сложно вписаться. Довольно сложно всерьез учиться, когда в сентябре +30 и все вокруг расслаблены. Правда, такая атмосфера и уровень стресса снижала. В школе была такая эмигрантская среда, где вроде все со схожими судьбами, но одновременно это разнообразный коктейль. Кто-то — из Новосибирска, кто-то — из Москвы, были из Сочи, из Минска несколько человек. Всё это странно ощущалось. И хотя ребята собрались хорошие, первые полгода своей учебы я практически ни с кем не общался. Я по натуре стеснительный, трудно схожусь с людьми, плюс стресс от переезда. Так что несколько месяцев вся моя жизнь была просто дом — школа — дом. Но наша программа предполагала, что мы не только учимся, но и участвуем в волонтерских и творческих проектах, этот сервис так и назывался: CAS — creativity, activity, service. И хочешь не хочешь, а ты должен набрать по 50 часов творческих занятий, активных и волонтерских. Так что сначала я поучаствовал в спектакле «Алиса в стране чудес». Потом с другом-белорусом решили организовать концерт белорусской музыки, собрали песни от XIX века до наших дней. Сами играли на музыкальных инструментах и пели, позвали еще ребят. Некоторые из них благодаря участию в концерте немного выучили белорусский язык. Пришло много людей, все позитивно восприняли нашу идею. Мы собрали неплохую сумму за концерт, которую передали белорусским политзаключенным. А я наконец смог преодолеть барьер — культурный, языковой — и завести друзей. Сейчас я учусь на первом курсе Карлова университета в Праге на социальном направлении — философия, социология. Насколько знаю, все одноклассники поступили в европейские университеты. По себе скажу, что это не было сложно: после нашей черногорской гимназии университет кажется легкой прогулкой. «Учеба — это подготовка бесконечных презентаций по любому предмету». Лео, 17 лет. Учится на повара в португальском колледже Как и многие, моя семья уехала из России в сентябре 2022-го, когда началась мобилизация. Я тогда перешел в седьмой класс, мой брат — в пятый, а сестра только-только пошла в первый. Мы проучились всего один месяц и покинули Уфу. Осели на одном месте не сразу: поехали сначала в Казахстан, потом — в Грузию, а потом — в Турцию. Всё это время мы фактически не учились, как-то пытались заниматься на разных интернет-платформах, но это было довольно бессистемно. К тому же из-за переездов постоянно пропускали уроки, что-то досдавали. В общем, учеба была очень условной. В 2023-м мы переехали в Аргентину. После года жизни на чемоданах мы наконец где-то осели и пошли в школу. Я — в восьмой класс, брат — в шестой, словно у нас и не был фактически потерян год, а вот сестра опять поступила в первый класс, ведь в России у нее его так и не случилось. Для поступления в школу ничего сдавать не надо: пришли, записались. Все очень расслаблены, потому и никакой бюрократии, но и программа, конечно, в разы проще. И это мы еще пошли учиться в частные школы, древние католические колледжи со столетней историей. Обучение стоило в районе 30 долларов в месяц, самая дорогая была у брата — целых 80 долларов в месяц. Аргентинцы очень открытые и дружелюбные, и это помогло адаптироваться. Ребята водили нас по школе, всё показывали-рассказывали, расспрашивали нас. Обучение было на испанском, мы все пришли с нулевым уровнем. Поначалу ребята, которые знали английский, помогали мне, всё переводили. Но мне нравится учить языки, они хорошо мне даются, плюс я находился в языковой среде — в общем, через несколько месяцев я уже говорил на испанском. Сестра тоже довольно быстро освоилась. А вот брату пришлось сложнее, в его колледже уроки велись наполовину на испанском, наполовину на английском — в итоге в голове у него была полная каша из языков. Фото: Diogo Baptista / Alamy / Scanpix / LETA. Хотя жизнь и особенно учеба в Аргентине были довольно комфортными, через год стало ясно, что всё же это немного не то, что хотелось бы иметь. Уровень образования очень низкий, да и чтобы с родными увидеться, полмира придется пересечь. И мы снова переехали — на этот раз в Португалию. Здесь была совершенно другая атмосфера, много мигрантов, поэтому не чувствуешь себя чужим. Больше языкового и культурного разнообразия, больше интересных людей. Но при этом меньше спокойствия и дружелюбия, которые были в Аргентине. В Португалии, как и в России, после девятого класса можно идти в старшую школу, после которой поступают в университет, а можно выбрать специализированное образование вроде нашего колледжа. Я пошел в колледж учиться на повара. С одной стороны, мне хотелось попробовать что-то новое, с другой — я люблю готовить, хочу работать в гастрономической индустрии, а эта школа дает хорошую базу. На тот момент колледж казался очень хорошей идеей, сейчас уже вижу и минусы. Мы действительно много готовим, но это отражается на уровне обучения по другим предметам. Та же математика, английский здесь ниже по уровню, чем даже в обычных португальских школах. А для приехавших из России вообще ощущение, что ты в детском саду. То, что сейчас проходим по математике, в моей российской школе давным-давно прошли. Но в колледж идут те, кто хочет работать, а не учиться, поэтому особого смысла в уроках никто не видит, интересует только профессиональная составляющая. В основном учеба — это подготовка бесконечных презентаций по любому предмету. „ Учитель дает инструкцию, как она должна выглядеть. Ученики, в свою очередь, дают эти инструкции Chat GPT, затем копируют результат и сдают работу. Получается презентация, сделанная Chat GPT, по книге, которую они даже не открывали. Так выполняется большая часть всех домашних заданий. Хотя презентации по профессии делать даже интересно, я недавно делал про растительную кулинарию — рассказывал об ее преимуществах с точки зрения экологии и этики, прикреплял фото блюд, которые сам готовил. Но в целом довольно скучно, особой интеллектуальной нагрузки нет. Сейчас мне остался год учебы. Иногда думаю, что, возможно, выбор колледжа был ошибкой, в университет после него намного сложнее поступить, без дополнительной подготовки просто не хватит знаний, чтобы сдать экзамены. Вообще, постоянно есть вот это ощущение, что чего-то не хватает в новой жизни — каких-то культурных моментов, привычного уклада. Магазины с книгами на родном языке, друзья, родственники. Здесь никто не читает книги, обучение в целом несерьезное… С другой стороны, понимаешь, что лучше так, зато мы свободные, незапуганные, у нас больше возможностей. Даже то, что большая часть нашей жизни прошла в дороге, особенно у сестры, — скорее преимущество. Мы поучились в разных странах, многое увидели — это расширяет мировоззрение, помогает быть более толерантным, учит принимать человеческие различия. Это ценный опыт. «Жизнь без родительского надзора — непростая штука». Софья, 18 лет. Готовится к поступлению в университет в Италии Я перешла в 11-й класс московской школы, когда мы с родителями окончательно решили, что продолжать образование надо в Европе. Во многих европейских странах школьное образование длится 12 лет. И, чтобы поступать в университет после российских 11 классов, надо «добрать» 12-й класс — либо отучившись год в российском университете, либо поступив на так называемый «фаундейшн». Это, по сути, аналог 12-го класса европейского школьного образования, который уравнивает школьников. Так мое образование будет соответствовать европейским требованиям, и выбор университетов разных стран становится намного шире. Мы записались на фаундейшн-программу при университете Венеции, в котором обучение велось на итальянском или английском языках — можно было выбрать. Я выбрала английский, у меня с ним очень хорошо, но мне пришлось слетать в Казахстан, чтобы сдать IELTS и подтвердить мой уровень С1. Больше ничего не требовалось, только сертификат, оплата года обучения и еще опекун — человек, который нес за меня ответственность до совершеннолетия. Агентства просят за эту услугу немыслимые деньги, в итоге опекуна я нашла через чат университета. Но было и преимущество: младшим студентам университет предоставлял жилье — место в кампусе. Так что в октябре родители проводили меня в аэропорт, и я полетела в Венецию — впервые абсолютно одна за границу. Мне было 17 лет, я уже окончила российскую школу, но всё равно было немного тревожно, как всё пройдет. Комната в кампусе — это двухместная студия с кухонным уголком. И здесь я столкнулась с первой проблемой. Соседкой оказалась девушка, скажем так, не очень чистоплотная, в кухне, кажется, не убирались целый год, в холодильнике пахло протухшими продуктами. Администрация сначала не очень хотела что-то менять, но я настаивала, под конец разрыдалась, и в итоге меня переселили. Новая соседка тоже не сильно парится из-за чистоты в комнате, но всё же как-то поддерживает порядок. Фото: Alamy / Vida Press. Когда началась занятия, стало ясно, что на какую-то серьезную учебу рассчитывать не приходится. В Москве я окончила языковой лицей, с сильной программой, с очень требовательными учителями. Здесь же было ощущение, что никому ничего не надо. Всё пущено на самотек: хочешь — учись, хочешь — валяй дурака. Преподаватель отработал свой предмет, и не всегда это интересно и познавательно, и ушел. Я выбрала экономическое направление, но даже для меня, учившейся в России на гуманитарном профиле, математика здесь была очень легкая, просто повторение пройденного. Еще большая беда была с английским. Минимальный уровень требовался В1, но некоторые одноклассники даже мяукнуть по-английски не могли, не то что изучать какие-то предметы. Единственная отрада была в изучении итальянского. Он шел у нас по три часа в день, все преподаватели по нему — прекрасные интересные люди, которые любят этот язык. Только благодаря им за год я выучила язык с нулевого уровня до В1. На курсе училось много русскоязычных, приехавших не только из России, но и из стран СНГ. Вне уроков все общались на русском, порой возникало ощущение, что я никуда из Москвы и не уезжала. Но с точки зрения поддержания английского и тем более погружения в итальянский это, конечно, огромный минус. „ Впрочем, большинство одноклассников здесь и не думали учиться. Представьте себе детей 17–18 лет, они вырвались из-под контроля родителей в красивый европейский город, в котором хочется попробовать всё по максимуму — начинают пить, курить, тусить. У меня было чувство, что здесь происходит деградация как языковая, так и культурная. При этом все сбивались в компании по национальному признаку, «чужих» к себе не принимали — такой вот мини-расизм. И это была еще одна мощная мотивация учить итальянский, чтобы расширить круг общения и найти друзей по интересам, а не потому что у нас общий язык. Первые несколько месяцев мне было очень плохо. Учеба казалась какой-то профанацией, общаться было не с кем. Даже великолепная Венеция не радовала — за полтора месяца я уже обошла ее вдоль и поперек. Я страшно скучала по родителям. И еще по той жизни, в которой всеми бытовыми вопросами занимались они, а не я. Но в декабре всё стало меняться в лучшую сторону. Промежуточные экзамены я сдала на высокие баллы, и уже от этого стало легче. Потом я как-то сходила в русскую православную церковь, там много венецианцев, которые поменяли конфессию, но заинтересованы в ортодоксальной культуре: им интересно узнавать про Россию, мне — про Италию. Так у меня появились первые друзья — не только русские, но и итальянцы, англичане, ребята из других стран. При церкви есть любительский театр, и я стала участвовать в их спектаклях. В «Божественной комедии» мне дали роль Беатриче. Сейчас ставим другую песнь, и я играю Франческу. Здесь для поступления в университет необходимо сдать комплексный экзамен, отдаленно напоминающий наш ЕГЭ. Это может быть либо SAT — тест, результаты которого принимаются университетами практически во всем мире. Либо CEnT-S — единый тест для поступающих на англоязычные программы в Италии. Он состоит из обязательной части — критическое мышление и математика — и дополнительной — это физика, биология и химия. Для поступления на экономическое направление мне нужна была только первая часть, поэтому другую я даже и не пыталась сдать. Есть еще альтернатива в виде частных вузов, они принимают по результатам своих экзаменов. Я подала документы в университеты Венеции и Падуи, а также в несколько частных, уверенная, что уж последние точно меня примут. Такой российский стереотип о платном обучении. Но как раз частные, где я сдавала высшую математику и логику, мне отказали, несмотря на высокие баллы, — по их словам, слишком большой наплыв желающих, всех не смогли взять. А вот оба государственных университета приняли. За этот год мне пришлось многому научиться помимо итальянского и экономики. Например, подстраиваться под других и не впадать в отчаяние. Нести ответственность не только за учебу, но и за свои траты, за здоровье. Жизнь без родительского надзора — непростая штука. Ты пускаешься в плавание, но важно поймать правильное направление.
Mohsen Rezaee stressed that if the United States resumes hostilities, Iran will "drag the war" beyond the Persian Gulf
According to the military adviser to the Iranian supreme leader Mohsen Rezaee, Tehran views the release of Iranian frozen assets as a trust-building measure between the sides
According to Mohsen Rezaee, US President Donald Trump has brought the negotiations to a standstill
Iran is studying several burial sites within the precincts of the Imam Reza shrine in Mashhad for its slain supreme leader, with officials saying interment could be completed within 24 hours of a final decision.
ST. PETERSBURG (Sputnik) - Cuba is considering creating financial and banking institutions to assist Russian business operating on the Caribbean island, Cuban Deputy Prime Minister Oscar Perez-Oliva Fraga said on Thursday.
Spanish mercenary Perez Rodriguez, a former Marine, had been fighting in Ukraine since 2024, spending most of his time in rear-echelon units
Mohsen Rezaee warned that the patience of the Armed Forces of the Islamic Republic of Iran was not unlimited
Режиссер Андрей Звягинцев на сцене Каннского кинофестиваля после вручения Гран-при за фильм «Минотавр», Франция, 23 мая 2026 года. Фото: Eliot Blondet / Abaca / Sipa USA / Vida Press . — Все, включая Кремль, обсуждают вашу речь на сцене. Вы, очевидно, к ней готовились и даже читали ее с телефона. Вам было сложно произнести эти слова? — За несколько часов до церемонии закрытия продюсерам позвонил Тьери Фремо, арт-директор Каннского фестиваля и сообщил, что нашей группе нужно быть в зале, а это означает одно — фильм наш будет как-то отмечен. Это давняя и твердая традиция: никогда и никому не сообщать, что за приз будет вручен, поэтому в зал идешь в ожидании сюрприза. И только за два часа до церемонии я вдруг осознал, что если будет приз, стало быть, нужно подготовить речь. И тогда с одной стороны, чтобы не забыть отметить всех, кто этого заслуживает, — свою группу, продюсеров, Каннскую комиссию и решение жюри, а с другой — сформулировать обращение так, чтобы не свалиться в какое-нибудь некорректное слово, я решил зафиксировать этот спич. Я человек письма, а не устной речи, это свое свойство я хорошо изучил. В общем, я отредактировал до нюансов все эти несколько строк, которые относились к миллионам людей по обе стороны линии соприкосновения. Я твердо знал, что не могу этого не сказать. Что на такой арене, когда к твоему слову приковано внимание всего мира, русский режиссер сегодня не может косноязычно или неопределенно что-то общее сказать. Знаю, что украинская сторона немедленно прокомментировала это, что многие по обе стороны смертоносных окопов отрицательно отнеслись к моему выступлению. Это их право и я не стану этого комментировать, не стоит умножать сущности. Я сказал ровно то, что считаю необходимым и достаточным. Я обращался к людям, которые живут в моей стране. И не в окопах — в стране. Я знаю определенно — огромное число людей в России не в состоянии говорить; не рискуя свободой, не могут никак выразить несогласие с тем, что происходит в стране. Все они устали от войны. И таких людей огромная масса. И потому, можно сказать, эти слова были актом солидарности. „ Кто-то пишет, что я должен обращаться к двум Владимирам, но это неприемлемо. Я не должен адресоваться к президенту чужой страны с таким обращением. И не только потому, что не являюсь гражданином Украины, а просто потому, что не в нём дело. Он готов завершить войну в любую минуту, он не перестает это повторять в своих обращениях к мировому сообществу. Всё дело в одном только человеке, и в его воле остановить кровопролитие. Фото: Syspeo / Sipa / Scanpix / LETA. — Были претензии к тому, что вы назвали Владимира Путина «господином». — Я обратился к должностному лицу, которое имеет полномочия осуществлять все эти действия. Его должность — президент Российской Федерации. Как еще я должен был обратиться, хочу спросить у недовольных? Примерно так, как это позволяет себе президент другой великой державы, когда комментирует поведение иранских правителей? Этак мы доведем общественную дискуссию до языка подворотни. И чем всем нам это послужит? Это контрпродуктивно. Обращение к другому «господин» не означает подобострастия и не является «мольбой» или «челобитной» — это профанное суждение. Такое обращение может быть и «требованием», потому что «господин» — это господин всем своим действиям. — На сцене вы показались мне подавленным. Это из-за речи или расстроились, что вам досталась не «Золотая Пальма»? На финальной пресс-конференции вы даже премию забыли, и было это как будто символично. — Да, точно, забыл. Наверное, и правда символично выглядело. Сейчас объясню. Я всегда и везде подчеркивал, что само участие в конкурсной программе Канн или любого настолько же важного фестиваля — это уже победа, потому что это трамплин для твоего следующего шага. Канны — это беспрецедентная площадка. Когда из трех тысяч полнометражных фильмов, снятых во всём мире, как сквозь угольное ушко, попадает туда только 20 картин, такая селекция — это победа. Если ты в конкурсной программе — ты уже победил. Потому что теперь на твоем постере красуется слово Competition, а это — репутационный маркер для зрителя: «О, Каннский конкурс, пойду-ка посмотрю». А это значит, что фильм будет продан на куда как большее число территорий, и продюсер, который собирал на него финансирование, инвесторы, которые вкладывали деньги, вернут свои вложения и будут готовы вложиться в твою новую картину. А уж когда из этих 20 претендентов кто-то получает еще и награду, то это уже только дополнительный бонус. Этот бонус я так скромно рассматриваю, возможно, пряча за этой скромностью свое честолюбие, не знаю. Но я всегда говорил, что это не столь важно. Это и правда так. Ровным счетом потому, что как только Каннская программа была объявлена, продюсер, который произвел наш фильм, принял решение, что следующий фильм мы делаем с ним вместе. Это главный итог. Потому что для автора нет ничего важнее, чтобы после всех этих схваток на красной дорожке было открыто пространство для следующего шага. Но награды всё же тешат честолюбие… Человек — существо, подверженное искушениям. Необходимо сохранять олимпийское спокойствие в процессе создания фильма, не потрафлять слабостям, ориентирующим тебя на успех, быть верным первоначальному замыслу. Однако когда ты уже закончил фильм, когда наконец увидел в просмотровом зале его эталонную копию, ты отпускаешь фильм от себя, он начинает собственный путь; ну а ты можешь позволить себе эту слабость — предаться искушениям честолюбия. Гадать, сидя в зале на церемонии закрытия: приз за режиссуру тебе достанется или гран-при? Каждый человек имеет на это право. Кто не любит похвалу или заслуженные почести? Я тут — не исключение. Помню, мы приехали в Канны то ли с «Левиафаном», то ли с «Нелюбовью», и после премьеры стали выходить рецензии одна лучше другой. Роднянский зачитывал мне какие-то особенно сильные куски (Александр Роднянский был продюсером указанных фильмов. — Прим. ред.). И сам он был уверен в успехе, и мне это чувство передалось. Я все это слушал и думал: «Ну всё, Пальма наша!» И когда ты накручен до крайней степени и вдруг получаешь не то, на что тебя накрутили, тебя посещает разочарование. Простое человеческое чувство, совершенно понятное. Тогда я сказал и себе, и Роднянскому: «Если и когда мы снова будем в каком-нибудь конкурсе, я прошу, не рассказывайте мне о том, с кем мы идем ноздря в ноздрю. Ничего не хочу знать об этом». Александр Роднянский, Марьяна Спивак, Андрей Звягинцев и Алексей Розин на премьере фильма «Нелюбовь» в рамках 70-го Каннского кинофестиваля, 18 мая 2017 года. Фото: Ian Langsdon / EPA. У меня никогда не было соцсетей. Я обходил это царство стороной, потому что понимаю: стоит войти в это пространство, и можно себя потерять. Этот инструмент человеческого общения на деле оборачивается фетишем саморепрезентации, идеально отвечающим на старый философский вопрос «быть или казаться?» Поэтому я стараюсь оставаться вне контекста: я не в курсе, что там живо обсуждают во время фестиваля, какие там копья ломают. Не знаю и знать не хочу. Потому что всё это демокритова пустота. «Ничего нет в мире, кроме атомов и пустоты», учит нас Демокрит. Так что досужие мысли, догадки, слухи и сплетни — всё это пустота. Атомы — в руках победителей в день награждения. В этот раз я снова пытался открещиваться. Но ко мне подходили все эти пиар-агенты — французские, иностранные. Все как один считали своим долгом пророчить Пальму. Как их остановишь? Все они только об этом и нашептывают! Я говорю, пожалуйста, услышьте меня: не хочу ни с кем из конкурсной программы наш фильм соизмерять. У меня было больше сотни интервью по семь-восемь часов кряду несколько дней. И почти все журналисты подмигивают: «Это — Пальма!» У меня снова появилось это предательское чувство, что, похоже, все они правы. И теперь, на будущее, хочу буквально в контракте прописать, чтобы со мной ничего подобного не обсуждалось. В общем, первая причина — это обманутое чувство. Вполне человеческое и понятное состояние. — А вторая? — Вторая предельно важная по рациональным и стратегическим соображениям. Так сложилось — именно в этом году «Оскар» заявил, что любой победитель фестиваля класса А автоматически вносится в лонг-лист. То есть если бы мы получили Пальму, то уже были бы в лонг-листе «Оскара». А теперь нам нужно выдвигаться от Оскаровского комитета какой-то страны. И [Натанаэль] Кармиц (французский сопродюсер «Сентиментальной ценности», «Секретного агента» и «Худшего человека на свете». — Прим. ред.) говорит: «Андрей, загвоздка в том, что в прошлом году мы выдвигали Джафара Панахи. И если в этом году выдвинем тебя, то французский Оскаровский комитет резонно возразит: “Ребята, вы выдвигаете то иранцев, то россиян, а где же мы, французы? Давайте как-то по очереди”». Конечно, я их понимаю. Короче, у Кармица есть сомнения, что от Франции он сможет выдвинуть картину. — Но есть же Латвия! — Вы сами можете такое представить: Латвию, выдвигающую на «Оскар» фильм русского режиссера на русском языке? Фото: Teresa Suarez / EPA. «Я заново учился ходить» — Давайте про хорошее. Я понимаю про ваши обманутые ожидания, но ведь это тот случай, когда люди накручивают вас из самых лучших чувств — от любви, от радости, от гордости. Это уже после речи из России в ваш адрес стали доноситься проклятия, но людей, которые за вас болели единодушно, было намного больше. — Многие переживают унижение, позор и стыд, и как будто это событие компенсирует ощущение, всё-таки возвращается какое-то чувство собственного достоинства. Я думаю, в этом дело. — Я смотрела трансляцию церемонии в зале для прессы, там всегда повышенная эмоциональность, все реагируют, сразу постят в соцсети, и было видно, что русские — и те, кто в зале, и те, кто в России смотрел, — очень болели. Когда уже две последние главные награды остались, это было сравнимо с тем, как футбольные фанаты смотрят пенальти в финале Чемпионата мира. — И когда объявили награды, что было в этом зале? — У русских — прямо отчаяние. — А вы спрашиваете, расстроился ли я! — Гран-при всё-таки — очень престижная награда, и самая высокая каннская награда для вас, это шаг по лестнице наверх. — У меня есть более утешающая пилюля — великий Робер Брессон никогда не получал «Золотую пальму». Мой любимый Антониони никогда не получал «Золотую пальму». Даже Бергман никогда ее не получал. Можно ли в это поверить? Ингмар Бергман даже отказался приехать, когда ему решили вручить почетную Пальму за вклад в мировой кинематограф. Это было уже на склоне его дней. Хотя, кажется, причем тут фестиваль, если награды определяют только члены жюри, организаторы фестиваля не влияют на их решение. Жоэль Шапрон, Натанаэль Кармиц, Дмитрий Мазуров, Андрей Звягинцев, Ирис Лебедева, Симон Ляшенко и Шарль Жильбер на пресс-конференции фильма «Минотавр» в рамках 79-го Каннского кинофестиваля, 20 мая 2026 года. Фото: Amy Sussman / EPA. — Я хочу задать деликатный вопрос. В одном из сотни этих фестивальных интервью вы сказали, что вы лежали в искусственной коме из-за коронавируса и вашей жене Анне говорили, что шансов почти никаких... — Аня мне этого не говорила до тех пор, пока я не вышел из больницы. Не представляю, какой силой она держала это в себе. Как жила с этим? Она ходила 40 дней к недвижимому телу. Все 40 дней, каждый день приходила и на это смотрела. То, что она пережила, это вообще немыслимо. Да еще и в Германии, где ты не знаешь языка, она жила в какой-то жалкой комнатушке, и ходила ко мне каждый божий день… Благо ее пускали, ей позволили быть в реанимации каждый день. — Вы сказали, что когда вышли из комы, то думали: «Если выживу, обязательно должен снять этот фильм». Вы реально за полшага от смерти думали о съемках фильма? — Ну когда ты выходишь из комы, всё, ты уже возвращаешься к жизни. Я очнулся, и пытаюсь встать. И понимаю, что у меня не работают конечности. Ни руки, ни ноги не двигались вообще. То есть вообще. А врачи-то всё уже повидали, говорят, мол, успокойтесь, у вас немножко сейчас... Я говорю, как немножко? У меня ноги просто безвольно лежат на постели. А руками я не могу нажать кнопку вызова медсестры. Вот так. Аня и медсестры несколько недель кормили меня с ложечки. Ну то есть это был ад. Я лежал и просил жену перевернуть меня на бок, если надоело на спине. Я не шучу. „ Недели три, может, месяц лежал так, и думал — ну всё, конец, как мне жить? Зачем? Я — говорящая голова, тело мне больше не принадлежит. Зачем мне обременять близких? Чего я только не думал, пока понемногу не стали возвращаться силы. Мне выделили две команды реабилитологов, которые каждые три часа приходили и занимались со мной разными непростыми для меня упражнениями. Я заново учился ходить, работать пальцами. Однажды Аня принесла мне вместо больничной еды суши, я ух как обрадовался, но не смог палочки держать, рука забыла, как это делается. Ходить не мог совсем. Меня ставили на специальный агрегат, крепили стопы к подставке, которая как бы за меня ходила. Ну то есть с нуля приходилось осваивать известные всем навыки. — И вот в этих обстоятельствах мысль о съемках мотивирует и спасает? — Первые мысли были о том, и что же теперь делать? Это было уже в феврале 2022 года, война началась, все мои проекты сгорели вместе с прежней эпохой. Надо было что-то заново придумывать… Но где-то к августу 22-го я понял, что ничего подобного — все мои проекты актуальны. Фильм «Юпитер», над которым я так долго работал, будет переписан, я перенесу события в 22-й или 23-й год, этот замысел станет еще острее (в прессе сообщалось, что «Юпитер» будет рассказывать историю некоего российского олигарха. — Прим. ред.). Я стал пробуждаться к жизни. Потому что появился смысл. — Но ведь когда вы планировали снимать ремейк Шаброля, ни войны, ни мобилизации еще не было, и сценарий был другим? — В 2018 году, когда я только задумался о ремейке Шаброля «Неверная жена», сценарий, разумеется, был бы другим. Но так распорядилась судьба: ни в 18-м, ни в 20-м я не сумел приобрести права на сценарий Шаброля. Ну а теперь в этот замысел вторглась война и всё, что она несет за собой; сама история вписала свои строки в сценарий. Каким-то чудом Натанаэль Кармиц узнал, что я был когда-то заинтересован в этом проекте. Он позвонил, мы встретились. Это было в начале сентября 2022 года. Я сказал на первой же встрече, что для меня принципиально важно, чтобы не было вмешательства в замысел. «Как у вас с этим?» На что он ответил: «Андрей, вы находитесь во Франции. Здесь правит автор. Продюсер здесь только помогает вам реализовать задуманное. Никакого вмешательства не будет». И он это слово сдержал. Ни разу, нигде не влезал со своим видением или критическими замечаниями. В общем, мы ударили по рукам. Это было 7 или 8 сентября. А буквально через две недели в России была объявлена частичная мобилизация. Анна и Андрей Звягинцевы на Каннском кинофестивале, 17 мая 2018 года. Фото: Alamy / Vida Press. Не ступить на территорию пропаганды — Многие задавали вам вопрос о том, что вы находитесь на дистанции от России, и вот как вы можете снимать кино, находясь ни там, ни внутри, ни видя этого. Но у меня было потрясающее ощущение про то, как действительно может человек, шесть лет не видевший эту страну, так точно передать ее воздух. — Получилось? — Сто процентов. Иностранцы на каких-то сценах смеялись, может, это и хорошо, но у меня просто кровь холодела. Если не знать твердо, что вы не в России, этого угадать вообще нельзя. Вы рассказывали, что сцена, в которой чиновник «мотивирует» солдат перед уходом на фронт, — это вербатим, то есть вы просто взяли чью-то реальную речь и скопировали ее? — Да, вербатим. Мы нашли это выступление в YouTube. «Иисус Христос, между прочим, историческая личность, как-то раз сказал»… Это из выступления одного депутата, не стану называть его имени. — Ничего, сейчас Дмитрий Дюжев в Госдуму пошел. Будет еще и не такой вербатим. В фильме меня очень впечатлило, что ничего не сказано про войну впрямую, даже «х** войне» закрашено на бетонной опоре. — Да, ведь это фильм про то, как война в России незамечаема, ее будто бы нет. Мне кажется, это верный взгляд на происходящее. Мы с вами знаем, куда везут этих мобилизованных, знаем, что они обречены. А кому это непонятно, ну что ж. — Вас еще обвиняют в том, что вам их — мобилизованных — жалко. Будто бы это заметно в фильме, особенно в этой сцене с погрузкой в автобусы, что вы сочувствуете «нашим мальчикам». — Если тебе, сидящему в зале, не жаль этих людей, то проблема в тебе, а не в фильме. Этих людей против их воли бросают в окопы под снаряды и дроны. И если ты не испытываешь к ним сострадания, если это не вызывает сочувствия в тебе, сидящем в зале, то ты перестал быть человеком, ты превратился в политическое животное. Вот и всё. Ведь это самые простые христианские ценности — не убий — и если они направлены только в одну сторону, то это пропагандистский плакат. Но не искусство. Ты такой же, как они. И знаешь, что мог бы оказаться на их месте. И разве ты не заслуживаешь сочувствия? Что бы ни творилось сейчас в этом сломанном мире, золотое правило этики никто не отменял. — А этот схематоз из фильма с оперативным наймом новых сотрудников, чтобы их и отправить на фронт, это реальная история? — Было так: мобилизацию объявили в конце сентября. И вдруг, где-то в середине октября, мне звонит мой приятель, бизнесмен. Мы никогда не общались с ним подолгу, а тут он вдруг звонит и часа два с половиной в телефон рассказывает мне эту сцену (из фильма: бизнесмена вызывают чиновники и требуют отправить на фронт часть сотрудников. — Прим. ред.). Он и есть участник этой сцены. И у него, похоже, была жажда поделиться с кем-то этим опытом. Я спрашиваю его, и что ты будешь делать? Он говорит, вот смотри, есть у нас кладовщик на производстве, топит за Z, запишу его, раз топит, пусть идет. А вот если у меня заберут специалистов, у меня дело рухнет. И что мне делать со всем этим? А сама история с тем, что герой нанимает совсем новых людей, это уже наше измышление. Своих герой наш не хочет на мясо отправить, поэтому придумываем отправить незнакомых. Тут ключевое в том, что он бы мечтал этих людей не увидеть никогда в лицо. Андрей Звягинцев с наградой Гран-при за фильм «Минотавр» на фотоколле победителей 79-го Каннского кинофестиваля, 23 мая 2026 года. Фото: Clemens Bilan / EPA. — Знаю, что в фильме должен был быть эпизод на войне. Почему в результате отказались от него? — Да, был такой эпизод, сразу после отправки мобилизованных на фронт. Оглушительный эпизод, который мы хотели снять практически одним планом. Это довольно дорогое предприятие, мы посчитали — он обошелся бы нам почти в миллион евро. Но я знаю, что нашел бы такие деньги. Тут дело было не в бюджете. Главная причина, почему его нет в фильме, — его творческое или, лучше будет сказать, эстетическое свойство. Если бы мы сняли такой эпизод, мы бы вышли за пределы искусства и ступили бы на территорию пропаганды. Причем хоть в одну, хоть и в другую сторону, как повернешь, зависело бы от взгляда. Каждая из сторон нашла бы в этом сюжете пищу для своего нарратива, причем вопреки воле авторов. Нельзя допускать, чтобы твое искусство в чужих руках было бы дубиной. Так я смотрю на вещи. — И вот тут важно спросить, как вы относитесь к тому, что люди смеялись в зале? Был смех на сцене с ментами, когда они раскрывают преступление (момент описан в нашей рецензии. — Прим. ред.) — Ну, а почему не посмеяться? Это всё-таки живая жизнь, а ведь она иногда смешно устроена, надо просто это разглядеть. — А видели ли вы какие-то фильмы, которые сняты про войну в России? — Нет. Так, чтобы специально — не смотрю. Мне это не интересно. — Я из интервью «Дождю» почерпнула, что вы собираетесь получить прокатное удостоверение в России или это троллинг такой? — Почему троллинг? Нет. Вполне серьезный разговор. Строго в рамках закона, как все мы теперь привыкли говорить. Когда время придет, подготовим документы и отправим запрос в соответствующие инстанции. Права на Россию принадлежат мне, такое у нас соглашение с французскими продюсерами, так что мне и заниматься этим. Фильм снят на русском языке, полностью основан на российском материале, и я бы очень хотел, чтобы зрители в России смогли его увидеть.
"Iran will not bow down to the logic of force and threats," Parliament’s National Security and Foreign Policy Committee Spokesman Ebrahim Rezaei said
MOSCOW (Sputnik) - Iran could withdraw from the Nuclear Non-Proliferation Treaty (NPT) and break the naval blockade if the United States invades the Persian Gulf or "commits any aggression" against the Strait of Hormuz, Mohsen Rezai, a member of Iran's Expediency Discernment Council, said on Sunday.
Senior Iranian official Mohsen Rezaei has warned that US warships enforcing a blockade of Iran could face military retaliation Read Full Article at RT.com