TASS English
기타
정치
Putin calls high quality of life prerequisite for demographic growth
The head of state noted that people's knowledge, qualifications, and ability to master advanced technologies determine the country's sovereignty
🇷🇺 러시아 · "LIFE" · 총 27건
필터 보기현재 지수
50.0
0 = 부정 우세
50 = 중립
100 = 긍정 우세
최근 7일 기준 1,568건을 분석한 결과, 뉴스 심리지수는 50.0(균형)입니다. 긍정 0건(0.0%)·중립 1,568건(100.0%)·부정 0건(0.0%)이며, 중립 비중이 뚜렷하게 높습니다. 성향 지수는 종합 0.0(중도 균형)입니다.
The head of state noted that people's knowledge, qualifications, and ability to master advanced technologies determine the country's sovereignty
The head of state noted that they were improving the quality of life of people in Russia and in dozens of countries of the world
The developers specify that the uncrewed boat is designed to deliver the PSN-20 inflatable life raft to the site of an accident in a folded state, tow small surface objects to the site of an accident
A US executive order is stripping Cuba of its tourism lifeline. Melià and Iberostar have quit, card payments shut down this week, and airlines are cutting routes as Washington's sanctions bite deeper.
"A new nuclear energy platform is a clean, safe, economically competitive source that strengthens the non-proliferation regime," cientific director of Rosatom's Proryv (Breakthrough) project Yevgeny Adamov stated
"Whether the enriched uranium is transported to Russia or is down blended with other material within Iran, they are both good solutions to what is a looming nuclear proliferation problem," Thomas Countryman said
According to the CFR’s statement, Alexander Kamyshin has in numerous interviews, public statements and messages posted on his social media accounts, called for continued military strikes on Russian cities
Aleksandar Vulin expressed confidence that the president would remain a part of Serbia’s new political life
В начале марта 2026 года, пока издатели и книготорговцы лихорадочно торопились поставить на любые книги, содержащие упоминания наркотиков (пощады не дождались даже книги о Пушкине и медицинские учебники), соответствующую маркировку, Сергей Лукьяненко обнаружил в списке и себя — рядом с Чаком Палаником, Стивеном Кингом, Говардом Лавкрафтом и другими. Но его переполнила не гордость, а недоумение. Ведь маркировку наложили на его подростковую книгу «Рыцари Сорока Островов» — первый опубликованный роман, софт-версия «Королевской битвы», где подросткам нужно сражаться друг с другом, перемещаясь с острова на остров. Журналисты быстро нашли фрагмент, за который книгу пометили восклицательным знаком: там командир отряда интересуется прошлым героя, который продавал на Земле наркотики. Фрагмент написан с осуждением, но проверку-то книг делает ИИ. А нейросети всё равно, чью книгу она проверяет, Лукьяненко, Быкова или Симоньян, — главное, чтобы запретных слов там не было. Нейросеть не знает, что «Рыцарей Сорока Островов» написал двадцатитрехлетний дебютант, для которого роман стал входным билетом в профессию. Книга была закончена в 1990 году и вышла в 1992-м, и за ней стоял не будущий охранитель и пропагандист, а просто очень способный молодой фантаст из казахской провинции. Уже тогда, впрочем, у него проступала одна особенная черта: воюющих и гибнущих подростков юный Лукьяненко описывал без ужаса — как нечто логичное, почти естественное. Писатель Сергей Лукьяненко на научно-практической конференции «Большой стиль — 2025», Москва, 16 октября 2025 года. Фото: Сергей Савостьянов / ТАСС / Profimedia. Дорога в Голливуд Лукьяненко был врачом: окончил Алма-Атинский медицинский, работал психиатром в психоневрологическом диспансере и писал в свободное время. По собственному признанию, если бы не писал, так и работал бы врачом, хотя профессия его тяготила. С конца восьмидесятых его рассказы и повести расходятся по толстым журналам фантастики — «Уральский следопыт», «Молодая гвардия», — а сам он входит в плотное сообщество жанра: семинары, фестивали, премии. В 1996 году, уже на волне первой популярности, Лукьяненко перебрался в Москву, где большие издательства поставили его тексты на поток. К концу десятилетия его читали уже все, кто интересуется фантастикой на русском. По сути, Лукьяненко удалось то, чему его русскоязычные коллеги могли только позавидовать: посреди дикого рынка, еще только встающего на путь от пиратства до полноценного книгоиздания, посреди моря переводной фантастики он смог стать популярным. Всё из-за специфического подхода. „ Лукьяненко никогда не был первооткрывателем. Он был блестящим переупаковщиком: брал готовый жанровый материал — американский киберпанк, светлую подростковую прозу Крапивина, мифологию Стивена Кинга — и пересобирал под русского массового читателя, ловко, увлекательно и без особого пиетета к источникам. Критики-снобы видели в этом вторичность (на фоне Гибсона и Стругацких, фыркали самые злые, он выглядит не младшим братом, а пигмеем), но именно эта всеядность и сделала его таким читаемым: он умел взять чужую находку и довести ее до состояния, в котором ее проглатывали миллионы. Еще Лукьяненко хорошо уловил специфический российский ресентимент. Жесткий приход рынка в Россию и зависимость от экспорта энергоресурсов, потеря статуса империи создают тоску по былому величию и ожидание будущего возрождения, когда Россия «встанет с колен». В романе «Звезды — холодные игрушки» 1997 года земляне также развязывают галактическую войну, чтобы вернуть себе имперский статус. Там даже упоминается война России с Украиной 2009 года, когда потопили военный корабль — правда, не российский, а украинский, «почти готовый авианосец “Гетман Мазепа”». Этот момент Лукьяненко будет предъявлять как доказательство своей прозорливости: вот, мол, я еще в девяностые всё предвидел, потому что в Украине рос национализм. До того он, впрочем, сравнивал писательский скилл с дробиной: если выстрелить дробью по мишени, какая-то дробина да попадет в цель. Несмотря на то что Украина и Донбасс стали со временем едва ли не центральной темой выступлений и текстов Лукьяненко, никакой личной ненависти в ранние годы писатель к ним не испытывал. Подход чисто советский — или имперский, если угодно: себя он, как рассказывал в 2018-м, долго определял «скорее как советского человека», а Украину «воспринимал как часть нашей родины — точно так же, как Казахстан, Казань, Москву и прочие города и республики». Для выросшего в позднем СССР человека из многонациональной семьи (мать татарка, отец наполовину русский, наполовину украинец) чувство вполне понятное, даже типичное. Перелом, по его же хронологии, наступил в 2014-м, с «русской весной», но дело было не в обиде, а в оптике, которая никуда не делась с советских времен. В 1998-м до вторжения в Украину было далеко. В этом году вышел самый известный роман Лукьяненко «Ночной Дозор». Под обыденной Москвой прячется Сумрак, мир магов-Иных, поделенных на Свет и Тьму. Стороны связаны договором: ни одна не должна взять верх. Вампиры получают лицензии на кровь, колдовство регламентировано, каждое действие Света уравновешивается дозволенным действием Тьмы. Свет тут, впрочем, не светел. Светлые маги манипулируют людьми и жертвуют пешками не реже Темных — разница лишь в том, что делают они это по лицензии и в свой черед. Само устройство мира к этому и сводится: чтобы наказать Тьму за нарушение, Свет обязан выдать ей встречную лицензию — разрешить ответное зло, иначе рухнет равновесие. Добро здесь не побеждает зло, а делит с ним смену. Лукьяненко, мечтая о гармонии, описал не мир без насилия, а контору, которая выдает на него разрешения. Константин Хабенский в фильме Тимура Бекмамбетова «Ночной Дозор», 2004 год. Фото: Bazelevs / Alamy / Vida Press. «Ночной Дозор» сделал автора действительно знаменитым, но тут сработало и время. Экранизацию затеял «Первый канал», а снимать позвали Тимура Бекмамбетова — человека из рекламы, прославившегося роликами банка «Империал» — теми самыми, со «всемирной историей». Он перенес в кино рекламную пластику: быстрый монтаж, трюки, грузовик, делающий сальто над ночной Москвой. „ Вышедший в 2004-м «Ночной Дозор» задним числом назвали первым российским блокбастером — и дело было не только в художественных достоинствах. На тот момент почти всё российское кино приносило убытки; «Дозор» первым доказал, что у постсоветской культурной индустрии может быть касса. Он попал в нерв эпохи: страна на нефтяных деньгах хотела верить, что у нее снова всё свое и большое, — и получила свое большое кино про тайную службу, держащую порядок в Москве. История про договор, равновесие и силовиков в плащах бесшовно легла на время укрепления вертикали. Дальше всё пошло по нарастающей. «Кинодозоры» переводили на английский — Heinemann в Британии, Miramax в США; какое-то время Лукьяненко оставался едва ли не единственным российским фантастом, которого всерьез издавали на Западе (позже самым известным русскоязычным фантастом станет Дмитрий Глуховский — по иронии судьбы либерал, не имперец). «Дневной Дозор» вышел следом, в 2006-м, собрал кассу — а дальше Бекмамбетова заметил Голливуд. Он снял с Анджелиной Джоли и Джеймсом Макэвоем триллер «Особо опасен» о тайном обществе киллеров, запустил свою международную карьеру, и до третьего «Дозора» руки у него так и не дошли. «Сумеречный дозор» так и не сняли. Режиссер Тимур Бекмамбетов на красной дорожке перед премьерой фильма «Mercy» в Мехико, Мексика, 17 января 2026 года. Фото: Jose Mendez / EPA. В 2008-м, освободившись после «Особо опасен», Бекмамбетов не горел желанием браться за третий фильм; в 2016-м обещал, что он «всё-таки появится, наверняка»; в 2019-м заверял, что «рано или поздно» вернётся и что у него «не просто надежда, а уверенность». В 2021-м году Бекмамбетов увлекся форматом screenlife — когда на протяжении всей картины действие происходит на экране смартфона и ноутбука — и обещал заняться третьей частью «Дозоров», если ему удастся адаптировать книгу под этот формат. Пять лет спустя никаких новостей об этом так и нет. Лукьяненко отсутствие новой экранизации объяснял по-своему. По его мнению, Голливуд франшизу сознательно задушил: американцы, мол, выкупили права и похоронили проект, испугавшись конкурента, — ведь «Ночной Дозор» собрал в мире под сто миллионов при бюджете в пять, и зачем им русские, способные зарабатывать больше при копеечных тратах. Но с фактами эта версия расходится: права на экранизацию всё еще принадлежат Бекмамбетову и «Первому каналу», и происки враждебного Запада тут, при всей дотошности, можно увидеть только в желании поработать со знаменитым режиссером, которым не в последнюю очередь благодаря «Дозорам» стал Бекмамбетов. Остальные попытки экранизировать его прозу подтверждали простую вещь: без Бекмамбетова она тускнеет. «Черновик» 2018 года прошел незаметно, прочие проекты не двигались дальше анонсов. Сила Лукьяненко была в придуманных мирах, не в кинематографичности сюжетов; «Дозоры» сработали потому, что режиссер добавил к ним свое: энергию, монтаж, ночную Москву. Стоило убрать Бекмамбетова, и оставалась крепкая, но не киногеничная фантастика. Человек-индустрия в кино оказался заложником одного постановщика — и к концу нулевых эта часть его империи тихо исчезла. Оживет она только через полтора десятилетия. Сергей Лукьяненко представляет свою книгу «Последний Дозор» на фестивале в Московском доме книги, 11 августа 2006 года. Фото: Алексей Панов / Спутник / Profimedia. Дорога в Мариуполь Всё это десятилетие, пока продавались тиражи и шли экранизации, Лукьяненко-публицист дрейфовал в ту же сторону, что и страна. Во время войны с Грузией он высказывался за то, чтобы «вбомбить ее в каменный век». Открыто назвал себя консерватором и имперцем. В 2008 году Лукьяненко дошел в ультрапатриотизме до того, что был вынужден удалить свой ЖЖ после резкой критики его поста. В нем «доктор Ливси» (псевдоним Лукьяненко взял в честь благородного дворянина из «Острова сокровищ») цитировал новость о гибели в США российского ребенка, которого приемный отец забыл в машине на жаре, и призывал запретить усыновление американцам детей из РФ. Позже его пожелание исполнится: соответствующий закон примут в 2012 году в ответ на санкционный «список Магнитского». После Майдана Лукьяненко запретил переводить свои книги на украинский и объявил, что больше не приедет в Украину; в блоге писал, что «Киев и вся Украина — часть единой великой России». В мае 2017-го съездил с семьей в аннексированный Крым, выложил фотографии — и украинский «Миротворец» внес его в базу как «украинофоба» и «пропагандиста Новороссии». Лукьяненко отшутился: «Спрятался под стол и рыдаю. Нет, конечно, — компания прекрасная, мне с ними веселее, чем на тех нацистских шабашах, что проводятся на Украине». Превращение, которое многим потом покажется внезапным, заняло пятнадцать лет и шло параллельно с превращением самой страны. Так что 24 февраля 2022 года Лукьяненко не пришлось ничего в себе менять. В первые же дни он публично объяснил вторжение так, будто готовил эту мысль годами: «Военная операция на Украине не начало войны, а ее завершение». Войну, по его версии, давно начала сама Украина, «выкармливая нацизм» и «воспитывая ненависть к русскому языку», а Россия лишь доводит дело до конца. В интервью тех дней он повторял, что Украину «целенаправленно собирали на войну», что это новый «поход объединенной Европы на Россию». Знакомый сюжет: тот же, что в «Звездах — холодных игрушках» четвертью века раньше, только теперь не на бумаге. При этом он искренне считал систему разумной. „ Рассуждая в конце февраля 2022-го о допустимых мнениях, Лукьяненко вывел шкалу: против войны высказываться «можно, у нас демократия»; желать победы Украине — «гнусноватенько, но в целом тоже можно, ибо свобода слова». Человек всерьез размечал границы дозволенного инакомыслия в стране, где за антивоенные посты уже давали сталинские сроки, и верил, что граница проведена осмысленно, что система отличает допустимое от недопустимого. Эта вера ему в итоге аукнулась. Сергей Лукьяненко во время автограф-сессии в Праге, Чехия, 6 ноября 2018 года. Фото: Roman Vondrous / CTK Photo / Alamy / Vida Press. Дальше тон твердел по мере того, как российскую армию громили. Когда в октябре 2022-го в ответ на потерю Херсона Россия накрыла украинские города ракетами, Лукьяненко отреагировал коротко: «Наконец-то. Фашистские мрази должны отправиться в ад» (в ходе налета ракета прилетела в том числе на детскую площадку). В том же октябре он пришел на RT, в эфир к Антону Красовскому, — и именно в том интервью Красовский предложил топить и жечь украинских детей, не желающих считать себя русскими. Маргарита Симоньян эту тираду Красовскому не простила и уволила с канала. Лукьяненко же в моменте оказался более открыт: он мягко поправил собеседника, заметив, что «на Руси для воспитания традиционно использовали розги». Сам Лукьяненко позже назвал его слова «провокативными», то есть осудил форму, не суть. Розги остались. Но Лукьяненко был не просто говорящей головой — он встраивался делом. К культурной войне он подключился раньше многих: еще в сентябре 2019-го, за два с половиной года до вторжения, приехал в Донецк на фестиваль фантастики «Звезды над Донбассом». Фестиваль придумали сами фантасты вместе с главой Общественной палаты ДНР Александром Кофманом, и имя Лукьяненко было там самым громким. Для писателя, живущего с тиражей и западных переводов, поездка в непризнанную республику была политическим жестом с понятной ценой: от западных контрактов придется отказаться. Он приезжал снова; фестиваль наладил выпуск ежегодных сборников с названием «#ДонбассЖивёт». После 2022-го это движение переехало вслед за армией. В мае 2024-го «Звезды над Донбассом» прошли в Мариуполе — городе, который российские войска за два года до того сровняли с землей. Под куполом университета имени Куинджи собрались полтысячи литераторов, актеров и музыкантов и учредили Всероссийскую ассоциацию творческих деятелей «Россия. Образ будущего», задуманную, по словам Кофмана, как ответ на «культуру отмены» Запада и противовес тем, кто «сбежал за рубеж и поливает Родину грязью». Главой ассоциации избрали Лукьяненко. «Перед собой я вижу огромный зал, где все свои, — сказал он делегатам. — Я очень рад, что мы живем в одной стране». Сказано это было в Мариуполе — городе, который сделали «одной страной», предварительно разрушив. Сергей Лукьяненко на научно-практической конференции «Большой стиль», Москва, 16 октября 2025 года. Фото: Сергей Савостьянов / ТАСС / Profimedia. Дорога в Сумрак К середине двадцатых Лукьяненко собрал, кажется, все мыслимые общественные посты разом. Член Общественной палаты. Председатель Ассоциации союзов писателей и издателей России — головной литературной структуры, через которую идет государственная поддержка словесности. Глава мариупольской ассоциации «Россия. Образ будущего». А осенью 2025-го он возглавил жюри новенькой Всероссийской премии научной фантастики, учрежденной под эгидой Союза писателей и при участии госкорпорации «Росатом»: ядерное ведомство взялось награждать фантастов, и судить их позвали Лукьяненко. Любопытно, как организаторы объясняли смысл затеи. Фантастика, говорили со сцены, ценна не предсказаниями, а «целеполаганием»: она «задает вектор», смотрит вперед и проектирует будущее. То есть фантаст в этой системе уже официально не занимается творчеством и не размышляет о настоящем художественными средствами, а выполняет госзаказ на футурологию. Теперь под это выделены премиальный фонд и логотип «Росатома». Чем он во всех этих структурах занят? Тем же, чем государство, — распределением и присмотром. Ассоциация союзов писателей и издателей раздавала гранты и решала, какая литература достойна поддержки (она влилась в обновленный Союз писателей Мединского). И, как положено в такой системе, аппарат включился против чужих. Весной 2026-го «Московский комсомолец» опубликовал заметку Ивана Волосюка про то самое попадание «Рыцарей Сорока Островов» в наркосписок. Среди прочего Волосюк вопрошал: «И, может быть, Лукьяненко в нынешней правоприменительной ситуации не стоило “нарываться” на более серьезные ограничения, в сравнении с которыми любые маркировки покажутся шелухой от семечек?» Непонятно, что он имел в виду (никаких других ограничений на Лукьяненко наложено не было), зато реакция самого писателя была мгновенной: Ассоциация творческих деятелей и фестиваль «Звезды над Донбассом» объявили, что прекращают всякое сотрудничество с изданием до тех пор, пока его автор остается в штате. Структура, учрежденная два года назад как «ответ на культуру отмены», которую злодейский Запад устроил против России, сама потребовала отменить журналиста — за статью. Фото со съемок фильма «Рыцарей Сорока Островов». Источник: пресс-служба Wink / БК Медиа. При этом Лукьяненко всерьез сокрушается, что хорошей фантастики стало мало. Винит он в этом рынок: молодежь, говорит он, ушла на Litres и Author Today, в «потогонную систему» погони за подписчиками, которая мешает работать серьезно. Более близких причин упадка фантастики он не называет. Но фантастика, по принятому определению, — это литература про иное: про мир, устроенный не так, как наш, про любовь, политику и тело, какими они могли бы быть. А Лукьяненко сделался лицом государства, для которого «иное» — состав преступления: немыслимо, чтобы человек любил человека своего пола или сменил пол. Трудно фантазировать там, где фантазия поражена в правах. Ирония даже плотнее, чем кажется. В 1999 году Лукьяненко написал роман «Геном» — про далекое будущее, генетически переделанных людей, империю и звездных рыцарей. Среди героев там есть Пак Генералов, гей, — и в придуманном Лукьяненко мире это никого не занимает, просто черта персонажа, одна из многих. Тогда так было можно. Фантастика и была тем местом, где можно всё: любой гендер, любая любовь, любое устройство мира, потому что это вымысел, территория без правил. Сегодня тот же эпизод подвел бы роман под закон об «ЛГБТ-пропаганде», а самого автора — под штраф. Свой «Геном» Лукьяненко в нынешней России написать бы уже не смог. И уж совсем не сходятся концы с концами, если присмотреться к судьбе самой маркированной книги. В мае 2026-го, через два месяца после того, как «Рыцарей Сорока Островов» внесли в наркосписок, онлайн-кинотеатр Wink объявил о начале съемок сериала по этому роману. Снимает Ким Дружинин, режиссер «28 панфиловцев» — главного патриотического боевика десятилетия; в одной из ролей — Михаил Пореченков; продюсируют его студии «Национальной Медиа Группы» при поддержке государственного Института развития интернета. Тот же текст, что одно ведомство пометило как опасный для подростков, другое запускает в производство на государственные деньги как полезный, воспитательный, свой. Противоречия тут никто не замечает, потому что заметить его некому: это просто одна и та же книга, прошедшая через две разные канцелярии с разными печатями. Есть у Лукьяненко рассказ, написанный уже во время войны, — «Времен двух между», в соавторстве с Дмитрием Байкаловым. Пионер Глеб из 1979 года случайно попадает в прифронтовой Донбасс 2022-го, на детскую железную дорогу. Первое, что он спрашивает, очнувшись в будущем: какой год, где мы, есть ли тут война с фашистами. Услышав: «Двадцать второй, Донбасс, есть», мальчик радостно кричит: «Ура!» Лукьяненко, сам того не заметив, написал автопортрет — человека из советского прошлого, который оказался в мире своей мечты, прямо как попаданец из плохой фантастики. В том же рассказе есть и другой образ — про книгу, герой которой поселился в старом доме, надел старомодную одежду, читал при керосиновой лампе, а когда совсем свыкся с этой жизнью, вышел на улицу и оказался в прошлом. «Сам себя перенес во времени, без всяких машин и приборов». Лукьяненко проделал ровно это — не на бумаге, а наяву: десятилетиями вживался в воображаемую империю, в державу силы и порядка, в мир, где зло выдается по лицензии и слабым не положено пощады, — и однажды вышел на улицу и оказался там. В стране своей мечты. Только страна мечты не стала делать для него исключений. Империя, которую Лукьяненко звал и строил, не различает своих и чужих — у нее нет на это органа: она сверяет текст со списком и не читает имен. Она открывает книгу, находит слово из списка и клеит наклейку на подростковую книжку человека, который эту машину и собрал.
Сотрудники Службы госбезопасности Грузии задержали руководителя неправительственной организации «Институт Евразии», основателя движения «Бессмертное войско» (аналог российского «Бессмертного полка») Гулбаата Рцхиладзе. Его подозревают в шпионаже. Об этом сообщает грузинский «Первый канал». Подробности. По версии силовиков, Рцхиладзе на протяжении многих лет добывал и передавал разведывательную информацию иностранным спецслужбам. Для этого он создавал информационные платформы и организовывал мероприятия в масштабах страны, отметили в СГБ. Предположительно, речь идет именно об акциях «Бессмертного войска». Всю полученную информацию он передавал представителям разведок двух государств, утверждают в ведомстве. Он встречался с ними лично в Грузии и за пределами страны, а также пересылал данные в электронном формате. В СГБ считают, что Рцхиладзе делал это с целью получения материальной выгоды и проведения интересов иностранного государства. С разведками каких стран он сотрудничал и какие конкретно данные он передавал, в ведомстве не уточнили. Против Рцхиладзе возбуждено уголовное дело о шпионаже, ему грозит до 12 лет заключения. ⚪️ Кто это? Как отмечает Tbilisi Life, Рцхиладзе считается одним из основных проводников пророссийской и прокремлевской повестки в Грузии. Возглавляемый им «Институт Евразии» недавно создал Совет по мониторингу русофобии. Сам Рцхиладзе активно оправдывает российскую агрессию в Украине и обвиняет Владимира Зеленского, что тот спровоцировал РФ. На имя Рцхиладзе были зарегистрированы такие организации, как «Бессмертный полк Грузии», «Народное движение за грузино-российский диалог и сотрудничество» и «Кавказское сотрудничество». В прошлом году объединение журналистов-расследователей iFact выяснило, что он получал финансирование от российского «Фонда поддержки и защиты прав соотечественников, проживающих за рубежом».
Russia has released a propaganda documentary titled “SVOi Deti” (“Our Special Military Operation Children”). It tells the story of Ukrainian children taken to Russian recreational camps as part of a youth program called “Poslezavtra” (The Day After Tomorrow) for what Moscow calls ”integration sessions.” Both were produced by Russia’s children’s rights commissioner, Maria Lvova-Belova, who faces an arrest warrant from the International Criminal Court for her role in the illegal deportation of Ukrainian children from occupied territories. Officials in Kyiv, independent researchers, and journalists believe that programs like “Poslezavtra” are designed to indoctrinate and re-educate Ukrainian children. The film premiered on May 26, 2026, at the Gorky Film Studio, according to a post on Lvova-Belova’s Telegram channel. Three days later, it was released on the Okko streaming platform. Here’s what we know about the movie and its creators.
Russian authorities have long blocked websites, apps, and services that have become a routine part of daily life. But this spring, the restrictions grew truly sweeping. We asked our readers in Russia to describe how their everyday lives have changed over the past few months and what new habits they have developed. Here are the most interesting responses.
All conditions were created for them to adapt to the new environment, Daniyar Turgambayev, chairman of the Forestry and Wildlife Committee at the Kazakh Ministry of Ecology, said
According to chairman of the Committee on Forestry and Wildlife at Kazakhstan’s Ministry of Ecology Danyar Turgambayev, the reintroduction program is designed to be long-term, spanning 35 to 40 years
The exhibition “85 Years of Sovinformburo. History Brought to Life. An Era Captured” opened today at UN headquarters.
Development of technologies leads to forming a fundamentally new industrial structure and changes in the social life, the Russian leader stated
MINSK (Sputnik) - Nuclear exercises jointly conducted by Russia and Belarus comply with the Nuclear Non-Proliferation Treaty (NPT) and are an analogue of the NATO practice of "joint nuclear missions," the Belarusian Foreign Ministry said on Thursday.
Members of Russia’s Civic Chamber say the proliferation of unofficial awards given to participants in the war in Ukraine has spiraled out of control. Foundations, nonprofit organizations, and private individuals are churning out their own medals and decorations, while replicas of official state awards are readily available on online marketplaces.
The Russian president noted that extremism, drug trafficking, and cybercrime also pose a serious threat to all countries without exception
Министерство обороны РФ подтвердило атаку на Киев в ночь с 23 на 24 мая с применением ракет «Искандер» (от 1,65 до 3 млн долларов США штука), «Кинжал» (от 4,5 до 10 млн долларов США), «Циркон» (от 10 млн до 15–20 млн долларов США) и «Орешник» (примерно 30–50 млн). По данным Воздушных сил Украины, всего в ходе массированной комплексной атаки, главной мишенью которой стал Киев, противник применил 90 ракет и 600 беспилотников разных типов, в том числе и «Орешник». Вот что летело: 1 баллистическая ракета средней дальности, 2 аэробаллистических ракеты Х-47М2 «Кинжал», 3 противокорабельные ракеты 3М22 «Циркон», 30 баллистических ракет «Искандер» М\C-400 (одиннадцать сбито или подавлено), 54 крылатые ракеты Х-101\«Искандер» —К\«Калибр» (сорок четыре сбиты или подавлены). Зафиксированы попадания шестнадцати ракет и 51 БПЛА на 23 локациях. Минобороны РФ проинформировало, что «цели удара достигнуты, все назначенные объекты поражены», а именно: «объекты военного управления, авиабазы и предприятия оборонно-промышленного комплекса». В реальности это были жилые хрущевки и панельки, а также музеи и гаражный кооператив. Собкор «Новой-Европа» в Украине Ольга Мусафирова обошла места попаданий российских ракет и рассказывает, как выглядела украинская столица 24 мая. Дым над торговым центром, попавшим под российский удар во время ночной атаки, Киев, 24 мая 2026 года. Фото: Sergey Dolzhenko / EP. Пахло акацией и гарью Ночь с субботы на воскресенье я провела на станции метро «Нивки» (она самая неглубокая в столице, но это всё равно хорошее укрытие по сравнению с остальным.) Могу подтвердить: несколько раз удары были настолько громкими и сильными, что, казалось, вызвали подземные толчки. До сих пор подобные ощущения, то есть вибрацию стен, я испытывала во время близких «прилетов» только дома, на шестом этаже. Информационная лента телеграм-каналов, предупреждающих украинцев о вылетах российских ракет, представляла собой бесконечный перечень того, что сыпалось сверху: «00.32. МИГ в воздухе. Предварительно — пуск. 00.33. Цель на Киев», «00.55. Угроза “Орешника”. 00.55. Шахед на Подол», «00. 57. Лукьяновка, внимательно! 00. 58. Угроза баллистики из Брянска. Цели на Киев. Приготовились, целей много. 1.00. Все на Киев», «1.33. Пуск ракет с “тушек”». «1.41. Пуск “Калибров”.1.43. Шахеды над Подолом, центром», «1.49. «Кинжал» на Киев. Несколько целей» — и тому подобное, чтобы просто была понятна степень интенсивности. И так до 7.47, до отмены тревоги. Вышла из метро, что не красит, до отбоя, около шести. Яркое майское утро приветствовали насвистыванием соловьи из парка по соседству. Они всегда слышны в такой час, когда пауза между залпами ПВО или дребезжанием шахедов затягивается. Пахло акацией и гарью. А сейчас я вам покажу «объекты военного управления, авиабазы и предприятия оборонно-промышленного комплекса», которые россияне убивали в Киеве целую ночь. Куда идти русскому кораблю Куда идет настоящая киевлянка, когда хочет убедиться, что город по-прежнему жив? Правильно, на Крещатик. Так я поступала и в первые недели большой войны. Тогда большинство станций метро на центральной ветке превратились в круглосуточные убежища, скорее, жилища для тех, кто вырывался из оккупированных пригородов. Поезда не курсировали, большие расстояния преодолевались пешком, через блокпосты на улицах, под вой сирен. Сейчас метрополитен функционировал по графику, полы вымыты после ночи, будто ничего особенного и не происходило. И пассажиров было достаточно. Лица бледные от недосыпания. Но в глаза бросались те, кто надел вышиванки, даже стилизованные поло с черно-красным орнаментом «крестиком» или с маками. Вышиванка — вроде ответа, куда идти русскому кораблю, носителю ракет. Дым над Киевом после российского удара по городу, 24 мая 2026 года. Фото: Sergey Dolzhenko / EPA. Здание Главпочтамта на углу Крещатика и Майдана, построенное в конце пятидесятых годов прошлого века, памятник архитектуры местного значения, есть на многих открытках как символ советского неоклассицизма. Почтамт затянут пестрой лентой «Нацполиция». Часть окон выбита. В проемах видны рабочие, разбирающие что-то внутри. Значит, стеклами дело не ограничилось. Там, где вход, прикреплен лист бумаги: «Отделение 01001 временно не работает. Мы проводим работы, чтобы было безопасно заходить в помещения. Извините за неудобства». Обратила внимание на несколько раскладок, которые появились прямо на тротуаре Крещатика: футболки — кепки — шарфики в динамовских сине-белых цветах. Народ, что шел целенаправленно, задерживался у товара, охал, глянув на цены, но покупал: «Ладно. На восстановление!» В 13.00 на стадионе «Динамо» имени Валерия Лобановского начинался матч заключительного турнира украинской премьер-лиги между «Динамо» (Киев) и «Кудровкой» (Черниговская область). У входа даже возникла традиционная очередь. „ В ночь на 24 мая арена стадиона получила разрушения во время массированной атаки на столицу. Но руководство клуба решило матч не отменять и провести игру по расписанию. Зритель поддержал. Бронзовый Лобановский наблюдал с постамента за происходящим. Во времена Майдана тут возникла одна из самых горячих точек сопротивления. Стояла баррикада, отделявшая подступы к палаточному городку. Помню, как она горела в январе 2014-го, утопая в черных клубах: дымовая завеса против наступления «Беркута» на протестующих со стороны правительственного квартала. А потом шарфики погибших фанатов, повязанные прямо на деревья, и их пластиковые щиты. И то, как после победы Майдана киевляне бережно отмывали Лобана пеной от копоти. Ничего Кремль по-прежнему не понимает ни об Украине вообще, ни о Киеве в частности, сыпля сюда свои многомиллионные средства убийств. На противоположной стороне уже привычной глазу лентой нацполиции оцеплен отель «Дніпро». Дворники метут стекла, шелковые шторы ресторана трепещут свободно, как паруса. Взрывная волна повредила один из старейших книжных магазинов «Наукова думка» и Национальную академию наук. У Национальной библиотеки имени Ярослава Мудрого, исторического здания, что в самом начале улицы Грушевского, поврежден фасад и потолки. Библиотека на некоторое время прекращает обслуживание в читальных залах. В Национальной филармонии тоже выбиты окна, повреждены двери. Но объявлений об отмене концертов нет. Чуть глубже, в Музейном переулке, последствия атаки видны на жилом доме с магазином «Старовинна книга». У памятника Вячеславу Чорноволу телевизионщики пытаются найти ракурс на Национальный художественный музей, еще один покалеченный «военный объект», обнесенный забором. Министерство культуры Украины назвало нынешнюю атаку «самой масштабной серией повреждений культурных учреждений Киева за время полномасштабной войны РФ против Украины. Пока россияне получали награды на Каннском кинофестивале, их братья и сестры обстреливали украинских детей». Пострадавший жилой дом после российского удара по Киеву, 24 мая 2026 года. Фото: Ольга Мусафирова / «Новая Газета Европа». «Дюймовочки» спасают свой театр С Крещатика держу путь на Подол. На улице Костельной встречаю группу польских туристов с экскурсоводом. Редкие сейчас иностранные гости, судя по всему, провели ночь массированного обстрела в Киеве: в руках пластиковые стаканчики с кофе. Вместо прогулки выбирают посидеть на лавочке в тени, на Владимирской горке. Поражаются: кофейни открылись в срок, и там даже есть свежая выпечка! В районе Михайловской площади встречаю традиционную (акция проходит по воскресеньям) автомобильную, с клаксонами и флагами «Free “Azov”!», колонну. Акция в поддержку всех украинских военнопленных и пропавших без вести не прерывается из-за такой рутины, как масштабная атака. В историческом центре, у начала Андреевского спуска, где, несмотря ни на что, уже достаточно много традиционных продавцов сувениров, картин, национальной одежды и украшений, обращаю внимание на школу номер 25, прежде носившую имя Белинского. Школа, тоже памятник архитектуры 1939 года постройки, оцеплена по периметру. Здесь действует пункт несокрушимости, о чем свидетельствует соответствующая табличка. На тротуаре валяются куски кровельного железа, стекло. Тут же дежурит полицейская машина. Пытаюсь выяснить, то ли это учебное заведение, о котором ночью упомянул мэр Кличко: «В укрытии одной из школ Шевченковского района находятся люди. По предварительной информации, вход в укрытие засыпало». Полицейский рекомендует обратиться в пресс-службу. Два парня, по виду старшеклассники, прислушиваются чуть в отдалении к нашему диалогу. Один указывает на соседнюю Андреевскую церковь с шедеврами Врубеля: «Школа — то такое… Тупорылые могут и по Андреевской бахнуть, им же всё равно». Я не разубеждаю: могут. Киевская опера на Контрактовой площади (официальное название — Киевский муниципальный академический театр оперы и балета, не путать с Национальной оперой!) вывесила объявление «Отмена». В воскресенье, как следует из афиши, собирались давать спектакль «Дюймовочка». Сейчас балетные «дюймовочки», надев высокие резиновые перчатки, вместе с рабочими сцены метут внутри стекла, выносят мусор, бегают с коробками пиццы и упаковками воды. — Потолки посыпались, окна… Мы в двенадцать уже тут все собрались, начали разгребать, — говорит мне одна на бегу. Здание Киевской муниципальной оперы, 24 мая 2026 года. Фото: Ольга Мусафирова / «Новая Газета Европа». Удар по «Чернобылю» Беды столько, что профессиональных рук не хватает. И ее очередное проявление — в переулке Хорива (Кий, Щек и Хорив со своей сестрой Лыбедь — легендарные основатели Киева). Пожар в памятнике архитектуры, где размещался Национальный музей «Чернобыль», уже потушен. По тротуару тянутся шланги и разлились целые озера. В ряд стоят несколько красных машин, не только пожарных, но и с разнообразной аппаратурой. Рядом дежурят скорые. Соседние жилые дома, сколько видит глаз, искорежены. „ На «Чернобыль» в 3.50 россияне не пожалели двух ракет, с разницей в минуту. Ракеты пролетели над заповедником «София Киевская», курсом на Подол. О состоянии музея утром сообщил в фейсбуке Ярослав Емельяненко, директор Ассоциации чернобыльских гидов. Загорелась крыша, была разрушена часть задней стены третьего зала — какие настойчивые ассоциации с тем, что произошло на ЧАЭС сорок лет назад! Да и в ходе вторжения российская армия то и дело норовит поразить атомную станцию шахедами. Музей несколько лет находился на реставрации, открылся новой экспозицией перед 26 апреля. Вижу заплаканную директора музея Виталину Мартиновскую в синей мокрой футболке. Вместе с коллегами она выносит из здания стопки фотографий, пластиковые пакеты, наполненные книгами. Говорят между собой, что примерно половина бесценных артефактов наибольшей техногенной катастрофы прошлого века — всё… А знаменитые чернобыльские вышиванки надеются высушить. Я спросила у Ольги Герасимьюк, главы Нацсовета Украины по телевидению и радиовещанию, которая также возглавляет украинский Национальный комитет программы «Информация для всех» (IFAP) и входит в состав делегации в Исполнительном совете ЮНЕСКО, может ли что-то противопоставить этой дикости Украина. Ольга Герасимьюк. глава Нацсовета Украины по телевидению и радиовещанию, глава украинского Национального комитета программы «Информация для всех» — Недавно мы в ЮНЕСКО приняли решение Исполкома о сорокалетии Чернобыльской катастрофы, — сказала Ольга. — Как раз в смысле распространения знаний о Чернобыле и его последствиях, распространения научных исследований, предотвращения таких катастроф в будущем. Кейс Чернобыльской катастрофы в мировом реестре ЮНЕСКО. А они сегодня разрушили музей, где, собственно говоря, вот эти все свидетельства собраны… Мы, конечно, подаем заявление от Национального комитета в ЮНЕСКО. Ну и россияне оказывали сильнейшее сопротивление этому решению через своих прокси. Россию же выгнали из Исполкома. Так они с помощью Китая, Пакистана, Кубы старались протестовать.„ Корми и люби На улице Спасской, недалеко от музея «Чернобыль», как обычно (жуткое слово, применительное к пятому году войны), жужжат «болгарки». Волонтеры в светоотражающих жилетах «Сміливі відновлювати» («Смелость восстанавливать») режут ДСП, выкраивают под размеры окон: тут большинство нестандартные, поскольку много домов тоже можно смело относить к памятникам архитектуры. Жильцы стоят в очереди, получают «свои» щиты, идут забивать зияющие проемы — если, конечно, квартира подлежит восстановлению. Из отдельных домов переселяют: повреждены газовые трубы. Волонтеры проекта «Смелые восстанавливать» режут ДСП, Киев, 24 мая 2026 года. Фото: Ольга Мусафирова / «Новая Газета Европа». Белые палатки «Годуй. Молись. Люби» («Корми. Молись. Люби») украинской благотворительной миссии, части международного движения Food for Life, развернуты тут с самого утра. Вегетарианский борщ из котла, рис, салат в пластиковых контейнерах. Во время большой войны они раздают бесплатные обеды на нескольких локациях столицы. И одними из первых, сразу после спасателей, появляются в подобных ситуациях. Пожарные, которые уже выполнили свою миссию и сейчас присели в тени на бордюр, то ли завтракают, то ли обедают молча. Жильцы, еще не преодолев шок, чаще отказываются. Женщина несет, обхватив руками, из дому стул и ворох плотных светонепроницаемых штор. Такую ткань называют «блекаутом», хотя после минувших зим это слово у нас ассоциируется не со шторами. У коричневых металлических ворот с табличкой «Не парковаться!» ставит свой стул возле сумки. Похоже, это ее уцелевшие имущество. Кто-то из рядом сидящих на стульях, которые вынесены на улицу из кофейни, интересуется, почему такой выбор. Коммунальные службы ликвидируют последствия российского удара рядом с музеем «Чернобыль» в Киеве, 24 мая 2026 года. Фото: Ольга Мусафирова / «Новая Газета Европа». — Порезало бы стеклом, истекла бы кровью, если б не шторы. А так жива! — парирует женщина. С ней никто не берется спорить. Кофейня «Hogo», рядом с которой держатся жители, уже стала местной легендой. Она официально открылась накануне массированной атаки, в субботу, 23 мая. Традиции китайской чайной с церемониальными чаями, кофе со спешелти-зерном, формат бара с ментальной терапией «mental health», полезные десерты, изысканный интерьер. О кофейне накануне писали городские паблики. Место в историческом центре Киева требовало нестандартного подхода. Владельцы, супружеская пара Елена и Евгений, даже продали квартиру, чтобы реализовать свою мечту… Витрина провалилась внутрь от ударной волны, засыпала осколками пол. Евгений прибежал сюда в половине шестого, когда пожар в музее «Чернобыль» еще тушили. Кофемашина, на удивление, работала. Кофемолка уцелела. Немного десертов, оставшихся в холодильнике после открытия, тоже. Он стал варить кофе для пожарных и сотрудников службы чрезвычайных ситуаций — бесплатно, разумеется. Потом потянулись жильцы из пострадавших домов. Очередь тут стояла всё время, пока я была. Пристроилась в конец. Елена помогала мужу. Девушка передо мной сделала заказ: — Два эспрессо, один подвешенный! Следующая за ней пара, расплачиваясь картой, сделала попытку внести сумму больше, чем в чеке: «Ребят, красавчики, на развитие…» От метро до монастыря Добраться с Подола на Лукьяновку, о которой, кажется, теперь узнали во всем мире, непросто. Поезда метро проходят эту станцию без остановок. Маршруты транспорта в столице скорректированы: в местах, где случились «прилеты», движение ограничено, дороги перекрыты. Но пешком пропускают. Станция метро «Лукьяновская», кстати, одна из самых глубоких в столице, глубина закладки 69 метров. При обстреле, рассказывают те, кто прятался здесь ночью, были не просто слышны взрывы, а с потолков на платформе падали куски штукатурки. Людям позволили войти в темные тоннели, где не так страшно. А потом, когда наверху, в вестибюле, стал бушевать пожар и едкий дым спускался вниз, не давая дышать, всех эвакуировали поездом до следующих станций на ветке, «Дорогожичей» и «Золотых ворот». На фейсбук-странице киевской писательницы Татьяны Власовой, тоже прятавшейся в глубине «Лукьяновки», есть короткое видео, как люди сгрудились в тоннеле. Вход на станцию метро «Лукьяновская», Киев, 24 мая 2026 года. Фото: Ольга Мусафирова / «Новая Газета Европа». По «Лукьяновке» за время большой войны бьют постоянно. На противоположной стороне улицы находится холдинговая компания «Артем», известное оборонное предприятие, что входит в концерн «Укроборонпром» и специализируется на выпуске авиационных управляемых ракет, противотанковых комплексов и артиллерийских снарядов, как сообщает Википедия. Завод, сооруженный в конце девятнадцатого века на городских выселках, в советские времена получил приставку «имени Артема» и оказался уже внутри густонаселенного района. „ С начала вторжения по «Артему» «прилетало» много раз. В 2024-м предприятие добили окончательно, оно не работает. Но атаки на микрорайон не прекратились. На сей раз ракеты поразили вестибюль станции. Вместе с ним сгорел торгово-развлекательный центр «Квадрат» с магазином «Сільпо» и соседний сельскохозяйственный рынок. Более-менее уцелел культовый «МакДональдс», его первым открыли в столице 24 мая 1997 года — вот так аукнулся очередной день рождения… Стрелки на часах с тыльной стороны «Квадрата» замерли на шести утра. Среди тех, кто ходил у черного, оплавившегося остова ТРЦ и метро, заметила монаха в облачении. Недалеко отсюда, на улице Деревлянской, находится доминиканский монастырь и часовня святого Гиацинта, основателя ордена. Тут несколько раз в неделю проходят службы. Монастырь делит здание с институтом религиозных наук святого Фомы Аквинского, филиалом папского университета в Риме. Взрывная волна прошлась по зданию, не пощадив ни окон, ни крыши. Пострадавшее здание торгового центра «Квадрат» с часами, стрелки которых замерли после российского удара, Киев, 24 мая 2026 года. Фото: Ольга Мусафирова / «Новая Газета Европа». Нюхом чую С Деревлянской сворачиваю налево, на Белорусскую. Это тихая, зеленая, «спальная» улица позднесоветской застройки. Минимум два квартала неузнаваемы. Пяти- и шестиэтажные кирпичные дома зияют провалами окон. Девятиэтажка раскурочена до основания, вверху разбита, она еще и горела. Часть тополей, срезанных посередине ствола осколками, упала, загородив тротуар. Над ними кружат клубы пуха. На проезжей части лежат петли проводов: здесь ходил троллейбус, а сейчас стоят пожарные, скорые, кран и другая техника. С крыши девятиэтажки сбрасывают вниз куски чего-то черного, горелого. У синих палаток «Національна поліція. Слідче управління» толпятся люди. Пишут заявления о пропаже документов, имущества, оформляют выплаты. Команды волонтеров режут ДСП, чтобы закрывать окна, где это имеет смысл, стучат молотки. Много людей идет с пакетами, наполненными вещами. Благотворительная организация «Без дома» наливает из армейских баков суп измученным ГСЧС-никам. Уцелевшая кофейня на два столика угощает бесплатно. Действия и поступки людей стали рутинными, если это определение тут уместно. На поваленном дереве немного сижу возле Наташи. Ей лет двадцать — двадцать два, пижамные штаны в звездочку, кроксы, длинная футболка, рюкзак, из которого выглядывает угол спальника. Рядом лежит моноколесо. Пострадавшие у палаток нацполиции Украины, Киев, 24 мая 2026 года. Фото: Ольга Мусафирова / «Новая Газета Европа». — Еще паспорт, телефон и пауэрбанк. Всё, — говорит Наташа, глядя себе под ноги. Насколько я поняла, в девятиэтажке она арендовала квартиру. После тревоги, поскольку о массированной атаке предупреждали, собрала всё необходимое для ночевки и покатила к метро, на Лукьяновку. Там и узнала, что дома у нее больше нет. Теперь ждет родителей из области. Отходить далеко отсюда не хочет, кофе уже не лезет. В конце маршрута захожу тут же, на Белорусской, в зоомагазин «Нюхом чую» на первом этаже одного из пострадавших домов — купить что-то вкусное своему коту, который тяжело переживает такие ночи. Оставляю, как заведено, донат для бездомных хвостатых. В магазин привлекло объявление у входа. Перевожу с украинского: «Если вы пострадали и вашим животным нужен корм — просто скажите. Дадим бесплатно». Внизу рисунок грифелем кота в профиль, сверху прикноплена голубая детская панамка: кто-то из жильцов с детьми в спешке потерял. Нюхом чую, ничего у них не выйдет с Украиной. Киев