bne IntelliNews
중도 성향
기타
Albanian PM Rama jokes EU accession is as unpredictable as God and sex
Albanian Prime Minister Edi Rama voiced scepticism about the pace and predictability of European Union enlargement at the EU-Western Balkans summit.
🇷🇺 러시아 · "RAMA" · 총 6건
필터 보기현재 지수
50.0
0 = 부정 우세
50 = 중립
100 = 긍정 우세
최근 7일 기준 1,576건을 분석한 결과, 뉴스 심리지수는 50.0(균형)입니다. 긍정 0건(0.0%)·중립 1,576건(100.0%)·부정 0건(0.0%)이며, 중립 비중이 뚜렷하게 높습니다. 성향 지수는 종합 0.0(중도 균형)입니다.
Albanian Prime Minister Edi Rama voiced scepticism about the pace and predictability of European Union enlargement at the EU-Western Balkans summit.
Russia’s military offensive accelerated in late May and early June after months of stagnation and Ukrainian counterattacks. Vladimir Putin has declared that “there is no place without an offensive,” but the gains are limited to a few sectors. Ukraine’s defenses in Kostiantynivka — at the southern end of the greater Kramatorsk area — weakened sharply in recent weeks, allowing Russian forces to push toward the city center from two directions. Russia’s advance also continues east of Sloviansk and Kramatorsk, along the southern bank of the Siverskyi Donets River and near the Siverskyi Donets-Donbas Canal. Russian pressure in the eastern Zaporizhzhia region has resumed in force after Ukrainian counterattacks halted the offensive there for several months. Elsewhere, Russia’s progress is stalling at best, and Moscow is unlikely to capture the greater Kramatorsk area and adjacent parts of the Donetsk region before the end of the year.
What began as an environmental campaign against the planned development linked to Donald Trump's son-in-law Jared Kushner has rapidly evolved into a broader protest movement.
"The capture of Beaufort is a dramatic stage and a dramatic shift in the policy we are leading," he said
В начале марта 2026 года, пока издатели и книготорговцы лихорадочно торопились поставить на любые книги, содержащие упоминания наркотиков (пощады не дождались даже книги о Пушкине и медицинские учебники), соответствующую маркировку, Сергей Лукьяненко обнаружил в списке и себя — рядом с Чаком Палаником, Стивеном Кингом, Говардом Лавкрафтом и другими. Но его переполнила не гордость, а недоумение. Ведь маркировку наложили на его подростковую книгу «Рыцари Сорока Островов» — первый опубликованный роман, софт-версия «Королевской битвы», где подросткам нужно сражаться друг с другом, перемещаясь с острова на остров. Журналисты быстро нашли фрагмент, за который книгу пометили восклицательным знаком: там командир отряда интересуется прошлым героя, который продавал на Земле наркотики. Фрагмент написан с осуждением, но проверку-то книг делает ИИ. А нейросети всё равно, чью книгу она проверяет, Лукьяненко, Быкова или Симоньян, — главное, чтобы запретных слов там не было. Нейросеть не знает, что «Рыцарей Сорока Островов» написал двадцатитрехлетний дебютант, для которого роман стал входным билетом в профессию. Книга была закончена в 1990 году и вышла в 1992-м, и за ней стоял не будущий охранитель и пропагандист, а просто очень способный молодой фантаст из казахской провинции. Уже тогда, впрочем, у него проступала одна особенная черта: воюющих и гибнущих подростков юный Лукьяненко описывал без ужаса — как нечто логичное, почти естественное. Писатель Сергей Лукьяненко на научно-практической конференции «Большой стиль — 2025», Москва, 16 октября 2025 года. Фото: Сергей Савостьянов / ТАСС / Profimedia. Дорога в Голливуд Лукьяненко был врачом: окончил Алма-Атинский медицинский, работал психиатром в психоневрологическом диспансере и писал в свободное время. По собственному признанию, если бы не писал, так и работал бы врачом, хотя профессия его тяготила. С конца восьмидесятых его рассказы и повести расходятся по толстым журналам фантастики — «Уральский следопыт», «Молодая гвардия», — а сам он входит в плотное сообщество жанра: семинары, фестивали, премии. В 1996 году, уже на волне первой популярности, Лукьяненко перебрался в Москву, где большие издательства поставили его тексты на поток. К концу десятилетия его читали уже все, кто интересуется фантастикой на русском. По сути, Лукьяненко удалось то, чему его русскоязычные коллеги могли только позавидовать: посреди дикого рынка, еще только встающего на путь от пиратства до полноценного книгоиздания, посреди моря переводной фантастики он смог стать популярным. Всё из-за специфического подхода. „ Лукьяненко никогда не был первооткрывателем. Он был блестящим переупаковщиком: брал готовый жанровый материал — американский киберпанк, светлую подростковую прозу Крапивина, мифологию Стивена Кинга — и пересобирал под русского массового читателя, ловко, увлекательно и без особого пиетета к источникам. Критики-снобы видели в этом вторичность (на фоне Гибсона и Стругацких, фыркали самые злые, он выглядит не младшим братом, а пигмеем), но именно эта всеядность и сделала его таким читаемым: он умел взять чужую находку и довести ее до состояния, в котором ее проглатывали миллионы. Еще Лукьяненко хорошо уловил специфический российский ресентимент. Жесткий приход рынка в Россию и зависимость от экспорта энергоресурсов, потеря статуса империи создают тоску по былому величию и ожидание будущего возрождения, когда Россия «встанет с колен». В романе «Звезды — холодные игрушки» 1997 года земляне также развязывают галактическую войну, чтобы вернуть себе имперский статус. Там даже упоминается война России с Украиной 2009 года, когда потопили военный корабль — правда, не российский, а украинский, «почти готовый авианосец “Гетман Мазепа”». Этот момент Лукьяненко будет предъявлять как доказательство своей прозорливости: вот, мол, я еще в девяностые всё предвидел, потому что в Украине рос национализм. До того он, впрочем, сравнивал писательский скилл с дробиной: если выстрелить дробью по мишени, какая-то дробина да попадет в цель. Несмотря на то что Украина и Донбасс стали со временем едва ли не центральной темой выступлений и текстов Лукьяненко, никакой личной ненависти в ранние годы писатель к ним не испытывал. Подход чисто советский — или имперский, если угодно: себя он, как рассказывал в 2018-м, долго определял «скорее как советского человека», а Украину «воспринимал как часть нашей родины — точно так же, как Казахстан, Казань, Москву и прочие города и республики». Для выросшего в позднем СССР человека из многонациональной семьи (мать татарка, отец наполовину русский, наполовину украинец) чувство вполне понятное, даже типичное. Перелом, по его же хронологии, наступил в 2014-м, с «русской весной», но дело было не в обиде, а в оптике, которая никуда не делась с советских времен. В 1998-м до вторжения в Украину было далеко. В этом году вышел самый известный роман Лукьяненко «Ночной Дозор». Под обыденной Москвой прячется Сумрак, мир магов-Иных, поделенных на Свет и Тьму. Стороны связаны договором: ни одна не должна взять верх. Вампиры получают лицензии на кровь, колдовство регламентировано, каждое действие Света уравновешивается дозволенным действием Тьмы. Свет тут, впрочем, не светел. Светлые маги манипулируют людьми и жертвуют пешками не реже Темных — разница лишь в том, что делают они это по лицензии и в свой черед. Само устройство мира к этому и сводится: чтобы наказать Тьму за нарушение, Свет обязан выдать ей встречную лицензию — разрешить ответное зло, иначе рухнет равновесие. Добро здесь не побеждает зло, а делит с ним смену. Лукьяненко, мечтая о гармонии, описал не мир без насилия, а контору, которая выдает на него разрешения. Константин Хабенский в фильме Тимура Бекмамбетова «Ночной Дозор», 2004 год. Фото: Bazelevs / Alamy / Vida Press. «Ночной Дозор» сделал автора действительно знаменитым, но тут сработало и время. Экранизацию затеял «Первый канал», а снимать позвали Тимура Бекмамбетова — человека из рекламы, прославившегося роликами банка «Империал» — теми самыми, со «всемирной историей». Он перенес в кино рекламную пластику: быстрый монтаж, трюки, грузовик, делающий сальто над ночной Москвой. „ Вышедший в 2004-м «Ночной Дозор» задним числом назвали первым российским блокбастером — и дело было не только в художественных достоинствах. На тот момент почти всё российское кино приносило убытки; «Дозор» первым доказал, что у постсоветской культурной индустрии может быть касса. Он попал в нерв эпохи: страна на нефтяных деньгах хотела верить, что у нее снова всё свое и большое, — и получила свое большое кино про тайную службу, держащую порядок в Москве. История про договор, равновесие и силовиков в плащах бесшовно легла на время укрепления вертикали. Дальше всё пошло по нарастающей. «Кинодозоры» переводили на английский — Heinemann в Британии, Miramax в США; какое-то время Лукьяненко оставался едва ли не единственным российским фантастом, которого всерьез издавали на Западе (позже самым известным русскоязычным фантастом станет Дмитрий Глуховский — по иронии судьбы либерал, не имперец). «Дневной Дозор» вышел следом, в 2006-м, собрал кассу — а дальше Бекмамбетова заметил Голливуд. Он снял с Анджелиной Джоли и Джеймсом Макэвоем триллер «Особо опасен» о тайном обществе киллеров, запустил свою международную карьеру, и до третьего «Дозора» руки у него так и не дошли. «Сумеречный дозор» так и не сняли. Режиссер Тимур Бекмамбетов на красной дорожке перед премьерой фильма «Mercy» в Мехико, Мексика, 17 января 2026 года. Фото: Jose Mendez / EPA. В 2008-м, освободившись после «Особо опасен», Бекмамбетов не горел желанием браться за третий фильм; в 2016-м обещал, что он «всё-таки появится, наверняка»; в 2019-м заверял, что «рано или поздно» вернётся и что у него «не просто надежда, а уверенность». В 2021-м году Бекмамбетов увлекся форматом screenlife — когда на протяжении всей картины действие происходит на экране смартфона и ноутбука — и обещал заняться третьей частью «Дозоров», если ему удастся адаптировать книгу под этот формат. Пять лет спустя никаких новостей об этом так и нет. Лукьяненко отсутствие новой экранизации объяснял по-своему. По его мнению, Голливуд франшизу сознательно задушил: американцы, мол, выкупили права и похоронили проект, испугавшись конкурента, — ведь «Ночной Дозор» собрал в мире под сто миллионов при бюджете в пять, и зачем им русские, способные зарабатывать больше при копеечных тратах. Но с фактами эта версия расходится: права на экранизацию всё еще принадлежат Бекмамбетову и «Первому каналу», и происки враждебного Запада тут, при всей дотошности, можно увидеть только в желании поработать со знаменитым режиссером, которым не в последнюю очередь благодаря «Дозорам» стал Бекмамбетов. Остальные попытки экранизировать его прозу подтверждали простую вещь: без Бекмамбетова она тускнеет. «Черновик» 2018 года прошел незаметно, прочие проекты не двигались дальше анонсов. Сила Лукьяненко была в придуманных мирах, не в кинематографичности сюжетов; «Дозоры» сработали потому, что режиссер добавил к ним свое: энергию, монтаж, ночную Москву. Стоило убрать Бекмамбетова, и оставалась крепкая, но не киногеничная фантастика. Человек-индустрия в кино оказался заложником одного постановщика — и к концу нулевых эта часть его империи тихо исчезла. Оживет она только через полтора десятилетия. Сергей Лукьяненко представляет свою книгу «Последний Дозор» на фестивале в Московском доме книги, 11 августа 2006 года. Фото: Алексей Панов / Спутник / Profimedia. Дорога в Мариуполь Всё это десятилетие, пока продавались тиражи и шли экранизации, Лукьяненко-публицист дрейфовал в ту же сторону, что и страна. Во время войны с Грузией он высказывался за то, чтобы «вбомбить ее в каменный век». Открыто назвал себя консерватором и имперцем. В 2008 году Лукьяненко дошел в ультрапатриотизме до того, что был вынужден удалить свой ЖЖ после резкой критики его поста. В нем «доктор Ливси» (псевдоним Лукьяненко взял в честь благородного дворянина из «Острова сокровищ») цитировал новость о гибели в США российского ребенка, которого приемный отец забыл в машине на жаре, и призывал запретить усыновление американцам детей из РФ. Позже его пожелание исполнится: соответствующий закон примут в 2012 году в ответ на санкционный «список Магнитского». После Майдана Лукьяненко запретил переводить свои книги на украинский и объявил, что больше не приедет в Украину; в блоге писал, что «Киев и вся Украина — часть единой великой России». В мае 2017-го съездил с семьей в аннексированный Крым, выложил фотографии — и украинский «Миротворец» внес его в базу как «украинофоба» и «пропагандиста Новороссии». Лукьяненко отшутился: «Спрятался под стол и рыдаю. Нет, конечно, — компания прекрасная, мне с ними веселее, чем на тех нацистских шабашах, что проводятся на Украине». Превращение, которое многим потом покажется внезапным, заняло пятнадцать лет и шло параллельно с превращением самой страны. Так что 24 февраля 2022 года Лукьяненко не пришлось ничего в себе менять. В первые же дни он публично объяснил вторжение так, будто готовил эту мысль годами: «Военная операция на Украине не начало войны, а ее завершение». Войну, по его версии, давно начала сама Украина, «выкармливая нацизм» и «воспитывая ненависть к русскому языку», а Россия лишь доводит дело до конца. В интервью тех дней он повторял, что Украину «целенаправленно собирали на войну», что это новый «поход объединенной Европы на Россию». Знакомый сюжет: тот же, что в «Звездах — холодных игрушках» четвертью века раньше, только теперь не на бумаге. При этом он искренне считал систему разумной. „ Рассуждая в конце февраля 2022-го о допустимых мнениях, Лукьяненко вывел шкалу: против войны высказываться «можно, у нас демократия»; желать победы Украине — «гнусноватенько, но в целом тоже можно, ибо свобода слова». Человек всерьез размечал границы дозволенного инакомыслия в стране, где за антивоенные посты уже давали сталинские сроки, и верил, что граница проведена осмысленно, что система отличает допустимое от недопустимого. Эта вера ему в итоге аукнулась. Сергей Лукьяненко во время автограф-сессии в Праге, Чехия, 6 ноября 2018 года. Фото: Roman Vondrous / CTK Photo / Alamy / Vida Press. Дальше тон твердел по мере того, как российскую армию громили. Когда в октябре 2022-го в ответ на потерю Херсона Россия накрыла украинские города ракетами, Лукьяненко отреагировал коротко: «Наконец-то. Фашистские мрази должны отправиться в ад» (в ходе налета ракета прилетела в том числе на детскую площадку). В том же октябре он пришел на RT, в эфир к Антону Красовскому, — и именно в том интервью Красовский предложил топить и жечь украинских детей, не желающих считать себя русскими. Маргарита Симоньян эту тираду Красовскому не простила и уволила с канала. Лукьяненко же в моменте оказался более открыт: он мягко поправил собеседника, заметив, что «на Руси для воспитания традиционно использовали розги». Сам Лукьяненко позже назвал его слова «провокативными», то есть осудил форму, не суть. Розги остались. Но Лукьяненко был не просто говорящей головой — он встраивался делом. К культурной войне он подключился раньше многих: еще в сентябре 2019-го, за два с половиной года до вторжения, приехал в Донецк на фестиваль фантастики «Звезды над Донбассом». Фестиваль придумали сами фантасты вместе с главой Общественной палаты ДНР Александром Кофманом, и имя Лукьяненко было там самым громким. Для писателя, живущего с тиражей и западных переводов, поездка в непризнанную республику была политическим жестом с понятной ценой: от западных контрактов придется отказаться. Он приезжал снова; фестиваль наладил выпуск ежегодных сборников с названием «#ДонбассЖивёт». После 2022-го это движение переехало вслед за армией. В мае 2024-го «Звезды над Донбассом» прошли в Мариуполе — городе, который российские войска за два года до того сровняли с землей. Под куполом университета имени Куинджи собрались полтысячи литераторов, актеров и музыкантов и учредили Всероссийскую ассоциацию творческих деятелей «Россия. Образ будущего», задуманную, по словам Кофмана, как ответ на «культуру отмены» Запада и противовес тем, кто «сбежал за рубеж и поливает Родину грязью». Главой ассоциации избрали Лукьяненко. «Перед собой я вижу огромный зал, где все свои, — сказал он делегатам. — Я очень рад, что мы живем в одной стране». Сказано это было в Мариуполе — городе, который сделали «одной страной», предварительно разрушив. Сергей Лукьяненко на научно-практической конференции «Большой стиль», Москва, 16 октября 2025 года. Фото: Сергей Савостьянов / ТАСС / Profimedia. Дорога в Сумрак К середине двадцатых Лукьяненко собрал, кажется, все мыслимые общественные посты разом. Член Общественной палаты. Председатель Ассоциации союзов писателей и издателей России — головной литературной структуры, через которую идет государственная поддержка словесности. Глава мариупольской ассоциации «Россия. Образ будущего». А осенью 2025-го он возглавил жюри новенькой Всероссийской премии научной фантастики, учрежденной под эгидой Союза писателей и при участии госкорпорации «Росатом»: ядерное ведомство взялось награждать фантастов, и судить их позвали Лукьяненко. Любопытно, как организаторы объясняли смысл затеи. Фантастика, говорили со сцены, ценна не предсказаниями, а «целеполаганием»: она «задает вектор», смотрит вперед и проектирует будущее. То есть фантаст в этой системе уже официально не занимается творчеством и не размышляет о настоящем художественными средствами, а выполняет госзаказ на футурологию. Теперь под это выделены премиальный фонд и логотип «Росатома». Чем он во всех этих структурах занят? Тем же, чем государство, — распределением и присмотром. Ассоциация союзов писателей и издателей раздавала гранты и решала, какая литература достойна поддержки (она влилась в обновленный Союз писателей Мединского). И, как положено в такой системе, аппарат включился против чужих. Весной 2026-го «Московский комсомолец» опубликовал заметку Ивана Волосюка про то самое попадание «Рыцарей Сорока Островов» в наркосписок. Среди прочего Волосюк вопрошал: «И, может быть, Лукьяненко в нынешней правоприменительной ситуации не стоило “нарываться” на более серьезные ограничения, в сравнении с которыми любые маркировки покажутся шелухой от семечек?» Непонятно, что он имел в виду (никаких других ограничений на Лукьяненко наложено не было), зато реакция самого писателя была мгновенной: Ассоциация творческих деятелей и фестиваль «Звезды над Донбассом» объявили, что прекращают всякое сотрудничество с изданием до тех пор, пока его автор остается в штате. Структура, учрежденная два года назад как «ответ на культуру отмены», которую злодейский Запад устроил против России, сама потребовала отменить журналиста — за статью. Фото со съемок фильма «Рыцарей Сорока Островов». Источник: пресс-служба Wink / БК Медиа. При этом Лукьяненко всерьез сокрушается, что хорошей фантастики стало мало. Винит он в этом рынок: молодежь, говорит он, ушла на Litres и Author Today, в «потогонную систему» погони за подписчиками, которая мешает работать серьезно. Более близких причин упадка фантастики он не называет. Но фантастика, по принятому определению, — это литература про иное: про мир, устроенный не так, как наш, про любовь, политику и тело, какими они могли бы быть. А Лукьяненко сделался лицом государства, для которого «иное» — состав преступления: немыслимо, чтобы человек любил человека своего пола или сменил пол. Трудно фантазировать там, где фантазия поражена в правах. Ирония даже плотнее, чем кажется. В 1999 году Лукьяненко написал роман «Геном» — про далекое будущее, генетически переделанных людей, империю и звездных рыцарей. Среди героев там есть Пак Генералов, гей, — и в придуманном Лукьяненко мире это никого не занимает, просто черта персонажа, одна из многих. Тогда так было можно. Фантастика и была тем местом, где можно всё: любой гендер, любая любовь, любое устройство мира, потому что это вымысел, территория без правил. Сегодня тот же эпизод подвел бы роман под закон об «ЛГБТ-пропаганде», а самого автора — под штраф. Свой «Геном» Лукьяненко в нынешней России написать бы уже не смог. И уж совсем не сходятся концы с концами, если присмотреться к судьбе самой маркированной книги. В мае 2026-го, через два месяца после того, как «Рыцарей Сорока Островов» внесли в наркосписок, онлайн-кинотеатр Wink объявил о начале съемок сериала по этому роману. Снимает Ким Дружинин, режиссер «28 панфиловцев» — главного патриотического боевика десятилетия; в одной из ролей — Михаил Пореченков; продюсируют его студии «Национальной Медиа Группы» при поддержке государственного Института развития интернета. Тот же текст, что одно ведомство пометило как опасный для подростков, другое запускает в производство на государственные деньги как полезный, воспитательный, свой. Противоречия тут никто не замечает, потому что заметить его некому: это просто одна и та же книга, прошедшая через две разные канцелярии с разными печатями. Есть у Лукьяненко рассказ, написанный уже во время войны, — «Времен двух между», в соавторстве с Дмитрием Байкаловым. Пионер Глеб из 1979 года случайно попадает в прифронтовой Донбасс 2022-го, на детскую железную дорогу. Первое, что он спрашивает, очнувшись в будущем: какой год, где мы, есть ли тут война с фашистами. Услышав: «Двадцать второй, Донбасс, есть», мальчик радостно кричит: «Ура!» Лукьяненко, сам того не заметив, написал автопортрет — человека из советского прошлого, который оказался в мире своей мечты, прямо как попаданец из плохой фантастики. В том же рассказе есть и другой образ — про книгу, герой которой поселился в старом доме, надел старомодную одежду, читал при керосиновой лампе, а когда совсем свыкся с этой жизнью, вышел на улицу и оказался в прошлом. «Сам себя перенес во времени, без всяких машин и приборов». Лукьяненко проделал ровно это — не на бумаге, а наяву: десятилетиями вживался в воображаемую империю, в державу силы и порядка, в мир, где зло выдается по лицензии и слабым не положено пощады, — и однажды вышел на улицу и оказался там. В стране своей мечты. Только страна мечты не стала делать для него исключений. Империя, которую Лукьяненко звал и строил, не различает своих и чужих — у нее нет на это органа: она сверяет текст со списком и не читает имен. Она открывает книгу, находит слово из списка и клеит наклейку на подростковую книжку человека, который эту машину и собрал.
Дарина Репина — опекун двух родных сестер. Одна девочка, Аня, уже много лет растет в ее семье. Со второй, Маргаритой, Дарину разлучила война. Ребенка буквально украли. Это сделала Инна Варламова, жена 73-летнего лидера партии «Справедливая Россия» Сергея Миронова, при прямом пособничестве депутата Государственной Думы, а ныне Уполномоченного по правам человека РФ Яны Лантратовой. Корреспондент «Новой-Европа» поговорила с законной приемной мамой похищенного украинского ребенка о том, как она собирала семью из двух сестер, как война разлучила ее с младшей девочкой и почему она борется за нее уже пятый год. Иллюстрация: «Новая Газета Европа». Бэби-тур В августе 2022 года в оккупированный Херсон приехали две российские дамы: Инна Варламова, вскоре ставшая пятой женой лидера «Справедливой России» Сергея Миронова, и Яна Лантратова, тогда депутат Госдумы, а сегодня — Уполномоченный по правам человека в России. Они обошли местные детские дома и выбрали двух малышей: двухлетнего Илью Ващенко и десятимесячную Маргариту Прокопенко. Первыми о том, что девочку удочерила семья Миронова, рассказали в 2023 году «Важные истории». В первых числах сентября дамы уехали через Крым, увозя с собой «трофеи». Чтобы всё выглядело прилично, коллаборанты оформили им доверенности. Подписи поставили назначенный оккупантами начальник областного департамента здравоохранения Вадим Ильмиев и и. о. главного врача Херсонского областного дома ребенка Татьяна Завальская. Инна Варламова (в центре), Яна Лантратова (справа от нее) и назначенная после оккупации главой Херсонского дома ребенка Татьяна Завальская (слева) в Херсонской области, 26 августа 2022 года. Фото: Яна Лантратова / Telegram. „ Маргариту вскоре удочерили, переименовали в Марину Сергеевну Миронову и изменили место рождения на подмосковный Подольск. Сейчас она растет в семье пожилого российского политика. А Дарина Репина всё это время ищет, бьется, шлет официальные запросы, обращается к мировым лидерам и параллельно пишет письма своей младшей дочери «на вырост». Письма, которые, она верит, Маргарита когда-нибудь прочитает. «Здравствуй, Маргарита. Мы ждем тебя. Мы рады, что наступил тот момент, когда ты читаешь эти строки. Я надеюсь, что ты сейчас в целости и сохранности, в здравии и сможешь к нам приехать. Мы будем очень рады, когда ты будешь с нами и сможешь обнять Аню, а я смогу обнять тебя. Я очень хочу почувствовать твой запах, потому что я помню, как ты пахла тогда в больнице, в детском доме. Это не забывается. И твои маленькие ручки… Мы сохранили для тебя много детских вещей, которые принадлежали Ане и Терезе. Эти вещи ждут тебя как символ нашей семьи. Рисунки, игрушки — мы всё бережем для тебя. Мы очень надеемся, что этот момент случится в ближайшее время. Мы тебя никогда не отпустим от себя». Согласно данным украинского государственного портала «Дети войны», созданного Министерством реинтеграции и Национальным информационным бюро при офисе президента Украины и собирающего информацию из всех известных источников, с февраля 2022 по май 2026 года 20570 несовершеннолетних украинцев были насильно вывезены в Россию. Малыши из колоний В довоенные годы у Дарины был прибыльный бизнес в Херсоне — прокат автомобилей. Ее машины ездили по всей Украине, и денег хватало на безбедную жизнь. Убедившись, что всё работает и можно подумать о чем-то большем, Дарина стала волонтером и одновременно спонсором в общественной организации «Жизнь» в Херсоне. Она помогала женщинам преодолевать трудные этапы жизни, когда родители либо мужья не принимали их решения родить ребенка. В сфере ее интересов были и женщины с малышами, родившимися в колонии. Большинство таких мам бросали детей при освобождении, потому что идти с ними было некуда. — Мы поддерживали мам психологически и финансово, организовывали прописку, помогали начать учиться или устроиться на работу, — рассказывает Дарина. — Социальные работники в местах заключения раздавали наши контакты женщинам, чтобы те обращались к нам в случае проблем. „ Однажды к Репиной пришла бывшая заключенная Яна Прокопенко. По словам Дарины, красивая, но очень несчастная молодая женщина. Она сказала: «Я хочу сделать аборт». Дарина ответила: «Яна, пойми, Бог тебя полюбил, дал тебе шанс материнства». Они долго разговаривали, и Яна согласилась сохранить ребенка в обмен на обещание, что Дарина всегда будет их поддерживать. Яна Прокопенко была наркозависимой. На седьмом месяце беременности из-за передозировки врачам пришлось делать срочное кесарево сечение, чтобы спасти ребенка. Родилась Анечка — маленькая, слабая, с едва бьющимся сердцем. Врачи не только выхаживали малышку, но и снимали ей алко- и наркосиндром, вызвавший задержку физического и психического развития. Новорожденная упорно цеплялась за жизнь и постепенно окрепла. Дарина с Аней и Терезой. Фото из личного архива Дарины Репиной. — Ане было почти три годика, — вспоминает Дарина. — Она жила с мамой, а наша общественная организация им помогала. Однажды мне позвонила воспитатель из детского сада и сказала, что девочка не пришла в садик. Оказалось, Яна убежала из-под нашего контроля и скрылась. Нашла я их только через полгода. Мама вместе с сожителем были под действием наркотиков. Оказалось, что у мужчины Яны открытая форма туберкулеза. И в этой грязной и мрачной обстановке — трехлетняя девочка, бледная и голодная. Я вызвала полицию и соцслужбу. Анечку забрали. Месяц девочка провела в больнице, потом ее отправили в детский дом. Дарина навещала ее два раза в неделю. Малышка приходила к ней в комнату свиданий и спрашивала: «Мама, ты же меня заберешь?» «Поехали домой» — Однажды я поняла, что не могу даже спать, пока Анечка где-то в детском доме, — продолжает Дарина. — Утром я сказала мужу, что хочу забрать ее к нам в семью. Эту идею он не поддержал, но для меня это уже не имело значения, мы с ним всё равно были на грани развода по другим причинам. Удивило, что высказалась против моя мама. Она выросла в детском доме, но при этом не хотела видеть в семье чужого ребенка. Говорила: «У тебя же есть собственный ребенок — дочь Тереза». Дарина приняла решение. И это был странный опыт: она оказалась в роли своих подопечных, которых никто не поддерживал в их желании иметь детей. Дальше были месяцы проверок и подготовка всех бумаг. Изучали доходы заявителя и условия проживания в ее доме. Репина чиновникам была известна: она несколько лет помогала детским домам, была спонсором некоторых крупных покупок, организовывала праздники для детей. Она заказывала автобусы и возила большие группы детей, например, на платные игровые площадки в ТРЦ «Фабрика». Для детей из детского дома в Олешках выкупала зал в кинотеатре, чтобы они могли посмотреть новый фильм. — До войны у меня был бизнес и три больших дома — я могла себе позволить помогать другим людям, — говорит Дарина. „ 13 февраля 2020 года Репиной отдали документы на опеку, она приехала в детский дом, Аня выбежала к ней навстречу. Дарина подарила ей большого плюшевого медвежонка и сказала главные слова: «Поехали домой». Дом был готов к встрече нового члена семьи: всё было украшено цветами, в собственной комнате Аню ждали новые игрушки. — 14 февраля Аня впервые проснулась в нашем доме, и мы считаем этот день ее вторым днем рождения, — продолжает Дарина. — Муж, конечно, сразу не ушел, но был очень недоволен. Постоянно гнобил меня: «Верни ее, верни ее!» Позже мы с ним окончательно разошлись. Морально мне было тяжело, но меня поддерживал святой отец Иоанн Гордиенко из Свято-Касперовского храма в Херсоне. Когда я разговаривала с маленькой Терезой, говорила: «Ты знаешь, какое мы с тобой доброе дело делаем. Мы любим девочку, у которой нет своих родителей. Дарить ей любовь — наша миссия». Так я пыталась настроить дочь, что Аня будет жить с нами. А она в ответ: «Мама, у меня будет младшая сестра?» Говорю, нет, она же тебя старше на месяц. «О, у меня будет старшая сестра», — так смешно обрадовалась Тереза. Сейчас девочкам уже по десять лет. Дарина забирает Аню из детского дома 13 февраля 2020 года. Фото из личного архива Дарины Репиной. Рождение Маргариты Жизнь Яны Прокопенко продолжала катиться под откос. Она родила мальчика Максима, его здоровье было в еще худшем состоянии, чем у старшей девочки. Во время войны мальчик был вывезен российскими военными вместе с другими детьми из херсонского детского дома. По словам Дарины, последняя информация об этом ребенке появлялась в 2024 году: она видела его фото и данные в базе для усыновления, которые опубликовал симферопольский детский дом «Елочка». У Максима есть родная бабушка, которая официально оформила над ним опекунство. Она ждет, когда россияне вернут украденного ребенка домой, чтобы он жил в родной семье. Прошло немного времени после рождения Максима, и Яна оказалась снова беременна. Дарина много с ней общалась, пытаясь убедить отказаться от наркотиков, но иллюзий уже не питала. Единственное условие, при котором Яна согласилась поберечь свой организм до родов, — обещание, что Дарина заберет новорожденную себе. „ Будущая приемная мама вместе со своими девочками, с которыми каждое лето отдыхала в Греции на море, ждали рождения сестрички и даже придумали ей греческое имя — Маргарита. 31 октября 2021 года, сразу после родов, Яна написала отказ, а Дарина одновременно с ней написала заявление на опеку. У нее было преимущественное право на этого ребенка, так как в ее семье уже жила родная сестра новорожденной. — Мы с дочками приехали в роддом, — вспоминает наша героиня. — Я увидела Маргариту и сразу поняла: наша девочка. Она была как новорожденная Анечка, только хорошо откормленная спокойная лялечка. На меня сразу нахлынули воспоминания: поразительное сходство! Конечно, старшая сестричка родилась недоношенной. А Маргарита… Знаете, это было Божье чудо: все органы в порядке, пальчики, ушки, глазки на месте. Я понимала, что у нее могут быть задержки психического развития, как у старших детей Яны. Но с Аней я всё это уже проходила, и меня это совершенно не пугало. Репина начала процесс оформления опекунства, но для новорожденных стандартного пакета документов недостаточно. Дарина пошла на курсы для опекунов грудничков. Она часто навещала Маргариту, ее всегда пускали, знали, что идет бюрократическая процедура, но скоро она закончится и девочка уедет в семью к старшей сестре. А пока из больницы малышку перевели в детский дом. Война. Разлука В феврале 2022 года документы на опекунство находились на финальной стадии оформления, а семья готовила дом к приему малышки. Но в конце месяца началась война. Дарина с девочками находились в Голой Пристани на левом берегу Днепра, а Маргарита — в детском доме на правом. Из-за войны речное и автомобильное сообщение между городами прекратилось, и Репина запаниковала, стала звонить в детский дом. Директор Елена Корниенко рассказывала, что происходит и где ее ребенок. В здании детдома не было хорошего укрытия. Баптистский пастор церкви «Голгофа» Павел Смоляков предложил свою помощь, и 58 детей в возрасте до четырех лет вместе с воспитателями перебрались в большой крепкий подвал под церковью. „ Военные искали малышей, в городе ходили слухи, что их хотят вывезти в Россию. Херсонцы знали, где прячутся дети, и приносили туда продукты. Дарина по телефону договорилась со знакомыми волонтерами, и с фабрики Danone детям возили молочные продукты. Из магазина «Ферма» — мясо и хлеб. Другие предприниматели давали питание, салфетки, памперсы, туалетную бумагу, воду и многое другое. Воспитанников прятали больше месяца. За это время десятерых малышей забрали родственники. В конце марта директора и некоторых сотрудников детского дома уволили за отказ сотрудничать с оккупационной властью. Управлять учреждением назначили врача-педиатра Татьяну Завальскую. И тогда в подвал пришли военные, потребовавшие вернуть детей в здание детского дома. Татьяна Завальская и Яна Лантратова, 21 августа 2022 года. Фото: Яна Лантратова / Telegram. — Тон нового директора был иным: она убеждала меня, что беспокоиться не о чем, с детьми всё в порядке, — вспоминает Дарина. — На вопрос, как мне теперь забрать Маргариту, она ответила, что я должна обратиться в военную администрацию и решить вопрос с опекой уже через новую власть. «Украина сейчас здесь никаких решений не принимает», — сказала мне Завальская. В то же время война становилась всё страшнее, обстрелы усиливались. Дарина решила вывезти Аню с Терезой, а за Маргаритой вернуться, когда уладит все вопросы с бумагами: у нее всё еще не было украинского решения о назначении опекуном. Она посадила девочек в машину, взяла кота, собаку и кое-какие вещи. Первого апреля семья выехала из Украины в Польшу и дальше — в Грецию. Похищение Маргариты — «Мама, мы же вернемся? Мы же не оставим там Маргариту?» — всё время спрашивала меня Аня, — говорит Дарина, почти плача. — Я объясняла, что мы не можем нарушить закон и нужно пройти все необходимые процедуры, получить документы. Если даже мы сейчас приедем в детский дом и украдем ее, мы не сможем с ней выехать из страны, нам придется всё время прятаться. Из-за рубежа Дарина продолжила общаться с Завальской, которая постепенно перешла на сухой официальный тон и всё чаще предпочитала не отвечать на звонки. Женщина вспоминает, что в августе у нее появилась невыносимая тревога, предчувствие чего-то плохого. „ В октябре 2022 года директор всё еще рассказывала Репиной, что планируется эвакуация детского дома в Крым и что вопросы по Маргарите нужно будет решать там. И лишь в 2023 году опекун узнала, что ей врали: девочку увезли в Москву еще второго сентября. — «Да что ты ее всё ищешь?» — спросила меня во время одного из последних разговоров Завальская, — вспоминает Дарина. — «Как зачем? Она мой ребенок, у меня заканчивается стадия оформления опеки (с началом войны многие юридические процедуры в Украине замедлились. — Прим. авт.). Ее ждет родная сестра» — «Была эвакуация, разбомбили колонну, — сухо бросила Завальская. — Пока списков нет, кто жив, а кто погиб». Это было очень страшно. Но я не поверила, что Маргарита погибла. Я продолжала звонить, хотя заподозрила, что ребенка в детдоме уже нет. В ноябре 2022 года произошла деоккупация Херсона. За три недели до этого российские военные вывезли всех детей из детских домов на территорию России. Дарина связывалась со знакомыми, чтобы они проверили детские дома. Она обзванивала больницы, но там не давали никакой информации: люди еще не отошли от страха оккупации. Но одна медсестра дала номер журналистки Виктории Новиковой из The Reckoning Project (международная инициатива, созданная после полномасштабного вторжения России в Украину в 2022 году и занимающаяся документированием военных преступлений и нарушений прав человека с целью дальнейшего их использования в международных судах и расследованиях). Новикова помогла ей найти Маргариту и рассказала детали, как именно были украдены дети. Главной зацепкой стала дата рождения девочки, которую Мироновы не изменили. — Знаете, я нутром чувствовала, что Маргарита не погибла, что меня пытаются обмануть, — говорит Дарина. — И когда я узнала, что она жива, у меня были сны, словно она рядом. Днем мы ездили на пляж, и в каждом бегающем и балующемся ребенке я видела ее. Я всё время ее искала. Маргарита. Фото предоставлено киберполицией Украины. «Я никогда от нее не откажусь» 28 ноября 2023 года Репина наконец-то получила документы, официально подтверждающие статус опекуна Маргариты Прокопенко. Теперь она пишет официальные запросы, но россияне ее игнорируют. Она писала Уполномоченному по правам человека в России Татьяне Москальковой, но теперь, когда эту должность заняла Яна Лантратова, непосредственная похитительница ее ребенка, стало непонятно: писать ей жалобы на нее саму? Дарина обращалась через сайт российского президента с требованием вернуть ребенка. Ответа нет. — Единственное, один раз со мной связалась российская социальная служба, уточнить данные по мне и Маргарите, — говорит Дарина. — Я подтвердила, что жду своего ребенка и у меня созданы все условия для ее комфортного проживания, готова забрать ее хоть сегодня. И снова тишина. В этот же период были опубликованы журналистские расследования «Важных историй» и BBC Panorama. На обвинения в похищении украинского ребенка Сергей Миронов отреагировал в социальной сети Х: «Фейк от украинских спецслужб и их западных кураторов. Я уже привык к информационным атакам. За всем этим стоит одна цель — дискредитация тех, кто занимает сегодня непримиримую патриотическую позицию. Зря стараетесь. Правда всё равно победит. И Россия доведет СВО до полной победы». «Новая-Европа» отправила Сергею Миронову свои вопросы (в частности, мы спрашиваем, зачем он изменил имя девочки и почему, если отрицает факт вывоза ребенка из другой страны, не сделает ей ДНК-тест, чтобы снять такие обвинения), но пока ответа не получила. Дарина обратилась в нидерландский фонд «Эмилия», который помогает вернуть украинских детей. Обращалась она и к властям Украины. Они ее поддержали информационно. Украинская киберполиция (межрегиональный территориальный орган Нацполиции Украины) взломала переписку Варламовой и прислала Репиной фото подросшей Маргариты. Дарина просила помощи и у американской администрации. Вместе с другими мамами и бабушками 17 ноября 2025 года Репина участвовала в пресс-конференции в Париже, требуя выяснить судьбу украинских детей и вернуть их домой. Сергей Миронов и Инна Варламова крестят усыновленную Маргариту Прокопенко. Скриншот из видео: ТСН / YouTube. — Ни один золотой унитаз, ни одна кастрюля черной икры не заменят родной сестры, — уверена Дарина. — Моей мамы уже нет. Но у меня есть мои дети, родная тетя и ее муж, родной брат. Это всё, что у меня осталось на земле. „ Россия лишила меня бизнеса, домов и даже ребенка. Маргарита — часть нашей семьи. И я понимаю, что россияне об этом давно знают. Я оправдывала Миронова с Варламовой в одном из интервью, полагая, что Завальская обманула их, сказав, что Маргарита сирота. Но уже пару лет они знают, что ее ищет законный опекун. И сейчас они нарушают все человеческие законы и принципы, нанося вред прежде всего девочке. Рано или поздно правда всплывет. С какими мыслями ребенок будет жить? «Меня украли, за меня решили, у меня были мама и родная сестра»? Я не думаю, что она их за это поблагодарит. Ни один университет, ни одна квартира в Москве не компенсирует ей того, что можем дать ей мы — настоящую семью, потому что всегда будет зов крови. Дарина вспоминает, как прошлой осенью в Греции они с девчонками подобрали бездомного котенка на дороге, чтобы его не сбила машина. Поймали, принесли в свой двор. Рядом есть парк со специально отведенным местом для бездомных котов, где их кормит весь дом. Котенок не захотел остаться в красивом домике рядом с домом, а ушел туда, где живут все коты, потому что это его корни, его природа. — И люди так же, — убеждена Дарина. — Какая бы ни была мама плохая, дети-сироты даже в хорошей приемной семье ищут своих родителей. Маргарита будет нас искать, понимаете? И она нас найдет. Может быть, лет через десять. Мы живем в цифровую эпоху, всё оставляет следы. Однажды она пришлет мне сообщение: «Дарина, это я». И она увидит, что мы за нее боролись. Не хотелось бы терять столько времени. Хотелось бы вернуть ее сейчас, пока еще можно всё исправить. „ Я много раз обращалась к Миронову с Варламовой: «Если вы ее любите, отдайте. Если сомневаетесь — давайте сделаем ДНК-тест». Я от нее не откажусь ни при каких обстоятельствах. Дарина призналась, что уже давно удочерила бы обеих сестер Прокопенко, но законы Украины во время военного положения запрещают эти процессы, чтобы исключить манипуляции с детьми-сиротами. Женсовет Ане и Терезе было по шесть лет, когда они вместе пошли в Греции в первый класс. Родственники Дарины говорили, что Аня не потянет школу, в лучшем случае — лет с девяти. Но мама верила в приемную дочь. Они много учились, занимались гимнастикой, делали массажи — это была работа по восемь часов в день. Дарина возила Аню на дельфинотерапию. А еще — постоянно на море: в воде ее состояние улучшалось на глазах. — Я ни секунды в ней не сомневалась, — гордо говорит Дарина. — И мы победили. Аня и Тереза в школе, 2021 год. Фото из личного архива Дарины Репиной. Сегодня девочки учатся наравне и говорят на трех иностранных языках: английском, греческом и французском. А еще у Ани открылся талант: она прекрасно поет. Впервые услышав их дуэт с Терезой, мама заплакала. В Греции семья бывала и раньше, каждое лето проводили на море. Здесь же ежегодно Аня ездила оздоравливаться в пансионат. В первый год войны Дарина традиционно повезла Аню в пансионат. — Чувствую напряжение в салоне авто, — рассказывает она. — Девчонки молчат, вцепились друг в друга. А пансионаты — они похожи на детские дома. «Девчонки, что с вами?» — спрашиваю. «Мама, ты же не отдашь Аню в детский дом, — едва сдерживая слезы, говорит Тереза. — Точно не отдашь?» Пришлось объяснять, что Аня, как и все предыдущие годы, будет оздоравливаться, а мама с сестрой — навещать ее каждую неделю. — Когда мы оформили документы, — продолжает Дарина, — пришла воспитатель пансионата, они вцепились друг в друга, обнимались, целовали щечки. Тереза: «Я вернусь за тобой», а Аня в ответ: «Я буду скучать». У меня самой слезы на глаза навернулись. Они по крови не родные, а приросли друг к другу, как два цветочка. Летом девочкам исполнится по 11 лет, и подростковая трудность характеров пробивается уже сегодня. Дарина рассказывает, что у каждой свой вкус, свои желания. Например, потребовали для комнат разный дизайн. Иногда ссорятся и что-то бубнят недовольно. — «Эй, женсовет, что не поделили?» — кричу им, — улыбается Дарина. — Смешные очень. Но они взрослеют, стали мне больше помогать. Разделили обязанности, кто где пылесосит, кто что моет. И мне стало легче. По словам Дарины, бывший муж постоянно говорил ей, что Аня больной ребенок и она не справится с ее воспитанием. Требовал вернуть девочку в детдом. А потом родилась Маргарита, и Дарина сказала, что теперь и она будет жить с ними, на что муж рассердился: «Ты что, весь детдом сюда притащишь?» — Была бы возможность, я бы еще детей в свой домашний уют привела, — говорит Дарина. — У меня был большой дом в Голой Пристани — 150 кв. м. Плюс я как раз достроила еще один — 300 кв. м. Это был замок моей мечты: два санузла, пять спален. Я думала, что три дочки будут жить на втором этаже, каждая в своей комнате, а мы с мамой внизу. И мы будем счастливы своим «женсоветом». „ Я успела обустроить все комнаты. В ожидании Маргариты поставила люльку... Дом сгорел в оккупированном городе, мамы больше нет, а младшую дочь выкрали оккупанты. Взлом без кражи Осенью 2024 года семья Репиной арендовала новую квартиру в Афинах, но сразу не заехала — почти месяц ждала подключения счетчиков. В этот период неизвестные мужчины приходили к администратору дома, интересовались, где жильцы. В ноябре, вскоре после заселения семьи, кто-то вскрыл квартиру и перерыл все вещи. Квартира Дарины в Греции после взлома. Фото из личного архива Дарины Репиной. — У меня лежали драгоценности, золотое колье весом 75 грамм, но их не тронули, — говорит Дарина. — Искали, я думаю, документы Маргариты. Или образцы ДНК Ани, например, волосы в расческе. Предполагаю, что это связано с моим требованием провести ДНК-экспертизу Ани и Маргариты. Если российская сторона утверждает, что Марина Миронова — это не моя Маргарита, тогда пусть это докажут. Я предлагала приехать в любую третью страну и там провести исследование. Президент Зеленский помог мне даже оформить паспорт для Маргариты, потому что была надежда, что россияне согласятся, мы сделаем анализ где-нибудь в Турции или Катаре, и я вернусь оттуда в Грецию уже с Маргаритой. Но нам никто так и не ответил. „ 26 марта 2026 года в Греции неизвестные взломали автомобиль Дарины Репиной, но ничего не украли — даже документы на машину и техника преступников не заинтересовали. Тогда стало понятно, что кто-то постоянно следит за семьей Дарины, и насколько далеко может зайти этот кто-то, предположить сложно. — Многие меня осуждают: «Зачем ты за нее бьешься, она уже живет в другой семье? Ты ей жизнь ломаешь», — говорит Дарина. — Чем? Тем, что мы хотим быть всей семьей вместе? Сегодня Миронов — богатый политик, а завтра он никто, нищий. Деньги ничего не решают, и я очень надеюсь, что смогу сама за руку повести Маргариту в первый класс. Я устала, но не сломлена. Моя вера не даст мне потерять себя. А если меня не станет, мои девочки продолжат ждать сестру. Они все — моя сила и энергия. Моя мама и другие родственники выросли в детских домах. А я детей оттуда забрала и изменила нашу семейную карму. Дарина вместе с девочками и своим женихом нарисовали картину: цветные ладошки — контуры их рук, но одна осталась не разрисована — они оставили ее пустой, чтобы Маргарита вернулась и раскрасила ее сама. — Когда мне прислали документы Маргариты, я сделала две татуировки: на одной руке — Amor, на другой — fati, что означает «Люби свою судьбу», то есть принимай все испытания, уготованные жизнью, — говорит Дарина. — Испытание неизвестностью я уже прошла, теперь у меня этап ожидания, и он как каторга. Но я точно знаю, мои дети — это моя судьба, и я никогда не откажусь от Маргариты. Картина, которую нарисовала семья Дарины. Ладошку Маргариты оставили пустой. Они ждут, что она вернется и сама ее раскрасит. Фото из личного архива Дарины Репиной.