TASS English
기타
정치
FSB detains two foreigners in Voronezh Region for blowing up drone at military unit
According to the FSB, two citizens of former Soviet republics were recruited by a Ukrainian Security Service agent via Telegram
🇷🇺 러시아 · "RAM" · 총 140건
필터 보기현재 지수
50.0
0 = 부정 우세
50 = 중립
100 = 긍정 우세
최근 7일 기준 1,389건을 분석한 결과, 뉴스 심리지수는 50.0(균형)입니다. 긍정 0건(0.0%)·중립 1,389건(100.0%)·부정 0건(0.0%)이며, 중립 비중이 뚜렷하게 높습니다. 성향 지수는 종합 0.0(중도 균형)입니다.
According to the FSB, two citizens of former Soviet republics were recruited by a Ukrainian Security Service agent via Telegram
According to the report, Iran rejects many of Donald Trump's demands and refuses to make any meaningful concessions on its nuclear program
Российский певец Филипп Киркоров, который поддерживает действия российских властей, рассказал в интервью Яне Чуриковой, что его команда помогла болгарской исполнительнице Даре выиграть «Евровидение-2026» с песней «Бангаранга». По его словам, он не смог отказать «малой родине» и взялся за подготовку певицы с нуля — от выбора хита до работы со звукорежиссерами. Однако официальные лица и участники процесса говорят, что о Киркорове не слышали, а его имя отсутствует в официальных списках участников. В разговоре с «Новой-Европа» болгарский аналитик Георги Ангелов допустил, что Киркоров действительно мог помочь болгарам. Однако, по словам собеседника редакции, гораздо важнее другое: сама история о причастности артиста идеально вписалась в механику пророссийской дезинформации. Филип Киркоров. Фото: Hollandse Hoogte / Shutterstock / Rex Features / Vida Press. «Мне грех не встать под флаг моей малой родины» Киркоров — постоянный участник «Евровидения». В 1995 году — как артист: он представлял Россию и занял 17-е место. Затем — как продюсер и соавтор песен. Он помогал некоторым российским артистам, например, сестрам Толмачевым (2014, 7-е место) и Сергею Лазареву (2016 и 2019 годы, оба раза 3-е место). Он также работал с белорусом Дмитрием Колдуном (2007, 6-е место), украинкой Ани Лорак (2008, 2-е место) и молдавскими артистами — группой DoReDos (2018, 10-е место) и певицей Натальей Гордиенко (2021, 13-е место). Но ни разу до этого команда, с которой сотрудничал Киркоров, не побеждала. На «Евровидении» 2026 года, которое завершилось 16 мая, первое место заняла болгарская певица Дара с песней «Бангаранга». Сразу же после ее победы появилась информация об участии российского певца в подготовке Болгарии: сразу же после победы Дары российская телеведущая и постоянный комментатор конкурса Яна Чурикова включила в своем стриме «эксклюзивное» голосовое сообщение от Киркорова. Тот рассказал, что именно его команда «Dream Team» подготовила артистку к выступлению: — Мне грех не встать под флаг моей малой родины Болгарии, с которой меня так много связывает. Когда ко мне обратилось болгарское телевидение с просьбой поддержать Болгарию в этом году, я не мог себе отказать в удовольствии. „ Мне не обязательно быть там для того, чтобы дело жило и существовало. Поэтому мы начали подготовку, выбрали певицу, начали готовить к национальному болгарскому отбору, — рассказал артист. В команде «Dream Team», по словам Киркорова, состоит и греческий композитор Димитрис Контопулос — и он действительно значится как один из композиторов и авторов слов «Бангаранги». Контопулос выступает автором или соавтором многих конкурсных песен, спродюсированных или продвигаемых Киркоровым для разных стран. Так, в 2014 году Контопулос и Киркоров написали для сестер Толмачевых песню «Shine» — Россия заняла 7-е место на Евровидении. В 2016 году их песня «You Are The Only One» с Сергеем Лазаревым принесла России 3-е место. Киркоров назвал исполнительницу Дару «замечательной певицей», но сказал, что у нее была одна проблема: «У нее не было хита». Представительница Болгарии Дара на сцене после победы в финале «Евровидения» в Вене, Австрия, 17 мая 2026 года. Фото: Hannibal Hanschke / EPA. — Вот так бывает. Голос, внешность, танцует. Но хита не было. Но мы увидели в ней потенциал. Я увидел, что она может быть дивой, — сказал певец. Дара выиграла национальный отбор Болгарии, исполнив в финале три песни. По словам Киркорова, они были написаны Димитрисом Контопулосом. На сайте, который ведут фанаты «Евровидения», композитором Curse, This Is Me и «Bangaranga» значится именно Контопулос. На официальном сайте болгарского вещателя BNT подтверждается, что Димитрос — соавтор как минимум «Bangaranga». На официальном YouTube-канале певицы Контопулос также указан как композитор Curse, но его упоминание в работе с This Is Me на том же канале отсутствует. Решение Киркорова рассказать о своей работе с Дарой лишь после ее победы Чурикова объяснила сознательным поступком российского артиста: по ее словам, он начал «открещиваться» от конкурса заранее, чтобы не навредить болгарской делегации. Хотя Киркоров не приехал в Софию, он постоянно был на связи с командой Дары, утверждает Чурикова. По ее информации, в создании «Бангаранги» также участвовали российские звукорежиссеры Андрей Коноплев и Глеб Елесин, которые работают с «Dream Team». Вклад Киркорова до конца неясен, а некоторые о нем и вовсе не слышали Официально информацию о причастности Киркорова к подготовке выступления Дары ни команда певицы, ни болгарское ТВ не подтверждали. Конкретный вклад Киркорова в победу Болгарии на «Евровидении» пока остается неясным. Однако продюсер и композитор Контопулос в своем инстаграме репостнул сторис певца Сергея Лазарева, который написал, что с певицей Дарой работала «“Dream Team” не без участия Филиппа Киркорова». Скриншот: Dimitris Kontopoulos / Instagram. «Новая-Европа» написала официальные запросы с просьбой прояснить ситуацию команде певицы, Контопулосу, звукорежиссерам Андрею Коноплеву и Глебу Елесину, а также продюсерам Илиасу Кокотосу и Monoir (настоящее имя — Кристиан Николае Тарча). К моменту публикации материала редакции ответил только Monoir: он заявил, что лично не знает, участвовал ли Киркоров в работе с Дарой. Представитель украинской делегации, которая тоже участвовала в работе над выступлением Дары, заявил, что не слышал о причастности Киркорова. «На всех этапах подготовки номера — с момента выбора песни участницы до финального выступления — никакого упоминания о его участии со стороны продюсерской или режиссерской команды не было», — рассказал изданию МУЗВАР креативный директор Николас Чобб. Он считает, что попытки Киркорова приписать себе победу могут быть его желанием «напомнить о себе». По словам Чобба, украинская команда внесла большой вклад в декорации и видеоконтент Дары: «Я работал с командой Болгарии как creative advisor — человек, к которому продюсерская команда обращалась за творческой оценкой, рекомендациями по перформансу. Участвовал в разработке вида и функционала основной декорации номера вместе с украинским художником-постановщиком, а также в создании видеоконтента для LED-экранов». Директор Болгарского национального телевидения Милена Милотинова также не сказала ни слова о Киркорове, когда перечисляла участников команды Дары: «Секрет успеха Дары заключается в отличной команде, которая стояла за ней, в том, что БНТ с помощью национального отбора сумело выбрать очень хорошего исполнителя — лучшего для участия в «Евровидении». А во втором национальном отборе нам удалось выбрать, с помощью жюри и зрителей, лучшую песню. В команде, которая стояла за Дарой, были люди, которые уже выигрывали. Они из Греции, Румынии, Швеции и знают, как проложить путь к победе. Это и принесло успех», — заявила она. «Пророссийские голоса попытались присвоить себе успех» Георги Ангелов, старший аналитик в болгарской компании Sensika Technologies, занимающейся мониторингом СМИ, отметил в разговоре с «Новой-Европа», что Киркоров и ранее имел тесные контакты с болгарским национальным телевидением: „ — Киркоров — болгарин, у него в Болгарии много связей. В его репертуаре есть песни, написанные болгарскими композиторами. Это просто связь между двумя странами, у нас действительно есть культурная связь — и в хорошем, и в плохом смысле. Не думаю, что нужно искать какой-то подтекст, связанный с военным временем, — сказал собеседник «Новой-Европа». Дара на генеральной репетиции финала конкурса «Евровидение» в Вене, Австрия, 16 мая 2026 года. Фото: Hannibal Hanschke / EPA. По словам Ангелова, точно нельзя сказать о вкладе Киркорова в «Евровидение-2026», но он мог неофициально как-то помочь с музыкой, своими связями и командой. Однако в официальных списках продюсеров и композиторов его имени нет — есть только его коллеги и друзья, такие как Димитрис Контопулос. При этом собеседник «Новой-Европа» сомневается в возможности Киркорова хоть как-то повлиять на итоговое голосование. Ангелов также рассказал, что проанализировал источники, которые занимаются пророссийской дезинформацией, и отметил их двойной нарратив: „ по его словам, сначала они атаковали песню Дары за «сатанизм» и «аморальность», а после победы переключились на тезис «это победа благодаря России». Как отметил Ангелов, это классический прием адаптации дезинформации под меняющуюся реальность. — Болгария — очень разделенная страна. В моих соцсетях я видел мнения проевропейских людей, которые поддерживали Дару. А другие — пророссийские, консервативные — говорили про «сатанизм» в ее песнях. Но после победы всё перевернулось: пророссийские голоса попытались присвоить успех себе и сказать: «Смотрите, ваша проевропейская девочка победила благодаря России, так что скажите еще раз спасибо», — отметил исследователь. Как проанализировала «Новая-Европа», в соцсетях жители Болгарии по-разному оценивают и разговоры о причастности Киркорова к победе Дары. Некоторые называют такие слова «ложью», «чушью» и «бредом»: «Она [Дара] добилась успеха сама. У нее есть талант, сила воли, и она много работала». Другие говорят, что если российский певец и помог певице, то это «неплохо» и даже «правильно», ведь он «связан с Болгарией», но заслуги и победа принадлежат именно Даре. Кто-то со смешком отмечает, что многие могут увидеть в участии Киркорова «длинную руку Кремля».
Один из самых переводимых русскоязычных писателей Сергей Лебедев после начала войны в Украине вместе с коллегами придумал делать PEN (сеть правозащитных НКО, объединяющих литераторов), но не русскоязычный или русский в изгнании, а PEN Languages of Russia, что он сам называет «новаторской идеей». Проект будет помогать людям изучать языки народов России и писать на них. Журналист Илья Азар поговорил с Лебедевым и главой нового PEN, татарской писательницей Динарой Расулевой. Они уверены, что их проект поможет «сломать моновеличие русского языка и русской культуры», а также поспособствует пониманию, что народы России «оказались связаны не по доброй воле, а из-за насилия», чтобы в будущем «легче выруливать к действительно федеративной модели». Коллаж: «Новая Газета Европа». — Как вообще появился ваш проект? Сергей Лебедев. писатель „ У него довольно долгая предыстория: в 2016 году появился проект культурного обмена между молодыми писательницами и писателями, переводчиками и переводчицами из России и Швеции. Мы встречались несколько раз в двух странах, выпускали брошюры, посвященные развитию авторитарных тенденций в России. Совершенно случайно наша первая пост-ковидная онлайн-встреча была запланирована на утро 24 февраля 2022 года. Ну, вы представляете, в каком настроении все встретились? — Странно, что вообще встретились. Лебедев: Казалось важным друг друга увидеть, посмотреть в глаза на фоне происходящего. На той же встрече было принято решение, что российская часть группы подумает, не нужен ли ей какой-то другой, более формализованный проект. Мы начали искать людей — пригласили Динару Расулеву, потом возникли [участница Феминистского антивоенного сопротивления, писательница] Даша Серенко, [журналистка] Елена Костюченко, [писатель] Николай Кононов, [директорка «Коми Daily», активистка народа коми] Лана Пылаева и другие. Вопрос был такой: нужна ли российским литераторам и литераторкам в изгнании организация, нужен ли им некий интерфейс для взаимодействия с мировым литературным сообществом? Довольно быстро стало понятно, что надо не изобретать велосипед и называться какими-нибудь там свободными художниками, а делать ПЕН-центр. Ведь в мировом культурном контексте всем понятно, что это такое и чему это служит. В феврале 2024 года мы встретились в Берлине и поняли, что делаем не эксклюзивно русскоязычный ПЕН или русский ПЕН в изгнании, а именно ПЕН языков России. Это была довольно новаторская идея! — А вообще ПЕН может любой сделать? Лебедев: В международном ПЕН-центре есть специальный, прости господи, подкомитет по созданию новых центров. В течение года нас «обучали», как создать центр, какие документы нужны, а в сентябре 2025 года на конгрессе Международного ПЕН-клуба в Кракове за нас проголосовали. — Русский ПЕН-центр исключен из международной структуры, но продолжает действовать в России, хотя в нем состоят, кажется, исключительно сторонники Путина и войны в Украине. Были же еще ПЭН-Москва и петербургский русский ПЕН-клуб Теперь их все заменит ваш? Лебедев: У каждой страны может быть до пяти ПЕН-центров. Старый российский ПЕН, который сошел с ума и превратился в Z, был исключен. ПЭН-Москва является частью международного ПЕН, а питерский был объявлен «иностранным агентом» и, соответственно, самораспустился. Я не думаю, что мы сможем заменить всех и вся. Для этого, наверное, нет ни ресурсов, ни совпадения целей. Я не думаю, что наши цели будут интересны и приемлемы для всех, поэтому очень может быть, что кто-то захочет создать классический русский ПЕН-центр в изгнании. Для этого есть процедура, и дорога открыта. — Давайте тогда Динару спросим, какие у проекта PEN Languages of Russia цели? Те, которые не всем понравятся! Динара Расулева. писательница „ Почему же? — Так я понял Сергея. Расулева: Чтобы ответить на этот вопрос, сначала расскажу, как я вообще пришла к идее о том, что важно фокусироваться на нерусских литературных языках, то есть языках коренных народов России, и не только малочисленных. Я всю жизнь пишу и говорю по-русски, хотя мой родной язык — татарский, и в детстве он существовал у меня параллельно с русским. Но я родилась в Казани, где большинство школ и все факультеты в университетах кроме тех, что фокусируются на обучении татарскому языку, были на русском. Поэтому когда я пошла в школу, фокус переключился на русский, а татарский остался в семейном пузыре, на нем я общалась с родственниками, когда ездила к ним в деревню. Когда я начала писать в средней школе рассказы, то это сразу получилось на русском языке, и у меня как будто и не было внутреннего выбора, на каком языке писать. Просто потому, что все вокруг меня общались между собой на русском, в том числе мои подруги, даже те, которые, как и я, были татарки. Русский был дефолтным языком, поэтому позже, когда я стала писать стихи, они тоже были на русском… И вот в конце 2014 года я переехала в Берлин. — По личным обстоятельствам? Не по политическим же? Расулева: Нет, почему же! Я с 2012 года планировала эмигрировать из России из-за политической обстановки в стране. Мой папа всегда был политически и исторически образован и с детства мне внушал идею, что необходимо уезжать. У него самого не было такой возможности — мы жили очень бедно. Но я в 2014 году нашла возможность это сделать и уехала. Пока я жила в Татарстане, моя татарская идентичность была незаметна — хотя бы из-за того, что численность русских и татар там примерно одинаковая. В Берлине, когда я говорю, что из Татарстана, то люди из Европы или США удивляются и уточняют: из Казахстана? Для них Татарстана как бы не существует, поэтому проще сказать, что ты из России. Но когда ты говоришь это, тебя автоматически принимают за русскую, потому что для всех это естественная ассоциация, и у многих вообще нет знаний про другие народы России. Писательница Динара Расулева на Berlin Panda Platforma. Фото из ее архива. Вот тут я и начала задаваться вопросами об идентичности, в том числе о языке. Я подумала: «Почему же всю жизнь пишу не на своем родном языке, хотя я его знаю?» Просто русский всегда занимал огромное пространство. Например, с детства я читала очень много книг, но большинство из них на русском и на английском, а на татарском были только детские книги. Когда я стала взрослеть и мне стали интересны Бэнкс и Паланик, оказалось, что подобную литературу почти не переводили на татарский. Несмотря на то, что мы были татарской семьей, в нашем огромном книжном шкафу стояли книги только на русском языке. В 2015–2016 годах в Берлине в моих текстах впервые стали появляться строчки на татарском языке. Когда я впервые выступила там со стихотворением, где были татарские слова, я поняла, что всю жизнь не могла себе позволить произносить что-то на татарском языке при моих русскоязычных подругах и друзьях. Был какой-то внутренний стыд, что ли, как будто это что-то недозволенное… Мне стало интересно подробнее изучать тему языка, его потери, и постепенно я пришла к тому, что запустила Lostlingual — экспериментальный поэтический проект о потере языка, в рамках которого я пытаюсь снова начать писать на татарском. За несколько лет, что занималась проектом, я встретила очень много людей с похожими историями. Они были из разных стран и с разным уровнем владения своими родными языками — от нуля до идеального. „ Но нас объединяло то, что русский язык заместил наши родные языки. И даже те из нас, кто хорошо говорил на родном языке, писали на русском. Собственно, и объединяло нас то, что мы между собой говорили по-русски. — Я бывал в Татарстане уже после вашего отъезда, в том числе писал про проблемы татарского языка. И тогда в республике начали появляться ваши единомышленники, и не знаю уж, переводили ли они Паланика, но они точно начали возрождать интерес к татарскому в массах. Не казалось ли вам тогда, что лучше вернуться и заняться этим в Татарстане? Расулева: Да, после моего отъезда в Татарстане начался подъем татарской культуры и языка, но не с литературной стороны. Начали появляться современные музыкальные группы — AIGEL, Juna, УСАЛ, Taraf, qainar, — поющие на татарском в современных жанрах, чего не было раньше, когда я была подростком. Тогда татарская музыка была только эстрадной, поэтому была очень далека от меня как от подростка, который хотел слушать альтернативную рок-музыку. И до сих пор идет расцвет, появляются всё новые группы на татарском языке. Появился еще театр МОН, который ставит спектакли на татарском и русском языках. Появилось огромное количество фэшн-дизайнеров, которые перепридумывают татарские орнаменты, татарскую моду. Но литература — самый сложный культурный аспект, ведь чтобы послушать песню на татарском языке, тебе не обязательно его знать, а вот для того, чтобы прочитать роман, нужен совершенно другой не только уровень языка, но и другая инфраструктура. Насчет возвращения в Татарстан. Мне не кажется, что в наше виртуальное время для того, чтобы заниматься языком, нужно находиться на определенной территории. К тому же в Берлине живет много татар, и я нашла единомышленниц, с кем мы, например, в 2020 году создали группу TATAR KYZ:LAR. Еще больше тех, кто начинал в Татарстане, но уехал после 2022 года, например, Айгель Гайсина (соосновательница и вокалистка группы «АИГЕЛ». — Прим. ред.). Вспомните татарского писателя Гаяза Исхаки, который издавал в начале 20-го века в Берлине газету «Милли Юл» на татарском. — Да сейчас, мне кажется, молодежь вообще романы не читает, а только музыку слушает и Netflix смотрит! Расулева: В моем кругу очень много читают романов до сих пор. Может быть, мы о разных романах говорим? В моем понимании роман может быть и 100-, и 200-страничный. — Это без сомнения! Но люди вообще меньше читают. Вы, наверное, обращали на это внимание? Расулева: Знаете, нет. Потому что я существую в литературном кругу… — Задача, мне кажется, выйти за пределы этого круга туда, где люди, как я вам рассказываю, перестали читать… Лебедев: Можно я включусь? Вы знаете Ольгерда Бахаревича? — Честно говоря, нет… Лебедев: Это белорусский писатель, который недавно получил премию Лейпцигской книжной ярмарки. Well established european author. Человек, который тоже работает с темой обретения и утраты языка. Когда мы с ним 10 лет назад разговаривали, он был одним из немногих на европейском уровне, который писал большие книги на белорусском. Это выглядело безнадежно. Писатель Ольгерд Бахаревич. Фото: Wikimedia. — Я знаю Виктора Мартиновича, и он тоже писал на белорусском. Лебедев: Может быть, их было два-три человека. Ольгерд мне тогда сказал: «Сережа, ты же понимаешь, что мы можем с тобой писать одинаково качественные тексты, но твой текст перевести в 20 раз проще, потому что ты пишешь на русском, для которого есть инфраструктура». Так вот, за 10 лет у белорусского языка возникла инфраструктура. От того, что несколько человек приложили усилия, возникли переводчики, а также издательства в Европе, которые интересуются текстами, написанными на белорусском. Вопреки общей тенденции, которая, и правда, такова, что поле чтения сокращается, получивший второе дыхание белорусский язык переживает такой вот расцвет. — Белорусский язык, может, и переживает, но мы же говорим о языках России. Как у них обстоят дела? Расулева: Вы меня прервали, а я к этому подбиралась. После рассказа о Lostlingual ко мне подходили и люди из Беларуси, но многие были из России, представители коренных народов. Я, как и мои беларуские (Расулева попросила писать именно так. — Прим. авт.) друзья, вижу очень четкую параллель. Замещение языка русским, русификация, отсутствие инфраструктуры для поддержки литературы — это всё похоже, всё перекликается. — Так вот повторением пути белорусского языка в изгнании и займется ваш ПЕН-центр, правильно я понимаю? Расулева: Подождите! Но да, в том числе. Какие еще структуры отсутствуют? На русском языке есть огромное количество разных писательских курсов, мастерских, есть премии для книг на русском языке. Все это существует сейчас и вне России, потому что очень много издательств открылось в эмиграции. — Это объяснимо, ведь много людей читают на русском… Расулева: Да-да, абсолютно, но в этом и заключается загвоздка. Предположим, мне хочется начать писать на своем родном языке. И хотя татарский – самый распространенный в России язык после русского, даже на нем очень сложно найти курсы письма. Издательств на татарском языке несколько, но они сосредоточены в Татарстане, и книги, например, такого типа, как я пишу — феминистскую прозу или экспериментальную поэзию, — они не издают, потому что не заинтересованы в такого рода литературе. С другими языками дела обстоят еще хуже. Лебедев: На самом деле первая история — про репрезентацию, потому что пространство нерусских языков и культур в России снаружи никому не видно. На формальное основание нашей организации приезжали люди из международного ПЕН-клуба и признались, что думали, будто это история про языки бывших советских республик. „ Для них внутреннее пространство России тотально закрыто, покрашено одной розовой краской, как в атласе. Важен сам факт репрезентации, того, что Россия — это не языковой монолит, что здесь есть разнообразие языков и культур. Второе — это про трансграничные связи, потому что очень многие внутрироссийские языки — той же финно-угорской группы — имеют гораздо больше общего с языками вне РФ, чем с русским. Писатель Сергей Лебедев. Фото: Claudia Höhne. Да и сам ПЕН — это большая сеть, которая в том числе связывает нас с глобальным Югом, который до сих пор видит Россию великим оплотом антиколониализма и антиимпериализма, поэтому у нас будет возможность заняться политическим просвещением. Ведь у людей, опять же, вылезают глаза на лоб, когда они понимают, каково реальное положение дел в России. — Вы про что в данном случае? Лебедев: Про то, что для политического руководства Российской Федерации денационализация и русификация — это вполне понятная политическая повестка. Для меня, например, был абсолютным wake-up call, когда в 2019 году себя сжег удмуртский ученый Альберт Разин, протестуя против такой языковой политики. Понятно, что наших сил недостаточно, чтобы всё перевернуть, но это игра вдолгую. Если пытаться выстраивать инфраструктуру хотя бы для тех языков, на которых еще возможна литература — а она возможна, как говорят знающие эксперты, примерно на восьми девяти языках, — то это всё равно поменяет картину, в том числе и политическую. Потому что национальные образования, которые существуют внутри России, политической субъектностью не обладают, и язык остается их последним средством и способом политического бытия. Поэтому я думаю, что мы будем двигаться в этом направлении. У нас есть конкретный первый проект — антология современных текстов на языках России, которая сфокусирована на теме обретения и потери языка. Мы собираемся делать билингвальное издание с одновременной публикацией этих текстов на родном языке и на английском, чтобы таким образом создать минимальную, но репрезентацию этих языков и культур. — А это кому-то надо вообще внутри России? Кажется, даже в национальных республиках в России люди хотят своих детей встраивать в существующие социальные лифты и считают лишним обучение на родных языках. Есть ведь проблемы с работой классов родных языков с тех пор, как это перестало быть обязательным. Лебедев: Против этого Разин и протестовал! — Я помню, помню. Нет низового запроса, к сожалению. Расулева: Абсолютно, к сожалению, но да, это так. Во многих школах даже тому небольшому количеству родителей, которые хотели, чтобы их дети изучали родной язык, часто не представляли этой возможности, потому что ради нескольких человек школа либо не нанимала учителя, либо не могла таковых найти. Потому что в Казани, например, еще в 2016 году закрылся факультет, обучающий учителей татарского языка. И мой брат, к слову, тоже не выбрал для своего сына уроки татарского языка, потому что так проще. Я очень благодарна маме за то, что она дала мне русский, потому что благодаря этому я могу, например, с вами сейчас говорить. Но это же не исключает второго языка. И вот именно это поняла сейчас молодежь. То есть ответ на ваш вопрос в том, что именно поколение младше нас… как оно называется? — Зумеры! Расулева: Да, вот именно 20-летние заинтересованы в своих родных языках! В Instagram огромное количество пабликов с мемами на родных языках, очень много рилсов — и обучающих, и просто сделанных на родных языках, чего не было никогда раньше. Среди моих знакомых есть люди, которых родители никогда не обучали родным языкам, но они сейчас сами стараются найти курсы татарского. Есть несколько разных платформ, где ты можешь изучить татарский, но у других языков, например, тувинского, гораздо хуже с этим. Но, тем не менее, люди сами находят учителей, репетиторов и учат свои родные языки, и пытаются что-то делать на них. Поэтому я в этом вижу надежду. Я сама родила дочку 11 недель назад, у меня мозг полностью перевернулся, дети — это наше будущее. Писательница Динара Расулева. Фото: архив Динары Расулевой. — А зачем ваша организация носителям языков, живущим в России? Они, во-первых, о вас едва ли узнают, а во-вторых, как вы сможете им помогать? Или это попытка что-то делать для тех, кто за рубежом? Лебедев: Я думаю, что в первую очередь это попытка сделать что-то для тех, кто смог уехать. Потому что легальное сотрудничество с нами в какой-то момент, наверное, может стать опасным или проблематичным. Всё, что относится к национальной политике, для российской власти чрезвычайно важно, и все люди, ее затрагивающие, — либо экстремисты, либо террористы. — Я думаю, вас ждет судьба нежелательной организации. Лебедев: Но при этом уже и в эмиграции есть достаточно людей, которые с языками работают. Просто нужна платформа, которая будет создавать пространство, где можно эти тексты создавать, публиковать и распространять. Платформа, которая служила бы как магнит, потому что пока все — немножко сами по себе. Я, как человек, который написал много книг на русском, вижу свою задачу в том, чтобы свой символический капитал, свои связи в это инвестировать и дать возможность писать другим. Одновременно мы понимаем, что тексты, созданные сейчас, всё равно будут путешествовать в цифровом виде очень далеко, и они наверняка будут читаться и за пределами Европы, и в России. — А почему лично вы, Сергей, вообще этим занимаетесь? Лебедев: Я пишу о прошлом и довольно долго видел свою семью как жертв советского режима, тем более что они таковыми и были. Но одновременно в досоветский период истории это семья профессиональных военных и профессиональных священников, эти две линии были классическими агентами империи, людьми, которые примерно с XVII века ее строили своими жизнями, своими усилиями — условно говоря, крестом и мечом. И это другая совершенно оптика, когда ты видишь тех же людей, чьи потомки потом стали репрессированными, теми, кто очень много сделал для, чтобы сегодняшняя Россия была тем, чем она есть, включая участие в кавказских войнах XIX века, оккупацию Польши и так далее. Поэтому для меня это переосмысление себя, переосмысление семейной истории. Потому что я понимаю, что мы поколениями эту страну строили такой, какой она стала. Мои предки строили именно империю, были ее ревностными, наверное, отчасти талантливыми агентами. Они очень много вложили, чтобы языки народов России исчезали, чтобы эти народы не жили так, как они жили. И я хотел бы, во-первых, для себя это признать и, во-вторых, сделать в обратном направлении то небольшое, что в моих силах. Расулева: Я хотела добавить про людей внутри России. Ко мне в лаборатории присоединятся онлайн люди, которые в России живут до сих пор. Из-за возможностей онлайна я вижу, что инициативы вроде книжных клубов по чтению текстов или письму на родных языках, которых [в России] тоже сейчас нет или очень мало, можно вести из-за рубежа. — Получается, сами в России люди даже этого не делают? Расулева: Наверняка у каждого языка есть свои инициативы, но если человек живет в небольшом городе или деревне, то ему, может быть, легче будет найти нас. К тому же я мечтаю создать многоязыковое пространство обмена, место, где люди смогут между собой общаться, делиться. На моих лабораториях (Авторских курсах по письму – Прим. ред.) из-за того, что люди приходят из очень разных культур, все получают потрясающе обогащающий опыт. Я, например, до 26 лет прожила в России бок о бок с Башкортостаном, у меня деревня была на границе с Марий-Эл, но я ничего не знала про эти культуры, про их языки. „ Я даже не знала, что могу понимать башкирский язык, потому что они с татарским похожи. Многие люди годами так живут и не знают ничего друг про друга. И на моих лабораториях мы начали узнавать, что у нас схожего в традициях, древних сказаниях, в фольклоре или даже в самих языках. Это один из элементов того, чем я хочу заниматься. Это вещь, которая ломает моновеличие русского языка и русской культуры именно на уровне общения, единства, комьюнити и товарищества. То, что мы друг о друге начинаем лучше узнавать, понимать, насколько наши истории похожи и насколько при этом мы разнообразны, с моей точки зрения, может эту империю сломать. Писательница Динара Расулева для передачи ARTE, 2023 год. Фото из ее архива. — В числе фаундеров вашего проекта как раз очень много представителей империи, которую надо ломать. Лена Костюченко, Николай Кононов, Алла Гутникова… Будут ли они это делать? Расулева: Многие фаундеры остались анонимными, они находятся в уязвимых ситуациях с недостаточными документами. Я понимаю эту позицию уязвимости. Но среди них есть представители 11 языков России. К тому же у ПЕН есть второе направление, которое не связано с языками. И вот этим будут заниматься люди, которых вы перечислили. Лебедев: Да, у ПЕН всегда есть классическая правозащитная повестка — цензура, репрессии в отношении культуры, соответствующий мониторинг и адвокация. Это направление также задумано, и я предполагаю, что мы будем готовить годовой отчет о тенденциях в России — цензурных, репрессивных и так далее. — Есть ощущение, что большинство гонений и цензурных ограничений касается как раз русскоязычных писателей, а специальных репрессий против литературы на родных языках нет. Лебедев: Против языковых активистов — конечно, есть. Но проблема в том, что они далеко не так заметны. Не мониторятся так же активно. Я говорил с несколькими европейскими экспертами, которые занимаются анализом процессов в России. Они в разговоре признают, что репрессии против людей, которые пишут и работают на родных языках, существуют. Но никто пока не может дать количественную оценку. Это серая невидимая зона. Возникает эффект, что, конечно, мы знаем медийные случаи и имена, знаем про обыски в издательских домах, которые действительно существует, потому что это массовый продукт. Но наша отдельная задача как раз будет в том, чтобы ответить на ваш вопрос и попробовать показать, каковы репрессивные практики именно в отношении тех людей, которые пытаются что-то сделать на родных языках. Мы будем стараться дать вам ответ! Расулева: Тот факт, что сейчас вы видите огромное количество гонений на представителей русскоязычной литературы, и есть доказательство того, насколько невидима литература на нерусских языках, насколько ее мало по сравнению с литературой на русском. — Есть очевидные репрессии против квир-литературы, из-за этого уже чуть ли не руководителей издательств сажают, а авторы боятся самиздат-то публиковать на квир-тематику, и уж точно никто не делает это под своим именем. Вот тема, кажется, еще более важная для ПЕН-центра? Лебедев: Мы не собираемся от нее отказываться. Расулева: Это, собственно, и есть второе — правозащитное — направление. — Вы рассказывали про билингвальный сборник произведений, но почему там будет перевод на английский, а не на русский? Кажется, что основная задача сделать так, чтобы в России заметили другие языки, разве нет? Лебедев: Даже чисто для перевода нам всё равно будут нужны промежуточные переводы на русский. Ведь если, например, у нас есть 20 текстов на разных языках для перевода на французский, это всегда будет ручная сборка, потому что вполне может оказаться, что нет таких переводчиков. Расулева: Не вполне может оказаться, а так и есть. Из своей работы со шведскими литературными организациями я знаю, что только с переводчиками на языки коренных народов непросто, но до последнего времени не было переводчиков с беларуского и украинского языков! Такие люди начали появляться после 2020-го и 2022 года соответственно. — Может, это некорректный вопрос, но есть ли что переводить или надо еще и написать для начала? Расулева: Современная литература у разных языков на очень разном уровне сейчас. На каких-то тексты надо написать, на большинстве — развить, дать толчок. Вот пример: я писала на русском как-то неосознанно, но вообще-то это же и проще, потому что на русском намного больше людей меня прочитает. Когда я перешла на татарский, моя аудитория сократилась. Сейчас я выпустила роман на русском в издательстве Shelf. С помощью нашего ПЕН хочется создать пространство, которое у людей вызовет желание, даст осознание возможности существования в пространстве литературы на родных языках, а не только на русском. — Это получается немножко искусственная задача, нет? Писатель же в первую очередь заинтересован в том, чтобы его прочитало как можно больше людей. Поэтому логично, что ваш роман вышел на русском. А если писатель заинтересован в развитии своей культуры и языка, то у него уже не литературные задачи, а культурно-просветительские, что ли. Расулева: Я не соглашусь, что любой, потому что я сейчас вижу огромное количество современных текстов на очень редких языках, которые пишут молодые писательницы. Есть такие языки, на которых реально читают единицы, но люди всё равно пишут на этом языке (речь идет о долганском. — Прим. авт.) свою первую повесть. Но дальше что происходит? Эта повесть переводится и делается доступной для более широкого круга читателей. Лебедев: Я понимаю, что языков много, мы не сможем их все покрыть, мы не сможем всем помочь. Нет у нас какого-то огромного пафоса, что мы всех спасем. Это просто шанс для тех, кто хочет попробовать. Если кто-то хочет писать на русском или английском, то бог в помощь. „ На данном историческом этапе, когда все тенденции направлены на то, чтобы языки народов России окончательно исчезли в силу глобализации и в силу политики российского правительства, мы попытаемся сказать: «Слова на этих языках еще живы. Давайте попробуем сделать, чтобы эти живые слова прозвучали». Не более, но и не менее. С каждым языком что-то важное уходит из этого мира. Недаром же в русскоязычном комьюнити сейчас только и говорят, что пространство русского языка сокращается, что русский язык надо спасать. Посмотрите, как все всполошились, потому что чувствуют, что из-за нападения на Украину уменьшается культурный капитал, что многие культурные связи уже невозможны. А ведь никакой смертельной ситуации для русского языка нет! — А вас это вообще не беспокоит? Лебедев: Меня нет. Расулева: И меня нет. Мне кажется, для литературы на русском языке очень много возможностей и после полномасштабного вторжения. Возможно, какие-то двери и закрылись, но что-то новое постоянно возникает и растет. — Деколониальная повестка, очевидно, разделяет российскую оппозицию в эмиграции, многие стараются этой темы избегать. Вам кажется, ваш проект будет поддержан ее лидерами? Лебедев: Практика — критерий истины. Посмотрим. Мы просто хотим сделать невидимых видимыми, ведь есть те, у кого нет репрезентации. Вот как смотришь на большое собрание российской оппозиции и спрашиваешь себя: «А действительно ли эта оппозиция репрезентует многонациональную страну?» Пока не возникает ощущение, что она ее полноценно и полноправно репрезентирует. Сергей Лебедев на вручении литературной премии Monctluc, Лион, апрель 2026. Фото из его архива. — А вы в прекрасной России будущего видите свой ПЕН? Лебедев (усмехается): Мне кажется, что политическая структура России, которая возникла за столетия экспансии, иногда ползучей, иногда вполне военной, и есть ее проклятие. Потому что слишком много групп народов, этносов собраны вместе насилием того или иного рода. И, в общем, держать их вместе всё равно можно только насилием — институциализированным или прямым, но насилием. Любая демократическая власть, какой бы она ни была, будет всё равно сталкиваться с вопросом, с которым столкнулся Ельцин в 1994 году [в Чечне], и будет выбирать — танки или разговор. „ Мне кажется, что чем больше мы понимаем друг про друга, про то, что мы здесь оказались вместе не по доброй воле, а потому что было насилие и принуждение, тем легче в будущем окажется выруливать к какой-то действительно федеративной модели, при которой существуют не только некие этнографические образования, которые почему-то называются республиками, но и вполне политические образования. Виктория Амелина - украинская blank">писательница и поэтесса, погибшая в результате %D0%BF%D0%BE_%D0%BA%D0%B0%D1%84%D0%B5_RIA_Lounge_Bar_(%D0%9A%D1%80%D0%B0%D0%BC%D0%B0%D1%82%D0%BE%D1%80%D1%81%D0%BA)" target="_blank">обстрела российскими войсками кафе в Краматорске. Фото: Wikimedia. Если же говорить о каком-то мостике в будущее… Пятый год идет открытая война. Украинские писательницы и писатели гибнут в оккупации, на фронте, в тылу, как Владимир Вакуленко или Виктория Амелина. Но я не чувствую, что в Европе и, шире, в мире есть общее ясное понимание, что эта война — не просто безумная прихоть Путина, а что у нее есть общие корни и причины с двумя войнами против Чечни, и это — комплекс имперского превосходства, непризнание за другими права быть субъектами своей собственной судьбы. И наша задача в этом смысле — говорить об этих укорененных структурах насилия, обнажать их преемственность. Украинское «Расстрелянное Возрождение», обвиненное в национализме и казненное в 1937 году, лежит в Сандармохе, в Карелии, за тысячу с лишним километров от Украины. И там же лежит, например, Кузебай Герд, удмуртский классик, тоже обвиненный в национализме и расстрелянный. Это один паттерн, и мы должны раскрывать его. Расулева: Я приведу пример татар, которые в конце XIX — начале XX века эмигрировали в Финляндию и с тех пор живут там достаточно небольшим комьюнити. У них совершенно на другом уровне происходит сохранение культуры и языка, чем у татар, оставшихся в России. Они, например, сохранили написание латиницей, у них своя музыка развивается, всё это было бы невозможно без институциональной поддержки Финляндии. Это показывает, что очень важно освободиться от русификации, от репрессий, направленных на языки, чтобы языкам выживать и расцветать. — Это же возможно только при отделении от России! Расулева: Я не политик и могу только делать то, что в моих литературных силах. Надеюсь, что и эксперты в области политики. — Тут не эксперты нужны, а революционеры, но с ними в России жестко обходятся. Лебедев: Да, казалось бы, ну какие-то там языки, и что? Почему такая гиперреакция на реальные попытки культурной эмансипации? Это выдает то, что Кремль чувствует: всё это краденое. И как только возникает настоящая культурная эмансипация, прилетает очень жесткий ответ, не говоря уже о политической. — От сепаратистской темы уходите, хотя сами ее начали… Лебедев: Ну да, мы ведь про литературу, тексты и культуру. Это вопрос о будущем, на который сейчас невозможно ответить, потому что сейчас мы не можем сказать о том, что будет через год. Я думаю, что если искусственные барьеры убрать, то для некоторых языков и культур ситуация может поменяться. В тех же республиках Кавказа родные языки являются сейчас фактически средством сопротивления. Все эти истории не похожи друг на друга. Мы не можем дать общего рецепта и сказать, как оно будет. Но мы можем дать минимальное представление внешнему миру, что в России всё не так монолитно, что всё не покрашено одной розовой краской.
Украина нанесла массированный удар по столице России 17 мая. В Московской области погибли три человека, сообщил глава региона Андрей Воробьев. Мэр Москвы Сергей Собянин рассказал о двенадцати пострадавших. В основном ранения получили строители Московского нефтеперерабатывающего завода (МНПЗ). Эта атака беспилотников на российскую столицу стала самой крупной более чем за год. За последние сутки, по словам мэра, воздушная оборона РФ сбила более 120 БПЛА. Минобороны РФ отчиталось, что за ночь над российскими регионами сбили 556 украинских беспилотников. Подробнее о том, какие объекты стали целью украинской атаки и станет ли подобных ударов больше, — в материале «Новой-Европа». Последствия атаки на Москву, 17 мая 2026 года. Фото: Telegram / FTP. Цели атаки Служба безопасности Украины подтвердила удар по России, заявив, что целями стали предприятие военно-промышленного комплекса и ряд нефтяных объектов в Московской области, а также военный аэродром «Бельбек» в Крыму. «В Московской области были поражены: завод “Ангстрем”, который поставляет полупроводники для военно-промышленного комплекса РФ и находится под санкциями США; Московский НПЗ; нефтеперекачивающая станция “Солнечногорская”; нефтеперекачивающая станция “Володарское”», — говорится в сообщении СБУ. Президент Украины Владимир Зеленский назвал атаку на Москву «справедливым ответом» на недавние удары по Украине. «Мы четко говорим россиянам: их государство должно закончить свою войну», — заявил он. Глава ведомства Евгений Хмара сказал, что подобные атаки «имеют критическое значение для ослабления военного потенциала РФ» и «демонстрируют, что даже самая защищенная Московская область не является безопасной». Советник министра обороны Украины Сергей Стерненко также утверждает, что на Московскую область была совершена самая масштабная атака с начала войны. По его словам, столицу РФ ждут «еще более масштабные атаки». Советник министра обороны Украины Сергей Стерненко. Фото: msn.com. «Целью сегодняшнего удара по Москве был завод микроэлектроники “Ангстрем” КБ “Радуга”, разрабатывающий ракетное вооружение, а также объект “Транснефти” в Зеленограде, — говорит “Новой-Европа” военно-политический обозреватель группы “Информационное сопротивление” Александр Коваленко. — Пылает и наливная станция “Солнечногорская”, осуществляющая хранение и транспортировку нефтепродуктов. Сбитый дрон разбился на территории аэропорта Шереметьево неподалеку от взлетно-посадочной полосы. Обломки других сбитых беспилотников падали в городской застройке. По одному из домов региона прилетела ракета российского ЗРК “Панцирь С1”. Судя по опубликованным в открытом доступе видео, для проведения этой операции использовалось несколько видов дронов. Я смог распознать FP-1, “Барс” и “Бобер”, но были и другие». В «Шереметьево» сообщили о падении обломков дрона на своей территории и заявили, что они находятся на безопасном расстоянии от зон обслуживания пассажиров и воздушных судов. «Росавиация» ограничивала полеты на более чем четыре часа. Жертвы Есть данные о троих погибших в ходе атаки на Москву. В Химках в результате попадания дрона в частный дом погибла женщина, еще один человек находится под завалами, рассказал глава региона. ТЦ «Мега» в Химках сообщил о временном закрытии «по техническим причинам». Мужчина и женщина погибли в деревне Погорелки (Мытищи), где дрон попал в строящийся дом. Среди погибших — гражданин Индии, который работал в Московской области. Еще три гражданина этой страны получили ранения в результате атаки дронов, рассказали в посольстве Индии в России. БПЛА также попали в дом в микрорайоне Путилково в Красногорске, в Истре и деревне Субботино (Наро-Фоминский округ). В Лобне обломки БПЛА упали на территорию поликлиники, сообщила глава города Анна Кротова. В нескольких местах Московского региона, в том числе на территории международного аэропорта Шереметьево, возникли пожары. В столичном районе Зеленоград загорелся технопарк «Элма». «В результате попадания беспилотников, по предварительным данным, ранено двенадцать человек. В основном, возле проходной МНПЗ, пострадала смена строителей. Технология завода не нарушена», — говорится в сообщении мэра Москвы. Последствия атаки на Москву, 17 мая 2026 года. Фото: Telegram / FTP. Жители Подмосковья сообщили, что во время атаки сирены и СМС-уведомления не работали. Об этом пишут «Осторожно, новости» и ASTRA со ссылкой на жителей подмосковных Химок, Мытищ и Лобни. Также часть жителей отметила, что не смогли дозвониться в 112 во время атак — линия была занята. На «Первом канале», «России-1» и НТВ в начале выпусков ведущие потратили около минуты на рассказ об атаке, представив ее как только что произошедшую, обратило внимание «Агентство». Дроны и ракеты «В ходе налета на Москву использовали более 700 беспилотников “Лютый”, FP-1 и других. Также, вероятно, применялись различные виды ракет: “Фламинго”, “Длинный Нептун” и т. д., — утверждает в разговоре с “Новой-Европа” военный эксперт, полковник ВСУ в запасе Роман Свитан. — Я бы очень удивился, если бы в такой операции не были задействованы все дальнобойные виды вооружений, имеющихся у ВСУ. „ Операция была грамотно спланирована и проведена. Дроны заходили на цели по максимально безопасной траектории с восточной стороны». Для массированного удара по Москве, по словам Свитана, оптимальнее всего было бы использовать баллистические ракеты, о разработке которых много раз заявляли украинские власти. Однако эксперт отмечает, что итогов работы над баллистикой пока не видно. Крылатые ракеты «Фламинго» и различные виды дальних стратегических дронов — в основном FP-1 и «Лютый» — представляют собой достаточно легкую цель для российской противовоздушной обороны. Александр Коваленко убежден, что ударов, подобных сегодняшней атаке на Москву, будет только больше в ближайшее время, так как украинское производство дронов растет и запуски становятся всё более массовыми и эффективными. На фоне истощения российской ПВО, системы которой выбиваются ВСУ быстрее, чем производятся российскими ВПК, можно говорить о росте масштаба и эффекта таких налетов. Последствия атаки на Москву, 17 мая 2026 года. Фото: Telegram / FTP. После налета российских ракет и дронов на Киев в ночь на 14 мая, в результате которого погибли 24 человека, Зеленский дал указание военным подготовить ответ. «Поручил Силам обороны Украины и специальным службам предложить возможные форматы нашего ответа на этот удар», — написал он в своем телеграм-канале. В ночь на 15 мая украинские беспилотники атаковали Рязань. Как заявил губернатор Рязанской области Павел Малков, были повреждены два многоэтажных жилых дома. По словам губернатора, регион атаковали 99 дронов. Погибли четыре человека, среди которых ребенок. Еще двенадцать россиян пострадали. Судя по всему, целью удара был рязанский НПЗ, на котором после прилета БПЛА начался сильный пожар. Кроме того, Силы беспилотных систем ВСУ сообщили о поражении самолета-амфибии Бе-200 Альтаир и вертолета Ка-27 на аэродроме в Ейске. Запоздалая атака По словам Коваленко, некоторым дронам ВСУ удалось сравнительно легко пробить противовоздушную оборону столичного региона РФ благодаря тому, что после майских праздников, когда к Москве были стянуты ЗРК со всей страны, многие российские зенитчики уже отправились к обычным местам несения службы и степень концентрации систем ПВО снизилась. Насколько стало известно эксперту, у армии РФ также сегодня наблюдается существенная нехватка боеприпасов для зенитных комплексов. Основной ЗРК малого радиуса — «Панцирь С1» — имеет дефективную систему управления огнем и с огромным трудом борется с малогабаритными дозвуковыми целями — дронами. Поэтому эти ЗРК ставят на крыши зданий. Подтверждая успех в поражении некоторых целей, Свитан называет сегодняшнюю операцию ВСУ нерациональной. В итоге около 500 дронов и большинство ракет, судя по всему, были сбиты. Остальные поразили не самые значительные цели. Украине удалось поджечь нефтяную бочку и нанести ущерб нескольким военно-промышленным предприятиям. «Сегодняшний удар надо было наносить 9 мая, тогда эффект от него был бы на порядок выше, — считает Свитан. — Парад должен был проходить под вой сирен воздушной тревоги, а гостей с трибун эвакуировали бы в убежища. Говорят, что испугались эскалации и ударов по Киеву. Но в итоге сразу же их и получили». „ Коваленко уверен, что сегодняшний налет Москвы демонстрирует, что Киев при желании «мог бы легко сорвать проведение парада на Красной площади 9 мая». «ВСУ даже в случае высокой насыщенности региона ЗРК достигли бы своих целей. Но Киев пошел навстречу просьбам о мире в этот важный день. В ответ же мы получили массовый террор и ракетные удары по мирным украинским городам, осуществленный Москвой», — замечает эксперт. Физическое устранение Сегодня, по мнению Свитана, правильнее было бы направить по 100 БПЛА на семь различных НПЗ и смотреть, чтобы нанести ущерб экономике России, лишая ее притока денег от продажи углеводородов, и ускорить прекращение войны. Эксперт уверен в необходимости дальнейшего уничтожения НПЗ, нефтебаз, линейно-производственных диспетчерских станций, портов, экспортных терминалов и предприятий химической промышленности. Однако на данный момент Украина воюет на пределе своих возможностей, говорит собеседник «Новой-Европа». Все произведенные дроны и ракеты тут же отправляются к своим целям, так как накапливать их опасно — российская разведка работает, и все вооружение может быть выявлено и уничтожено противником, поясняет эксперт. Последствия атаки на Москву, 17 мая 2026 года. Фото: Telegram / FTP. «Атака по рязанскому НПЗ — часть стандартной системной работы по российским объектам нефтеперерабатывающего комплекса. Я не считаю ее частью обещанного ответа», — продолжает Коваленко. По его мнению, более целесообразно регулярно бить по нефтяным объектам в европейской части РФ, а также обстреливать предприятия военно-промышленного комплекса, аэродромы и военные части. Со временем могут быть реализованы и специальные мероприятия, которые вызовут серьезный резонанс в обществе и СМИ. Так операция «Паутина», в ходе которой при помощи запущенных с территории РФ дронов были атакованы авиационные базы со стратегическими бомбардировщиками, стала более громким событием, чем ежедневные налеты дальних беспилотников. По данным Свитана, в среднем в сутки Россия применяет 150–200 единиц БПЛА. Массированный налет на Украину, приведший к большим жертвам, был проведен с помощью собранных за последнее время ракет и беспилотников комбинированных типов. Россия готовилась более чем две недели. Накопительный эффект тянулся с 25 апреля. Если российские командующие снова решатся на столь масштабную атаку, им придется сначала взять паузу для того, чтобы произвести нужное количество ракет и БПЛА. За это время Украина сможет подготовить средства противодействия. Сегодня эффективность средств противовоздушной обороны ВСУ составляет 93 процента сбитых целей. Из-за огромного количества запущенных по Украине воздушных средств поражения оставшиеся 7 процентов приводят к крайне негативным последствиям. При этом в России продолжается промышленное производство различных видов ракет. Часть этих ракет, к примеру «Калибр», сегодня накапливаются. Именно их могут использовать россияне во время очередного налета.
At least twelve people have sustained injuries, with four in critical condition, in a car-ramming incident in the Italian city of Modena Read Full Article at RT.com
Russian billionaires Roman Abramovich and Viktor Kharitonin may be tied to A7, a payment platform created in 2024 to help Russia move money across borders in defiance of Western sanctions — and which has itself been placed under sanctions. That is the finding of an investigation by the independent Russian investigative outlet Proekt, whose sources describe A7 as the dominant player in the cross-border payments market.
On April 21, Moscow State University (MSU) held a presentation for its new artificial intelligence (AI) school. The new program is part of an infrastructure that Russian state news agencies describe as the “unified AI ecosystem of MSU.” It also includes an AI research center at the university, a supercomputer called “MSU-270,” and the MSU Institute of Artificial Intelligence. That last organization is officially headed by Vladimir Putin’s daughter Katerina Tikhonova, who sources familiar with the structure of MSU’s AI infrastructure also consider the curator of the entire “ecosystem,” according to the independent science-focused outlet T-invariant. Meduza summarizes T-invariant’s investigation.
Statements by Ruslan Kutayev — president of the Assembly of Peoples of the Caucasus and a member of the PACE platform representing Russia’s indigenous peoples — are generating widespread debate in the Russian opposition. In an interview with a Ukrainian YouTube channel, he said that when the time comes, Chechens will “return to Moscow” and control the Russian capital so that it “doesn’t get uppity with the surrounding peoples.” Journalist Alexander Plushev later invited Kutayev onto his program to clarify remarks that may have been misunderstood, but the conversation produced several more explosive statements: Kutayev justified “honor killings” and compared queer people to “outcasts” and “perverts,” saying they should not “put themselves on display.” Human rights advocates and journalists are now demanding that Kutayev be removed from his role at PACE and asking how he came to be there in the first place.
Boiling oil spilled onto a street outside an oil refinery in Tuapse, Krasnodar Krai, after a storage tank boiled over during a fire there on April 28. Alexei Klushin, head of the regional Emergency Situations Ministry office, described the incident to Governor Veniamin Kondratyev in a conversation posted to the governor’s Telegram channel.
Vladimir Putin broke his silence on Ukrainian drone strikes against oil infrastructure in Tuapse, addressing the issue during a meeting on election security. Pavel Zarubin, host of the program Moskva. Kreml. Putin (“Moscow. Kremlin. Putin”), published a clip of his remarks on his Telegram channel.
The next phase in the Angara-A5 modernization program involves adapting the rocket for launching manned spacecraft
Regions are main consumers of Kamaz products in this market and the government provides subsidies for the procurement of passenger transport within the framework of the fleet upgrade program, where the target of 85% of the renewal is set for each region, Deputy CEO of the Russian truck maker Anton Saraikin noted
According to the Russian Foreign Ministry, the parties thoroughly exchanged views on the situation around Iran’s nuclear program, particularly in light of the upcoming International Atomic Energy Agency Board of Governors meeting
President of the Russian Union of Industrialists and Entrepreneurs Alexander Shokhin still noted that companies are registering a growing number of problems, including the curtailment of investment programs and difficulties in relations with suppliers, which have led to delivery delays
"Contacts are underway and in the course of them suitable timeframes will be discussed," Dmitry Peskov added
According to the report, a sixth round of talks on the Iranian nuclear program between the US president’s Special Envoy Steve Witkoff and Iran’s top diplomat, Abbas Araghchi, could be held this weekend in a Middle Eastern country
According to US State Department Spokesperson Tammy Bruce, she doesn’t think that the timeframe for the Ukrainian settlement set by President Trump is expiring
The key topic of the meeting was to discuss cooperation within the framework of the Gas Exporting Countries Forum
Content creators can activate this mode "to talk with subscribers without sharing personal info," the messenger informed