«А тебе ни разу нос коленом не ломали?». Сотни российских подростков обвиняются в терроризме. Разбираемся, почему дети идут на преступления и можно ли их от этого уберечь

В России около 500 несовершеннолетних проходят обвиняемыми по статьям о терроризме, диверсиях и госизмене. Кто-то выражал протест, чтобы остановить войну в Украине, другие попались на уловки мошенников и провокаторов в интернете. На примере истории 14-летнего Кирилла из Тюмени «Ветер» показывает, как беззащитны бывают подростки, а психолог и юристка разбирают его кейс и дают рекомендации, как уберечь детей от тюрьмы. Иллюстрация: «Новая Газета Европа» .

Материал впервые опубликован на сайте проекта «Ветер».
Начало: личные предпосылки и появление куратора
В 2024 году 14-летний тюменец Кирилл Вантеев увлекся темой ультраправых группировок. На его страничке «ВКонтакте» выложены фотографии Кислого — петербургского неонациста Дмитрия Боровикова, который в начале нулевых организовал несколько убийств на расовой почве. Его самого застрелили при задержании в 2006 году.
У Кирилла было обычное детство: музыкальная школа, спортивная секция, военный учебный центр, мечтал служить в ФСБ. Но когда подростку было 13, из-за болезни умер его отец-военный. Мать повторно вышла замуж — за мужчину родом из Таджикистана. Как рассказала «Ветру» мама подростка Елена Султонова, сын не показывал, что отчим ему не нравится: напротив, называл его папой. Нежно относился к младшему брату Назару, наполовину таджику. Кирилл Вантеев. Фото: соцсети.
Зимой по совету друга — 16-летнего Артёма (его мать попросила не указывать фамилию) — Кирилл вступил в группу в телеграме под названием «Сопротивление Тюмени». Ее администратором был неизвестный под ником Trust. Подростки называли его командиром. Тот рассказывал, что хочет «очистить город от нерусских» и давал детям задания. Сначала они казались легким хулиганством: ударить чью-то машину, толкнуть человека «неславянской внешности». Подростки с интересом выполняли квесты. Артём даже хвастался одноклассникам своими приключениями.
В переписке с командиром Кирилл рассказывал, что не поддерживает войну в Украине, — из-за нее он потерял мобилизованного дядю.
— Куратор представился, что он русский, находится в Москве, раньше жил в Тюмени. Там не было такой наклонности, что это украинец. Они пишут в переписке «Слава России», что нужно остановить [специальную военную операцию], типа жалко наших ребят, которые гибнут на СВО. То есть у них такие мысли-то были, не идея теракт совершить. Его потихонечку завербовали, подвели ко всему, — рассказывает Елена.
В течение пяти дней куратор убедил мальчиков поджечь релейный шкаф.
Как сочетаются потребность ребенка действовать самостоятельно и алгоритмы интернет-платформ
Объясняют эксперты
Сегодня в списке террористов и экстремистов Росфинмониторинга находится более 21 тысячи человек, в том числе около 500 — несовершеннолетние. Многих обвиняют в поджогах инфраструктуры, других — в пересылке информации украинским организациям.
Психолог и бывший руководитель психологической службы одной из московских школ Юрий Лапшин объясняет «Ветру», что у молодых людей и девушек, обвиняемых по террористическим статьям, есть одна общая характеристика — потребность действовать самостоятельно. Неважно, выступают они против войны в Украине или их обманули аферисты.
К идейным преступникам относится, например, бывший школьник Егор Балазейкин, которого в 2023 году приговорили к шести годам колонии за попытку поджечь военкомат в знак протеста против мобилизации. К жертвам обмана — краснодарские подростки, которые пытались уничтожить релейный шкаф в обмен на 25 тысяч рублей, которые им предложил мошенник в телеграме. Юрий Лапшин. Фото: соцсети.
— Потому что чувствуешь, что уже есть политическая позиция и хочешь ее проявить. Или хочешь заработать денег, показать независимость, — рассказывает Юрий Лапшин. — И для того, и другого подростки используют интернет: это пространство, которому они доверяют, в котором чувствуют себя свободно. Они сами выбирают темы, по которым ищут информацию, они являются главными героями игр, режиссерами роликов в ТикТоке, авторами высказываний в блогах.
Подросток хочет доказывать свою принадлежность к клубу, продолжает психолог. Он слушает людей, которых считает авторитетными товарищами, получает задание, связанное с нарушением социальных запретов, хочет показать, что не боится перейти границу допустимого.
— [Кирилл] по какой-то причине стал считать, что во всём виноваты мигранты. А социальные сети так устроены, что чем больше ты интересуешься определенной темой, тем больше тебе по ней подбрасывают рекомендаций. И подросток может замкнуться в такой эхо-камере. Второй момент: те самые задания — это практика челленджей. Люди записывают на видео, например, как они на себя ведро ледяной воды выливают. Типа можешь повторить? Мы в детстве цеплялись за машины и ездили на гололеде, — приводит пример Лапшин.
Юристка и правозащитница Марина Ершова (имя изменено по ее просьбе) говорит, что у подростков много эмоций, но недостаточно критического мышления, чтобы оценить, с кем они переписываются.
— На мошенников попадаются обычно внушаемые группы населения, пожилые либо молодые люди. Почему подростки ограниченно дееспособны — они не могут до конца просчитать последствия своих действий. Что будет, если они пойдут и заправку подожгут. В их мире это игра. А то, что это преступление, до них доходит только, когда к ним уже домой болгаркой стучат, — говорит Ершова. Кирилл Вантеев вместе с матерью Еленой Султоновой. Фото: страница Елены в VK.
Преступление: пошел на поджог без канистры и зажигалки
Субботним утром 7 декабря 2024 года Кирилл стоял на заснеженном железнодорожном переходе между Домом обороны и микрорайоном Маяк в Тюмени. На лице у него была темная балаклава. Кирилл ждал Артёма и постоянно проверял телефон.
— Они собирались идти вместе к этому шкафу. В последний момент друг перестал отвечать на сообщения. Кирилл писал: «Артём, ты где? Командир нас поругает потом». Командиру пишет: «Артём не выходит на связь, давайте в другой день пойдем». Тот ему ответил: «У тебя две минуты, старшие решают», — Елена пересказывает слова сына.
В этот момент на Кирилла набросились силовики и оттащили его к микроавтобусу.
— Один взял телефон и говорит: «Я сейчас включу камеру, и ты скажешь, что шел поджигать». «А я не шел поджигать». «А тебе ни разу нос коленом не ломали?». Эти фээсбешники на каком основании с ним общались без присутствия социального педагога, законного представителя, адвоката? — возмущается мать подростка. — Когда его задержали он отдал телефон, снял пароли. Я задала вопрос, почему ФСБ на него обратили внимание. Мне сказали: «Он шел в балаклаве». У него проблемная кожа, я ему каждую зиму покупаю балаклавы. Когда следователю передали наше дело, он спросил: «А с чем его взяли-то? Где канистры, зажигалки?» Ничего нету. Если бы он пошел и поджег, я бы не хлопотала за него. Но он ничего не сделал.
Кирилла обвинили в приготовлении к теракту (статьи 30 и 205 УК РФ). В тот же день задержали Артёма: ему, помимо террористической статьи, вменяют склонение несовершеннолетнего к преступлению (статья 150 УК РФ).
— В уголовном деле триста страниц переписки со 2 по 7 декабря с этим командиром и с Артёмом. Там им хорошенько мозг запудрили. У меня ребенок был постоянно чем-то занят в школе. Как он втянулся за эти пять дней в переписку, для меня просто шок, — удивляется Елена.
В декабре 2024 года Кирилла и Артёма внесли в список террористов и экстремистов Росфинмониторинга. Уже полтора года они находятся в заключении без права на звонки.
Как и почему действуют провокаторы
Объясняют эксперты
Марина Ершова считает, что за анонимными аккаунтами мошенников могут скрываться правоохранительные органы: у них это называется «оперативно-розыскная деятельность по выявлению экстремистов и террористов». В общедоступных чатах и пабликах достаточное количество представителей спецслужб как России, так и Украины, продолжает юристка. Первые зарабатывают себе погоны, вторые хотят дестабилизировать обстановку на вражеской стороне.
— Буквально недавно было уголовное дело, когда оперативники сказали в открытую жене подозреваемого: «Если бы он перестал с нами переписываться, ему бы ничего не было, а он согласился на наше предложение». И они поехали его задерживать, — рассказывает юристка, не уточняя, о каком уголовном деле идет речь.
Война провоцирует правоохранительные органы искать врагов, а делать это среди подростков очень легко, указывает Юрий Лапшин.
— Я до сих пор не понимаю, кому это может быть нужно, кроме людей, которые хотят посадить этих подростков. Как это у вас нет раскрытых диверсий? Значит, вы плохо работаете, — уверен он.
Ребенок хочет работать. Каковы риски
Объясняют эксперты
«Ветер» опубликовал несколько материалов об обманутых в интернете подростках. Например, в Пермском крае 15-летний Даниил Валл искал работу в телеграм-канале «Соликамск Live» и попал на мошенника. Тот предложил молодому человеку устроить якобы страховой случай: поджечь сотовую вышку за 30 тысяч рублей. Даниила задержали на следующий день после поджога и обвинили в теракте.
Оценить безопасность подработки, которую им предлагают в интернете, подростки не всегда в состоянии: не хватает знаний и опыта, говорит психолог.
— Я не ставил бы подросткам это в вину. Жизнь российского гражданина не слишком готовит его к критическому мышлению, совершению действий политического, экономического характера. Даже то, что у нас налоги удерживают на работе, означает, что ты отделен от такой гражданской деятельности, как уплата налогов и, соответственно, от понимания, как ты финансируешь государство, — объясняет Лапшин. Даниил Валл. Фото: соцсети.
Российские социальные институты — например, школа, трудовая инспекция, комиссия по делам несовершеннолетних, — не настроены на помощь детям в поисках работы. Это бездействие способствует увеличению числа уголовных дел, считает психолог.
— Школа устроена так, что на протяжении 11 лет ученик должен приходить вовремя, сидеть, молчать, слушать, что ему рассказывают, отвечать, когда спрашивают. Ходи на субботник, маскировочные сети плети… — говорит Лапшин. — Есть комиссия по делам несовершеннолетних, она должна быть территориальным консилиумом специалистов, помогающих семьям выходить из проблемной ситуации. А эти институты по большей части репрессивные. Их основной инструмент — постановка на учет, увеличение контроля. Люди, работающие в этих институтах, задумываются о том, что впереди лето и часть подростков захочет пойти поработать? Где они будут искать работу? В интернете. Как можно им помочь? Создать какие-то проекты, договориться с предприятием.
Военные кружки также не способствуют развитию критического мышления. Напротив, они учат исполнению приказов командира и сотрудничеству с властями, продолжает психолог.
— Если дети ищут подработку, родителям хорошо бы им помочь. Изучить законодательство. Объяснить, что на настоящих работах платят немного, а работать приходится тяжело. Спросить: «А как ты будешь искать работу? Нужна тебе какая-то помощь? У дяди Васи в гараже хочешь помочь? А чего ты хочешь? А где ты будешь искать?» Дай бог, подросток поделится! И здесь нужно показывать опасности, которые могут случиться, что высокая оплата — скорее всего, признак мошенничества. «Ты понимаешь, что именно тебе предлагают разносить? Понимаешь, что любая вещь, которую тебе предлагают поджечь или испортить, кому-то принадлежит, защищается законом?» — приводит примеры вопросов к подростку Лапшин. — Высокая денежная ставка застилает глаза. Вообще-то, чтобы 30 тысяч заработать, нужно курьером корячиться месяц, а тут тебе предлагают за пять минут это сделать.
Поможет ли слежка за своими детьми в интернете
Объясняют эксперты
Родители заключенных подростков уверены, что необходимо проверять переписки детей, а может, и вовсе запретить пользоваться телеграмом, чтобы предотвратить преступление. Юрий Лапшин отмечает, что это бесполезно.
— Если подросток почувствует, что вы без его разрешения что-то мониторите, он будет лучше от вас скрываться, заведет себе бездну других аккаунтов, о которых вы ничего не будете знать. Это не заменит доверительных отношений и не повысит вероятности того, что подросток сам к вам придет разговаривать о происходящем, — говорит психолог.
Сегодня молодые люди намного компетентнее взрослых в сфере технологий. Как советует Лапшин, родители должны выражать готовность учиться у своих детей новому. Это тоже шаг к поддержанию контакта с ребенком.
Автор: Юлия Куликова ...