TASS English
기타
정치
At least five more drones destroyed while approaching Moscow — mayor
First responders are working in areas where fragments fell
🇷🇺 러시아 · "ONDER" · 총 9건
필터 보기현재 지수
50.0
0 = 부정 우세
50 = 중립
100 = 긍정 우세
최근 7일 기준 1,520건을 분석한 결과, 뉴스 심리지수는 50.0(균형)입니다. 긍정 0건(0.0%)·중립 1,520건(100.0%)·부정 0건(0.0%)이며, 중립 비중이 뚜렷하게 높습니다. 성향 지수는 종합 0.0(중도 균형)입니다.
First responders are working in areas where fragments fell
First responders are working on the site
Israeli forces are targeting rescuers in the city of Nabatieh as they move deeper into southern Lebanon, RT’s Ali Rida Sbeity reports Read Full Article at RT.com
The US military has covertly guided 70 cargo ships through the Strait of Hormuz, most with their transponders turned off, a report says Read Full Article at RT.com
The Russian president noted that phytosanitary standards in the EAEU countries are much stricter than in the EU
The US Vice President expressed hope that Iran would agree not to develop nuclear weapons as part of a potential agreement with the United States
Vessels pass through the strait with their transponders switched off
First responders said 32 people had been discharged for out-patient treatment
Скульптура Гриши Брускина в Российском павильоне во время 57-го Венецианского биеннале 2017 года. Фото: Alamy / Vida Press . Недавнее обсуждение акции против российского павильона на Венецианской биеннале как две капли воды похоже на все предыдущие дискуссии о российской оппозиции в изгнании. Чем занимается эта оппозиция? Помогает ли она остановить войну или, наоборот, продлевает ее? Почему смеет говорить о России и за россиян? На какие деньги всё это организуется? Разговор буксует вокруг одних и тех же вопросов и понятий, которые, впрочем, не приводят ни к пониманию, ни к выработке новых стратегий. Претензии к уехавшим перекрываются не менее гневными претензиями к оставшимся. Не прекращается соревнование мнений о том, чья позиция более антивоенная, а также кто лучше понимает, что происходит в стране. Все перекидываются неологизмами-обзывательствами, одно хлеще другого. Белые пальто. Не-все-так-однозначники. Грантососы. Как выбраться из этого замкнутого круга к какому-то осмысленному разговору? Эмоциональный запал, пропасть между разными группами и позициями, смещение границ разрешенного дошли до того состояния, когда надежд на диалог становится всё меньше. Однако есть понятие, которое, в отличие от оскорблений, почти никогда не звучит в интернет-баталиях и обращение к которому может как минимум частично объяснить, что происходит в остатках российского публичного поля и о чем все так яростно спорят. Это понятие гражданства — в том смысле, в котором его понимают социологи. Акция Pussy Riot и Femen около российском павильоне во время Венецианского биеннале, 8 мая 2026. Фото: Independent Photo Agency / Alamy Live News / Scanpix / LETA. В современной социальной теории «гражданство» рассматривается широко. Это не только непосредственный легальный статус, закрепленный государством в официальных документах, типа паспорта и законов, и через определенные процедуры. В понятие «гражданство» включают всё разнообразие практик, при помощи которых идет взаимодействие общества и государства по вопросам, связанным с личными правами, государственными решениями и вообще происходящим в стране. Кто имеет и не имеет права высказываться о политике своей страны? Кто считается в глазах государства и общества полноценным россиянином (немцем, чехом, британцем), а кто нет? Ответы на эти вопросы — о законах, официальном языке, распространенных представлениях — в совокупности создают индивидуальный опыт гражданства у каждого человека в уникальных политических и исторических условиях. В таком прочтении гражданство, которое на бумаге у всех может быть одинаковое, на практике зачастую таким не является. Вот несколько примеров. Скажем, некое государство ведет агрессивную пропаганду, что определенное меньшинство в нем (к примеру, евреи), даже если обладает теми же паспортами, что и остальные, на деле не является частью народа, что оно не имеет право высказываться о своих правах и проблемах и вообще должно радоваться, что его как-то еще терпят, — и социологи скажут: гражданский статус этого меньшинства будет отличаться от статуса других групп. Ведь и государство, и люди, подвергшиеся агрессивной пропаганде, не будут видеть в меньшинстве таких же граждан, как и они сами. Гражданство может разниться по гендеру, из-за чего в социологи появился отдельный термин — гендерное гражданство. Если государство начинает утверждать, что настоящие мужчины-граждане — это те, кто готов в любой момент пойти за него на войну (и совершенно не нужно обсуждать с обществом, на какую, необходима ли эта война, кому она нужна), а женщины — те, кто рожает на благо общества не менее семи детей, то у мужчин и женщин будет в глазах такого государства разный гражданский статус. И те и другие будут рассматриваться как инструменты контроля и манипуляции, т. е. их гражданский статус на практике сокращен: мужчины, отказывающиеся воевать, и женщины без детей оказываются как бы неполноценными гражданами, чем-то даже подозрительными, против них оправдано даже вводить санкции. Но цель этого контроля и его влияние на индивидуальные жизни будет сильно различаться по гендерному признаку. Путинское государство многие годы занимается двумя основными процедурами, связанными с дефиницией гражданства. Первая — сокращение числа людей, которых можно считать настоящими гражданами России (даже если, опять же, у них у всех одинаковые паспорта). Вторая — сокращение самого наполнения понятия настоящего «гражданина», тех действий, которые его определяют и которые ему позволены. Радикальный пример тут — введение в 2023 году закона об аннулировании гражданства для тех, кто приобрел его не по рождению, разработанного, очевидно, для того, чтобы у государство было больше контроля над жителями оккупированных территорий и получившими гражданство украинцами, а также мигрантами. „ Это вполне официальное разделение граждан на две категории: тех, для кого гражданство стабильно вне зависимости от поведения, и тех, кто как бы всё время находится в состоянии испытательного срока, во время которого его можно в любой момент «уволить» из граждан, сделать человеком без паспорта. Только, в отличие от испытательного срока на работе, этот длится всю жизнь. Фото: Ярослав Чингаев / Агентство «Москва». Не менее радикальным в плане изменения смысла гражданства стал указ 2025 года, обязывающий мужчин-соискателей ВНЖ и гражданства России из сразу нескольких категорий заключать контракт с Министерством обороны. Этот закон открыто ставит знак равенства между участием в войне и гражданским статусом для мужчин. Милитаризация всех сторон общественной жизни находит свое проявление и в дефиниции гражданства, теперь и на уровне закона, проводя еще одну, гендерную, границу в обществе. Я привела два примера последних лет, но и до 2022 года российское государство производило разные манипуляции, направленные на то, чтобы переформулировать гражданство в России, просто менее очевидные и не всегда закрепленные в законах. «Не нравится вам страна, ну и уезжайте», — этот популярный сентимент, активно насаждаемый путинской пропагандой с 2010-х, является ярким примером того. В подобной риторике гражданин — этот тот, кто остается со своей страной, что бы ни происходило, что бы ни творило ее руководство. Государство в этой концепции словно барин распоряжается судьбой своих граждан и не подотчетно им. Народу позволено испытывать слияние с государством, патриотические чувства, гордость. Помимо этого разрешено молчание, молчаливое несогласие. Но никак не открытое недовольство. Человек, критикующий власти, перестает быть «правильным» гражданином, он не нужен ни государству, ни обществу и должен искать другого гражданства для себя. И это, кстати, только его проблема. Подобная концепция гражданства начала формироваться в России до полномасштабного вторжения в Украину, но с 2022 года происходит ее постоянное расширение и радикализация. Недовольных всеми способами вытесняют из страны, места в обществе им почти не осталось. При этом при пересечении границы, даже оставаясь гражданами РФ по паспорту и не имея другого, уехавшие как будто теряют последние крохи своего гражданского статуса. „ Пропаганда не устает повторять: уехавшие — предатели, они ничего не понимают в том, что действительно происходит в стране, они продались другим государствам, стали по сути их подданными (даже если в реальности ни о каком легальном подданстве речи нет). А значит, у них нет даже малейшего права на высказывания о своей стране, о ситуации. Пусть помалкивают и радуются, что им всё еще продлевают документы. А иногда не продлевают — и вскоре консульские услуги для уехавших могут вообще ограничить. Элла Россман. Фото: wonderzine.com. Когда я вижу очередной пост или статью о «моральном банкротстве» россиян в изгнании, о том, как, пересекая границу, они моментально перестают понимать что-либо о России, как они неправильно протестуют или не у правильных людей деньги берут, я думаю о гражданстве. Пишущие подобные комментарии — считают ли они этих россиян гражданами одного с ними государства или для них они превратились в странных внешних субъектов, зачем-то лезущих в их дела? Они не соглашаются с их способом протеста против российской политики — или пытаются отказать им в самом праве протестовать, высказываться, формулировать позицию? Кто уехавшие для них, какого рода граждане? Как они видят свой собственный гражданский статус в России? Как относятся к постоянному сокращению этого статуса? Например, к необходимости возвращения к непубличной речи, эзопову языку, намекам вместо прямой публичной критики? (Впрочем, надо сказать, в новой путинской концепции гражданства для прямой критики всё же есть свои субъекты — это уехавшие, их как раз, в отличие от государства, можно критиковать при полном сохранении и даже упрочении своего гражданского статуса.) А что если сделать мыслительный эксперимент и предположить, что оппозиционеры в изгнании являются такими же гражданами, что и оставшиеся россияне, а также те, кто постоянно курсирует через границу? Вспомнить, что эти люди всё еще говорят и пишут по-русски, обладают теми же паспортами и да, неравнодушны к судьбе своей страны, с которой непосредственно связаны их жизни. Что если предположить, что будучи такими же гражданами, как оставшиеся, оппозиционеры в изгнании могут выбирать, как — в качестве части гражданского общества — высказываться по политическим вопросам, какие акции устраивать, с кем вступать в союз? В конечном итоге это всё вопросы о том, кому и как решать, кто полноценный гражданин, а кто нет. Стоит ли отдавать эти вопросы полностью на откуп государству и стоит ли следовать за ним в своих ответах? Подобные вопросы не сделают действия оппозиции в изгнании ни правильными морально, ни удачными стратегически, ни результативными. Но, кажется, могут поменять модус дискуссии.