Война дороже денег. Минфин получил «чрезвычайное» право занимать и тратить в обход Госдумы. Объясняем, почему бюджета всё равно не хватит

Бюджетное «самоуправство» Минфина, секвестр и отмена субсидий, новые налоги и «шапка по кругу». «Новая-Европа» рассказывает, как власти будут финансировать военные расходы в год, когда экономика подошла к рецессии, а дорогая нефть больше не помогает. Фото: Павел Головкин / AFP / Scanpix / LETA.
Российский парламент разрешил правительству по его усмотрению и без согласования с Госдумой менять параметры бюджета в 2026 году. Теперь кабинет министров может самостоятельно увеличивать расходы, а главное — наращивать госдолг так сильно, как нужно для финансирования этих расходов. Прежде для этого нужно было принимать поправки в закон о бюджете.
Эта очень важная новость по двум причинам.
Во-первых, раз Минфину понадобились «чрезвычайные бюджетные меры» на пятом году полномасштабной войны России против Украины, значит, властям уже сложно справляться с ее финансированием — а ведь кроме трат на пушки нужно еще оставлять деньги на школы и больницы. А только на оборону и безопасность, по расширенной международной оценке, по закону о бюджете в 2026 году было решено потратить 18,5 трлн рублей.
А во-вторых, несмотря на советы большинства экономистов сокращать раздутые расходы, правительство решило делать всё наоборот: тратить еще больше, для экономии времени не прибегая даже к формальному согласию Госдумы.
Всё это происходит на фоне того, что бюджетные траты сильно оторвались от доходов: по итогам января — мая 2026 года дефицит превысил плановый показатель всего 2026 года в 1,6 раза и достиг 6 трлн рублей. Это еще не бюджетный кризис, который мог бы угрожать макроэкономической стабильности, но Минфин видит возможные потрясения и начинает с ними превентивную борьбу на дальних подступах. У правительства должны быть развязаны руки, чтобы оперативно реагировать на всё новые и новые шоки, которые иногда случаются ежедневно, объяснила в Госдуме при обсуждении законопроектов замминистра финансов Ирина Окладникова.
Но одно только наращивание госдолга вряд ли спасет — совершенно точно придется прибегать и к другим мерам. Здание министерства финансов РФ на улице Ильинка, Москва. Фото: Андрей Никеричев / Агентство «Москва».
Зачем нужны срочные меры
«Самоуправство» Минфина потребовалось узаконить из-за того, что российские военные расходы в этом году будут расти, — вопреки тому, что записано в бюджете и что сулил Путин. А он обещал: «Мы-то планируем сокращение расходов на оборону и в следующем году, и через год, и на ближайшую трехлетку». После чего в закон о бюджете на 2026 год записали, что на войну потратят на 0,2 трлн рублей меньше, чем в 2025-м.
Но будет всё наоборот, потому что Путин полон решимости завоевывать Украину дальше, несмотря на огромные потери и полное отсутствие продвижения, которое местами сменилось отступлением.
— Российские военные расходы почти наверняка будут выше, чем планировалось, и, вероятно, даже выше, чем в прошлом году, — сказал «Новой-Европа» научный сотрудник Германского института проблем международной безопасности, экономист Янис Клюге. По его расчетам, только в первом квартале 2026 года на военные цели было потрачено более 5,9 трлн рублей. Клюге дает такую оценку, ссылаясь на методологию и данные Стокгольмского международного института исследования мира, согласно которому сюда входят не только траты Минобороны, но и военные расходы, «зашитые» в другие статьи бюджета и проходящие через другие министерства. 5,9 трлн — это уже 40% от запланированных на весь год расходов на военные цели (14,6 трлн, по той же методологии).
— Судя по первому кварталу, моя оценка (военных расходов. — Прим. ред.) на весь 2026 год — 19–20 трлн рублей, — сказал нам экономист. Если это будет так, то это на 4,5 трлн — 5,5 трлн выше плана, или до 46% от плановых расходов.
Для экономики раздувание расходов плохо тем, что ЦБ не сможет снижать ставку так энергично, как этого ждет правительство и бизнес. «Дезинфляционный вклад бюджета, который предполагался в законе о бюджете, принятом осенью, пока не материализовался», — дипломатично охарактеризовал ситуацию зампред ЦБ Алексей Заботкин. В переводе на общепонятный язык это означает: расходы бюджета так велики, что снижение ставки взвинтит инфляцию. Рабочий готовит надувную копию российского танка для презентации на заводе «Русбал» в Хотьково (55 км от Москвы), Россия, 25 августа 2010 года. Фото: Сергей Ильницкий / EPA.
Почему «пожарных мер» недостаточно
Таким образом, с одной стороны, нужно еще больше денег на войну, а с другой — растет дыра в бюджете. Очень маловероятно, что ее размер будет уменьшаться. Как сказал в интервью RTVI финансист Олег Вьюгин, даже если сейчас просто заморозить расходы, то дефицит по итогам года мог бы быть на уровне 6–8 трлн рублей — и в этом случае можно было бы сбалансировать расходы и доходы. И этом при том, что по закону о бюджете дефицит, наоборот, должен был сократиться до 3,8 трлн рублей в 2026 году — после 5,7 трлн в 2025 году. «Но есть тенденция, что всё развернется в худшую сторону», — полагает он, имея в виду, что расходы будут разрастаться.
А доходы — нет. Российская экономика в первом квартале 2026 года уже прошла половину пути до рецессии. Спад ВВП по итогам января — марта оказался на уровне 0,2%. Есть две причины, по которым нельзя рассчитывать на бурный приток доходов казны до конца года.
Во-первых, несмотря на то что российская нефть подорожала вдвое, нефтегазовые доходы бюджета по итогам пяти месяцев упали на 30% год к году — до 2,9 трлн рублей. Главная причина — сильно укрепившийся рубль и низкие цены января — февраля.
Еще одна не столь важная, но заметная причина: из-за ударов ВСУ по портам и НПЗ падает добыча нефти. И в апреле, и в мае 2026 года она была ниже на 5% год к году.
Теперь же, после окончания войны США и Израиля против Ирана и окончания блокады Ормуза, цены на нефть будут падать достаточно быстро. Ближневосточные экспортеры будут стремиться продать как можно больше сырья, чтобы наверстать упущенные в марте — мае заработки и опасаясь торможения глобальной экономики из-за нестабильности, источник которой никуда не исчезнет и называется «Дональд Трамп». Это значит, что нефтяные доходы российский бюджет не спасут.
Вторая причина — сильное падение гражданских отраслей: околонулевая динамика ВВП сохраняется только за счет военного производства, если бы его не было, рецессия бы уже началась. По подсчетам близкого к правительству Центра макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования (ЦМАКП), невоенное производство в апреле упало на 2,9% год к году. А в целом Минэкономразвития оценило рост ВВП в том же месяце в 1,3% в годовом выражении — при том, что с оценками правительства и Росстата ЦМАКП традиционно не соглашается.
Падение продолжается: по оценке экономического географа, профессора МГУ Натальи Зубаревич, дно всё еще не достигнуто в целлюлозно-бумажной промышленности, в производстве стройматериалов и металлов, в гражданском машиностроении. Поэтому если доходы бюджета не от нефти и газа и растут, то лишь на сумму увеличения налогов и сборов, а не от роста самой экономики, сказал в интервью RTVI финансист Олег Вьюгин. И это чрезвычайно негативный для бюджета фактор, добавил он. Заместитель председателя Банка России Сергей Белов (в центре) и генеральный директор АО «Гознак» Аркадий Трачук во время брифинга, посвященного обновленной банкноте номиналом 1 тыс. руб, Москва, 26 декабря 2025 года. Фото: Александр Авилов / Агентство «Москва» .
Выход через потери
С такой экономической динамикой одних бюджетных займов «по случаю» для финансирования войны будет недостаточно. Рынок ждет, что установленный законом план в 5,5 трлн рублей федеральных заимствований на 2026 год может быть превышен примерно на 2 трлн или больше, считает экономист Дмитрий Полевой.
У других экспертов оценки скромнее. Российский экономист, который попросил не называть его, оценил для «Новой-Европа» «пространство для повышения расходов за счет долга в районе 0,5-1 трлн рублей в этом году».
«Условно, тот же Минфин не может просто так взять, и продать ОФЗ на 5-6 трлн, когда они за год в среднем продают госдолга на 4-4,5 трлн», - добавил он.
Здесь главное — вовремя остановиться. Если наращивать займы сейчас, то на бюджеты следующих лет ляжет высокая нагрузка в виде дополнительных процентных расходов, потому что в 2026 году правительство занимает под высокие проценты из-за высоких ставок. „
Поэтому «хочешь не хочешь, а оптимизацией и перераспределением статей придется заняться, но сокращать статьи расходов бюджета в пользу других бесконечно точно нельзя, поэтому и тут есть ограничение»,
сказал нам российский экономист.
«Как я понимаю, Минфин получил карт-бланш на сокращение всех невоенных расходов», — сказал Вьюгин (об этих планах писала «Новая-Европа»). Но много тут не отрежешь.
— На фоне падения нефтяных цен Минфин определенно сократит расходы, как он и планировал в начале года. Но сильно это не поможет, потому что невозможно сократить невоенные расходы больше чем на 1% ВВП (это около 4,7 трлн руб. — Прим. ред.), — сказал «Новой-Европа» Клюге.
Этого мало: по расчетам Вьюгина, для балансировки бюджета в нынешних обстоятельствах сокращать нужно до 7–9 трлн рублей, считает он. Правда, это довольно сильно ударит по экономике и качеству жизни людей: например, не будут строиться новые дороги, свернут ряд государственных инвестпрограмм, сетует он.
Экономист Полевой перечисляет другие источники доходов: остатки казначейских средств (размер которых неизвестен, но в прежние годы они оценивались в триллионы рублей), новый «налог на сверхприбыль» (в первый раз его собрали в 2024 году, но не очень много — 319 млрд руб.). А также добровольные взносы — Путин уже призывал крупный бизнес пустить шапку по кругу и сброситься на войну.
А кроме того, продолжает Полевой, доходы могут принести «донастройка налоговой системы», а также поступления от приватизации. Последний инструмент, казалось бы, мог пополнить казну, особенно учитывая, что масштаб частных активов, изъятых с 2022 года по искам Генпрокуратуры, по расчетам «Новой-Европа» превысил 4 трлн рублей. Но пока крупные активы отдаются либо за бесценок друзьям Путина (случай аэропорта Домодедово), либо их вообще никто не хочет покупать (кейс «Южуралзолота»). Владимир Путин, Москва, Россия, 23 декабря 2016 года. Фото: Сергей Карпухин / REUTERS / Scanpix / LETA.
Что же касается фискальных мер, то можно повысить налоги на доходы и потребление. «Ставка НДС в России не рекордная, есть страны, где ставка НДС 28%. Возможность для повышения ставки НДС есть, есть возможность повысить ставку НДФЛ в верхнем сегменте (доходов. — Прим. ред.)», — считает Вьюгин. Для людей с низкими доходами этого делать не будут по социальным соображениям, полагает он. При этом, обращает внимание Клюге, любые изменения налогового режима начнут приносить деньги в казну только в 2027 году.
А можно зайти с другой стороны: урезать триллионные субсидии отраслевым лоббистам (об их очереди в Минфин «Новая-Европа» подробно писала). «Одним из шагов правительства в рамках антикризисных действий и латания дыр в бюджете может быть отмена демпферного механизма регулирования цен на топливо», — считает Сергей Вакуленко. На это в 2025 году было потрачено 882 млрд рублей нефтегазовых доходов. Сейчас от демпфера, за который непрерывно торгуются с Минфином нефтяные компании, выигрывают все граждане, потому что они платят за бензин примерно вдвое меньше, чем во многих других странах.
Отмена демпфера станет новым изъятием денег у россиян как через рост цен на АЗС, так и через скачок инфляции. По расчетам Вакуленко, вклад подорожания бензина в общий рост цен будет разовым, и даже если топливо подорожает вдвое, это добавит в общую инфляцию не более 3–4%. Но, как сказал Вьюгин: «Ничего хорошего в той ситуации, которую мы попали, нету, выходить надо через потери, это надо хорошо понимать». ...