«Давайте честно: какая адекватная девушка захочет сейчас забеременеть?». Власти призывают женщин рожать больше. На практике беременные россиянки сталкиваются с дефицитом лекарств, нехваткой врачей и растущими расходами

Показатели рождаемости в России сегодня — одни из самых низких за всю историю. Власти пытаются это исправить: ограничивают аборты, запрещают «пропаганду чайлдфри» и вводят выплаты беременным школьницам и студенткам. При этом реальные проблемы женщин, которые ждут ребенка или только задумываются о беременности, часто остаются без внимания. Из аптек пропадает антирезусный иммуноглобулин, возникают перебои с другими жизненно важными препаратами для беременных. В регионах закрываются роддома, многие больницы годами не ремонтируют. На фоне инфляции и роста ипотечных платежей молодым семьям становится всё сложнее позволить себе жилье и базовые расходы на ребенка. Журналистка «Новой-Европа» поговорила с россиянками, которые сейчас вынашивают ребенка или недавно стали матерями, о том, что мотивирует их заводить детей в нынешней обстановке и с какими трудностями они сталкиваются во время беременности. Все имена изменены из соображений безопасности. Фото: Кирилл Зыков / Спутник / Imago Images / Scanpix / LETA.
«Государственная поддержка, она, блядь, где вообще?»
11-й год подряд в России снижается число рожденных детей. По данным демографа Алексея Ракши, в 2025 году рождаемость в стране опустилась до минимума с рубежа XVIII–XIX веков. В 2026 году, несмотря на попытки властей повысить показатели, ситуация продолжает ухудшаться.
Пролайф-организации получают всё больше поддержки, в школах и детских садах начали отмечать День беременных, а в ряде регионов ввели выплаты беременным школьницам и студенткам. Одновременно власти принимают законы о «запрете склонения к абортам» и ограничивают доступ к прерыванию беременности.
Всё это — вместе с развязанной войной в Украине, внутренними репрессиями в стране, экономической нестабильностью и ухудшением качества медицины — заставляет многих женщин откладывать решение о детях. Почти все собеседницы «Новой-Европа» признаются: они долго сомневались, стоит ли вообще заводить ребенка в нынешней России.
— Политическая ситуация влияла на мое решение, — говорит Мария из Москвы. — В свои 29 я задумалась, готова ли я еще ждать три, пять, семь лет? Смогу ли, захочу ли рожать поздно и хочу ли провести бездетную жизнь? Ответ был «нет». [В итоге] мы отбросили политические нюансы и решили, что справимся. Фото: Сергей Киселев / АГН «Москва».
Ирина из Кемеровской области тоже долго откладывала мысли о ребенке. С мужем они уже больше пяти лет вместе, но после начала полномасштабной войны беременность казалась им слишком рискованным шагом.
— Мы с ужасом наблюдали за происходящим и искренне надеялись на лучшее, — рассказывает женщина. — Но время шло, ситуация только усугублялась, а мы тем временем точно не молодели. И да, наверное, когда мы наконец были готовы, остальное стало не таким важным.
26-летняя Юлия из Петербурга вообще не планировала становиться матерью. Она работает инженером по электронике и незадолго до беременности получила возможность уехать на другой объект, с повышением. Девушка собиралась купить мотоцикл и получить второе высшее образование.
— Ребенок вообще никак не вписывался в эту историю, — говорит Юлия.
О беременности она узнала только на 12-й неделе. Для медикаментозного аборта срок был уже слишком большим, в итоге они с молодым человеком решили стать родителями.
По словам девушки, политическая и экономическая ситуация были в числе главных причин, по которым она изначально не хотела детей: „
— Ну давайте объективно, честно: какая сейчас адекватная девушка будет хотеть забеременеть?
— рассуждает Юлия. — Она должна быть очень уверена, чтобы на всё это подписаться. Уверена в своей зарплате, своей работе, что не произойдут какие-то репрессии, сокращение, еще что-нибудь, что экономика не рухнет банально. И надо не забывать, что она должна быть уверена в своем молодом человеке, потому что по сути на три года ты сидишь с завязанными руками и ногами, у тебя маленький ребенок.
Юлия добавляет, что для осознанного решения о беременности семье нужны серьезные накопления и финансовая подушка безопасности, а такая возможность сейчас есть далеко не у всех.
— Государственная поддержка, она, блядь, где вообще? Я получала 60 тысяч [рублей], я не прошла на пособие. Хотя по факту я живу от зарплаты до зарплаты, — возмущается девушка. — Пособий нет, выплат нет. Маткапитал сколько будет? 700 тысяч [рублей] в этом году. Потрясающе, это даже на первый взнос нормальной квартиры не хватит. Дальше — ситуация в стране. Рожать, скажите, куда, во что? В экономику, которая катится в кромешный ад, где идет огромная инфляция? В войну, которая неизвестно когда закончится? В медицину, которой нет? В образование, которого нет?
«Это ваша проблема, найдете вы его или нет»
Несмотря на страхи и сомнения, многие женщины всё-таки решаются на беременность. Но вместо обещанной поддержки сталкиваются с новыми проблемами — например, дефицитом жизненно важных препаратов.
Уже второй год в российских аптеках возникают перебои с антирезусным иммуноглобулином — препаратом, который используют для профилактики резус-конфликта между матерью и плодом. Без него повышается риск осложнений во время беременности и тяжелых нарушений у ребенка.
Препарат вводят беременным с отрицательным резус-фактором, если у плода может быть положительный резус-фактор. Обычно один укол делают во время беременности, второй — после родов.
О нехватке иммуноглобулина для беременных «Известия» писали еще в 2025 году, но с тех пор ситуация почти не изменилась. В конце апреля 2026 года препарат снова исчез из большинства аптек. Фото: Сергей Киселев / АГН «Москва».
Основная причина дефицита — высокая зависимость от импортных поставок. В России антирезусный иммуноглобулин выпускает только Ивановская станция переливания крови, и этих объемов пока недостаточно. По оценкам директора по развитию RNC Pharma Николая Беспалова, там производят всего около девяти тысяч упаковок в год, а ежегодная потребность составляет примерно 220–230 тысяч.
Раньше в Россию антирезусный иммуноглобулин в основном поставляли зарубежные компании. Но с 2024 года на мировом рынке возник дефицит плазмы, из которой производится препарат; следовательно, увеличилась и его себестоимость. Из-за того, что иммуноглобулин в России входит в перечень жизненно важных лекарств, производители не могут сильно повышать на него цену. В итоге для зарубежных компаний поставки в Россию перестали быть экономически выгодными.
Анна из Ставропольского края столкнулась с нехваткой антирезусного иммуноглобулина во время своей второй беременности. Сейчас ее младшей дочери почти год, старшей — пять лет. До этого у женщины была еще одна беременность, но ребенок погиб внутриутробно на 36-й неделе.
Во время обеих предыдущих беременностей Анне бесплатно вводили иммуноглобулин: сначала в женской консультации, потом после родов. Поэтому о дефиците препарата она даже не подозревала.
— Узнала уже по факту, когда встала на учет. И мне сразу сказали, что [иммуноглобулина] нет. Я сначала не поверила, что нет такого препарата. Начала искать, — рассказывает Анна. — Я обзванивала аптеки. Ни в одной аптеке страны, ни в женской консультации, ни в краевом перинатальном центре — его нигде просто не было. „
Когда меня вызвали на консультацию в краевой перинатальный центр, мне просто сказали: «Его нет, девушка. Это ваша проблема, найдете вы его или нет».
По словам Анны, врачи сами давали ей контакты перекупщиков. У них препарат был, но один укол стоил от 30 до 50 тысяч рублей.
На десятой неделе беременности женщина сдала тест на резус-фактор плода: она надеялась, что у ребенка, как и у нее, будет отрицательный резус. Тогда укол можно было бы не делать. Но анализ показал положительный резус-фактор.
В итоге Анна нашла женщину из Черкесска, которая привозила иммуноглобулин из Турции. Контакт ей прислали другие беременные в инстаграме.
Препарат Анне отправили Почтой России. Он обошелся ей в 15 тысяч рублей.
— Я не могла быть уверена в оригинальности этого препарата. Я его купила не в аптеке, чека у меня нет. Я просто заказала, потому что мне он был нужен срочно. Но в принципе у меня всё закончилось хорошо. У меня не было резус-конфликта, — говорит Анна.
После родов ей повезло: иммуноглобулин оказался в наличии, и второй укол ей сделали бесплатно в роддоме.
34-летняя Вероника из Нижнего Новгорода тоже долго не могла найти иммуноглобулин. Во время первой беременности, больше трех лет назад, проблем с препаратом не было: оба укола ей сделали бесплатно.
— Изначально меня планировали положить в роддом. Препараты были, но никто не знает, сколько беременных будет с такой проблемой. Когда через две недели я пришла к врачу, мне сказали, что иммуноглобулина больше нет. Осталось только на послеродовой период, — рассказывает Вероника.
По ее словам, в Нижегородской области иммуноглобулин чаще всего могут получить только пациентки, заключившие контракт на платные роды в определенных клиниках. Но даже в частной клинике, где она собиралась рожать, препарата не оказалось.
Менять врача женщина не хотела. С этим гинекологом она девять лет лечила бесплодие и полностью ей доверяла. В итоге иммуноглобулин удалось найти в Москве, знакомые купили его в аптеке «Столичка» и привезли в Нижний Новгород. За два укола Вероника заплатила около десяти тысяч рублей. Фото: АГН «Москва».
— Я не знаю, с чем связан дефицит. Возможно, пройдет время, и у нас страна догонит этот провал, — рассуждает Вероника. — Но я считаю, перекрывать вот такие поставки в связи с любой ситуацией — это бесчеловечно. Конечно, ничего мы не изменим. Мы только подстраиваемся. Но я вообще считаю, что если есть деньги купить препарат, а не из принципа требовать, чтобы его выдали, то лучше купить. Потому что вот, например, у меня есть эти десять тысяч рублей на два препарата, мне они погоды не сделают. А у кого-то нет на это денег. „
Если я сейчас пойду выпрошу у Минздрава этот препарат, возможно, кому-то он не достанется.
Ирине из Кемеровской области пришлось самой разбираться в теме резус-конфликта. По ее словам, гинеколог ничего не сказала ей о препарате, хотя беременность у нее протекала с осложнениями. У Ирины отрицательный резус-фактор, хронический тонзиллит и проблемы с щитовидной железой.
Сначала девушка не смогла бесплатно сдать глюкозотолерантный тест на сахарный диабет беременных: в консультации не оказалось реагентов. Потом ей пришлось платно делать анализ на резус-фактор плода: в женской консультации снова не было нужных материалов.
Анализ показал положительный резус-фактор у ребенка, и Ирина поняла, что ей точно понадобится иммуноглобулин.
— Я пришла на прием с просьбой помочь мне с тем, чтобы сделать укол. В ответ получила насмешку: «Интересно, где вы его достанете?» После этого гинеколог сказала, что нужно обращаться [по этому вопросу] через заведующую женской консультации, но конкретных сроков мне никто не дал. А у меня уже был срок 28–29-я неделя, и оставалась всего пара дней до введения препарата, — рассказывает девушка.
Ждать она не стала и обратилась через страховую компанию в Минздрав. Через два дня ее направили на укол в соседний город.
Алена, акушер-гинеколог из Томска, подтверждает слова собеседниц «Новой-Европа». Она говорит, что в женских консультациях сейчас действительно не хватает многих препаратов.
— Не вводится иммуноглобулин давно без острых показаний, хотя должен всем резус-отрицательным ставиться, — говорит гинеколог. — Врачи помогают, как могут, пациенткам. Кто-то создавал чаты, куда вносит пациентов. Если у одного препараты в излишке, то он их мог пожертвовать другим. Если делали закупки сами пациенты из зарубежья, то помогали другим, искали, кому еще нужно, и без наценок отдавали.
По ее словам, проблемы возникают не только с иммуноглобулином. Пациентки также жалуются на нехватку оригинальных препаратов для ЭКО, внутриматочных спиралей вроде «Мирены» и «Допегита» — лекарства для снижения давления у беременных.
«Что-то да придумаем»
У «Допегита» в России нет прямых аналогов, препарат производит только венгерская компания Egis. С чем именно связаны проблемы с поставками, точно не известно: ранее в компании объясняли их необходимостью перерегистрации препарата. По данным RNC Pharma, последняя поставка в Россию была еще в октябре прошлого года.
С проблемами при поиске «Допегита» столкнулась Мария из Москвы. До беременности она принимала «Кардиомагнил» — препарат для профилактики образования тромбов, инфарктов и инсультов.
— Как только его отменили, у меня начались скачки давления, — рассказывает Мария. — Мне поставили риск преэклампсии (осложнение, характеризующееся высоким давлением, которое представляет угрозу и для матери, и для ребенка. — Прим. ред.) после 36-й недели, прописали «Допегит» и посоветовали «искать по маленьким аптекам». Когда я поняла, что препарата нет даже в ближайших регионах, то начала узнавать про возможность ввоза из соседних стран. Но поняла, что юридически это сложный процесс, есть определенные риски. В моем положении я не хочу проблем с законом. Фото: Василий Кузьмичёнок / АГН «Москва».
Когда Мария рассказала врачу, что не может найти «Допегит», та предложила ей заменить его «Нифедипином». Но женщина отказалась.
— Насколько мне известно, он небезопасен для ребенка даже на поздних сроках, — говорит она. — Я не стала его принимать. Просто живу надеждой, что больше скачков давления не будет.
Елизавета из Волгограда тоже не смогла найти «Допегит».
— У меня «синдром белого халата». У врачей повышается давление, а дома замеряла — нормальное, — рассказывает девушка. — Врач, увидев на мониторе [высокие показатели], запаниковала и назначила мне «Допегит». Я начала смотреть все интернет-аптеки, склады, ходила по офлайн-аптекам — может, просто лежит где-то, не выкладывают в сеть. Но нет, нигде его не купить.
На следующем приеме Елизавета сообщила врачу, что найти препарат так и не удалось. Та начала искать по аптекам сама, но тоже безрезультатно. В итоге Елизавете дали несколько таблеток домой и посоветовали принимать их только в случае необходимости.
— Врачи сами не знали, что делать. Говорили, что есть «Нифедипин» еще и, мол, «что-то да придумаем». Но когда ты носишь ребенка под сердцем, «что-то» — такое себе [решение]. Хочется хорошего и лучшего, — говорит Елизавета.
Позже ее положили в перинатальный центр из-за риска преэклампсии, и там всё же начали давать «Нифедипин». По словам девушки, серьезных побочных эффектов у нее не было, хотя от других беременных и врачей она слышала, что препарат переносится тяжелее и иногда может вызывать еще большие скачки давления.
У Юлии из Петербурга гипертонию диагностировали еще до беременности. Таблетки она тогда не принимала, потому что чувствовала себя нормально.
— О том, что надо принимать «Допегит», я узнала сразу же, когда пришла в женскую консультацию и встала на учет. На тот момент «Допегит» еще в городе был. Дефицит начался примерно в марте [2026 года]. Я испытала что-то вроде шока и злости, потому что это единственный препарат, который можно принимать при беременности, — говорит девушка.
На самом деле «Допегит» не единственный препарат, который разрешен беременным женщинам для снижения артериального давления, но он считается препаратом первой линии, так как наиболее изучен и его можно принимать на любом сроке беременности. Когда лекарство исчезло из петербургских аптек, Юлия начала искать его через друзей и родственников. Часть таблеток привезла подруга из-за границы, часть нашли знакомые в других регионах, еще несколько упаковок купили родители. Но даже этого, по словам Юлии, до конца беременности ей не хватит. Оставшуюся часть Юлия с ее молодым человеком планируют закупать в Беларуси, когда поедут туда по делам. „
— Врачи услышали впервые от меня, что «Допегита» нет, — добавляет Юлия. — На меня врач смотрела круглыми глазами: «В смысле нет “Допегита” в городе?»
27-летняя София, которая переехала в Московскую область из Молдовы, столкнулась с похожей ситуацией. Проблемы с давлением у нее с 15 лет. До беременности при необходимости она принимала «Андипал», но сейчас этот препарат ей использовать нельзя.
— Когда вставала на учет, сразу спросила, что можно пить на всякий случай, если повышается давление. Гинеколог рассказала про «Допегит» как единственный препарат, который более-менее безопасен. Искали всей семьей по Москве и области и не нашли, — делится София. Фото: Александр Щербак / ТАСС / ZUMA Press / Scanpix / LETA.
Сначала ее выручила знакомая, которой тоже назначали «Допегит» во время беременности. А недавно родственники купили для нее препарат в Молдове, скоро она должна его получить.
У Софии это уже вторая беременность, и, по ее словам, в этот раз отношение врачей гораздо лучше, чем было 2020 году. Сейчас, говорит она, врачи более внимательные, а на НИПТ — высокоточный анализ крови беременной, который позволяет выявить генетические отклонения у плода, — ее в этот раз направили бесплатно по ОМС.
— В мире всегда было и будет непонятно что. Не предугадаем никогда. А если жить в вечном страхе, можно жизнь зря прожить. Мы живем почти в Москве, и пока что я чувствую себя в безопасности. Проблем с продуктами, одеждой или еще чем-то не чувствую. Бесплатная медицина, образование, пособия, тот же маткапитал, своя квартира по семейной ипотеке уже есть. На комфортную жизнь нам хватает, — добавляет девушка.
«Дети сейчас — это дорого»
Помимо проблем с доступом к препаратам, молодые матери и беременные женщины в России всё чаще говорят о резком росте цен на детское питание и базовые вещи для новорожденных. С начала полномасштабной войны с Украиной детские смеси подорожали в несколько раз. Рост затронул и импортные продукты, и те, что производятся в России.
По данным проекта «Цены сегодня», смесь Nutrilon 1 выросла в цене с 280 до 1700 рублей, «Nutrilon Антирефлюкс» — с 270 рублей до 1600 рублей. А импортная смесь NAN подорожала на 546%: с 288 рублей до почти 1850 рублей.
«Очень подорожала! Ну невозможно вырастить ребенка, тратя только на еду по 13 тысяч [рублей]», — пишет одна из пользовательниц в отзывах под «Nutrilon Антирефлюкс» в «Детском мире».
На рост цен жалуются и женщины, с которыми поговорила «Новая-Европа». Ирина из Кемеровской области отмечает, что сильнее всего за последний год подорожали детское питание и одежда. Чтобы укладываться в семейный бюджет, они с мужем постоянно следят за скидками и, где могут, используют промокоды.
Мария из Москвы тоже говорит о резком росте цен, особенно на специализированные смеси, например, при аллергии у ребенка:
— Там колоссальный ценник, — жалуется она. — Семья со средним доходом не сможет себе позволить упаковку смеси за такие деньги. Мы покупали для малыша всё постепенно, чтобы равномерно распределить нагрузку на семейный бюджет. У мужа хороший доход, но даже с учетом хорошего дохода мы всё равно считаем и смотрим, что покупаем. „
Мне интересно, что будет, когда ребенок пойдет в сад и потом в школу. Дети сейчас — это дорого.
По словам Анны из Ставропольского края, если бы семья не жила в селе, не имела собственного дома и хозяйства, решение о второй беременности далось бы гораздо сложнее. Но стабильная работа мужа и помощь родственников сглаживают часть расходов, а едят они в основном то, что сами выращивают, поэтому большого роста цен она лично не заметила. Фото: Александр Авилов / АГН «Москва».
При этом сама беременность для нее оказалась заметной статьей расходов. Из-за тромбофилии низкого риска — проблем со свертываемостью крови — часть препаратов ей приходилось покупать самостоятельно. Многие анализы тоже нельзя было сдать бесплатно. В среднем это обходилось примерно в 20 тысяч рублей в месяц.
Но, по словам Анны, деньги оказались даже не главной проблемой. Из-за того что они живут в селе, на многие процедуры ей приходилось ездить в Ставрополь, потому что в местной женской консультации не было даже современного аппарата УЗИ.
— Огромная проблема, что тут ничего нет. Аппарат УЗИ доисторический, аппарат КТГ тоже древний стоит. Врачей огромная нехватка. Я сидела в очередях по пять-шесть часов — просто чтобы попасть к своему врачу. То есть какие-то базовые анализы еще можно сделать, а прием узкого специалиста — это уже большая проблема. Да, отправляют бесплатно в Ставрополь. Но беременным ездить по два часа на маршрутках очень сложно, особенно на последних неделях беременности. Это вот такие проблемы маленьких населенных пунктов, — говорит женщина.
Юлия из Петербурга пока не покупала вещи для ребенка, поэтому резкого роста цен не заметила. Но отмечает, что в целом жить стало дороже из-за инфляции:
— Цены растут вообще на всё. На коммуналку, на продукты, на какие-то бытовые нужды, на одежду. Вопрос решается путем урезания каких-то своих хотелок и расстановки приоритетов. К примеру, мы с моим молодым человеком уже достаточно давно не покупаем одежду в обычных магазинах. Чаще всего посещаем секонд-хенды.
А вот Елизавета из Волгограда сильного роста цен не почувствовала. Она выходит из положения за счет маркетплейсов. В офлайн-магазинах Елизавета изучает разные марки, сопоставляет составы, а покупает всё только онлайн.
У Софии из Московской области тоже своя система экономии. По ее словам, по сравнению с 2020 годом цены заметно выросли, но при правильном планировании бюджета проблем быть не должно.
— Я начинаю закупаться после 12-й недели, — рассказывает она. — В том же «Детском мире» можно не спеша искать, что есть по скидке. Можно найти боди по 300–350 рублей. В 2020-м они стоили 200–250 рублей. Тут главное — не спешить, ибо цена отличается в зависимости от размера.
Почти все собеседницы «Новой-Европа» в итоге говорят об одном: решение родить ребенка в России сегодня всё чаще воспринимается как серьезный личный риск. И даже те женщины, которые всё-таки идут на это, заранее готовятся к тому, что сталкиваться с трудностями им придется на каждом этапе. ...