Команда «огонь!». История партизанского движения крымских татар «АТЕШ». С 2014 года они действуют на оккупированных территориях, а теперь — и в России

Они ведут социальные сети, но без лиц и имен. У них нет спикера, который рассказывал бы об их деятельности. Они действуют на оккупированной территории, а в последние годы большой войны — и в российских регионах. Они взрывают, поджигают, уничтожают, ведут разведку. Они — крымскотатарские партизаны, объединенные названием «АТЕШ». Это значит — огонь. Причем не огонь как стихия, а «огонь!» как военная команда. Их заявления о причастности к тем или иным диверсиям, как правило, невозможно независимо проверить. А некоторые их операции вообще не попадают в публичное поле. Однако это явление — партизанское движение как одна из форм внутреннего сопротивления — существует, поэтому «Новая-Европа» стала по крупицам собирать о нём информацию и в итоге нам удалось поговорить даже с их командиром. А также мы обсудили со специалистом по этике войны, как оценивать деятельность партизан с точки зрения международного права и морали. Иллюстрация: «Новая Газета Европа».
Симферополь-2014. Начало
Чтобы договориться о разговоре с одним из основателей и командиров крымскотатарских партизан, понадобилось полгода. Его зовут Энвер, но это, разумеется, псевдоним. Настоящее имя знают даже не все ближайшие соратники. В мае 1944 года дедушку Энвера депортировали из Крыма вместе с еще двумя сотнями тысяч крымских татар. Родные многих участников движения тоже пережили депортацию и репрессии. Так что для них оккупация Крыма 70 лет спустя стала страшным продолжением трагедии народа: выходит, после смерти Сталина ничего не закончилось, а лишь было «поставлено на паузу».
По словам Энвера, началом партизанского движения можно считать февраль 2014 года, когда крымскотатарские активисты в феврале вышли к парламенту, чтобы не допустить оккупации, а против них привезли «титушек» из Севастополя. На митинг крымские татары вышли по зову души, чтобы защитить землю своих предков, вспоминает Энвер. Но всё закончилось плохо: именно крымских татар обвинили в организации беспорядков, и они стали обвиняемыми по уголовным делам. Тогда активисты поняли, что оккупацию мирными митингами не одолеть: всех просто посадят в тюрьмы, а протесты задушат.
Многие помнят тот митинг, который прошел 26 февраля 2014 года. Парламент Крыма тогда должен был рассматривать вопрос о статусе полуострова. Крымские татары и другие местные жители, выступающие против присоединения к России, вышли к зданию Верховного Совета в Симферополе. Они скандировали «Крым — не Россия!» и «Банду — геть!». «Титушки», в свою очередь, скандировали «Россия!» и пытались поднять российский флаг, который у них то соскальзывал с древка, то его срывали сторонники единой Украины. Потом начались столкновения. «Титушки» бросали в протестующих файеры. Те отвечали древками от флагов. Двое участников митинга — Игорь Постный и Валентина Корнева — домой так и не вернулись: их затоптали во время столкновений. Крымские татары держат флаги во время митинга у здания крымского парламента в Симферополе, Украина, 26 февраля 2014 года. Фото: Baz Ratner / Reuters / Scanpix / LETA.
Было уже понятно, к чему всё идет. И глава Меджлиса (представительный орган крымских татар, учрежденный в 1991 году и запрещенный в России в 2016-м) Рефат Чубаров призвал объединяться в отряды самообороны: «Когда вернетесь домой, идите к своим соседям, русским, украинцам, людям других национальностей… Вместе охраняйте церкви и мечети, вместе смотрите за кладбищами, вместе обустраивайте школы». А ночью здание парламента было захвачено неизвестными («преступниками», как их назвал исполняющий на тот момент обязанности президента Украины и спикер Верховной Рады Александр Турчинов), и к утру вместо украинского над ним развевался российский флаг.
С того митинга, пожалуй, и началась оккупация. А потом российские власти возбудили уголовное дело о массовых беспорядках. Заместитель председателя Меджлиса крымскотатарского народа Ахтем Чийгоз был приговорен к восьми годам лишения свободы, а его коллега Ильми Умеров — к двум годам колонии-поселения. Митинг стал поводом для обысков, угроз, запугивания крымских татар. Приговор Чийгозу выглядел почти актом гуманизма на фоне того, что произошло с крымскотатарским активистом Решатом Ахметовым. 3 марта 2014 года Решат вышел с одиночным пикетом против оккупации Крыма в центр Симферополя и был похищен неизвестными в камуфляже. Его тело со следами пыток нашли в лесу 15 марта.
«Один мой приятель внутрь ЛЭП влез с гранатами»
Какая-то часть крымских татар тогда уехала в Украину. Но многие остались. Они ждали блокады: понимали, что иначе Крым не вернуть. Но украинское правительство подписало соглашение с Россией и стало продавать в Крым электричество. И тогда крымские татары начали гражданскую блокаду: надеялись, что это заставит оккупантов уйти. Но у них ничего не получалось, и пришлось идти на более жесткие меры: взрывать линии электропередач, чтобы при любых подписанных договорах поставки электричества в Крым стали невозможны. По словам Энвера, взрывчатку для ЛЭП привез харьковский друг крымскотатарских активистов с позывным «Самурай». Это была действительно масштабная кампания, начавшаяся с гражданской блокады полуострова, объявленной крымскими татарами, и закончившаяся блэкаутом: за два дня — 20 и 21 ноября 2015 года — из строя были выведены четыре линии электропередач, снабжающие Крым.
— Через год после подрыва ЛЭП я был награжден почетным знаком «Гражданская блокада Крыма», — вспоминает крымскотатарский общественный деятель Эрфан Кудусов, лично знакомый с Энвером и подтвердивший нам его личность. — Награду мне вручал Ленур Ислямов, один из организаторов блокады (Ленур Ислямов — крымскотатарский политик и бизнесмен, за блокаду Крыма и диверсию приговорен в России заочно к 19 годам лишения свободы. — Прим. ред.). Кстати, Ленур очень любит употреблять слово «атеш» — не исключаю, что именно он повлиял на выбор названия для движения. Награды он вручал прямо рядом с местом подрыва — в Ново-Алексеевке. После того как ЛЭП вышли из строя, украинские власти пытались их восстановить. Но разрушенные опоры охраняли от ремонта крымские татары. Туда прислали украинский спецназ. И вот там с одной стороны дороги стояло крымскотатарское подразделение — батальон Номана Челебиджихана (первый председатель правительства Крымской Народной республики, убитый в 1918 году революционными матросами. — Прим. ред.), а с другой — «атошники»: «Азов», «Донбасс» и, по-моему, «Айдар». Могла пролиться кровь. Один мой приятель прямо внутрь ЛЭП влез с гранатами. Ситуация была очень сложная. И тогда мы — главный редактор «Украинской правды» Севгиль Мусаева, [украинский журналист] Айдер Муждабаев и я — призвали крымских татар в Киеве выходить на Банковую. Люди вышли. [Президент] Порошенко позвал к себе [предыдущего главу Меджлиса] Мустафу Джемилева и [действующего —] Рефата Чубарова, чтобы урегулировать вопрос. Покупательница в продуктовом магазине, освещенный свечами из-за отключения электроэнергии, в Симферополе, Крым, Украина, 22 ноября 2015 года. Фото: Pavel Rebrov / Reuters / Scanpix / LETA.
21 ноября 2015 года президент Украины Пётр Порошенко после встречи с лидером крымскотатарского народа Мустафой Джемилевым поручил правительству сделать всё необходимое для полного прекращения торговли с Крымом. Через три недели Кабмин принял решение о запрете поставок товаров и услуг на оккупированный полуостров. Кампания оказалась успешной. Правда, тогда это было еще не сформированное партизанское движение, а просто группа крымскотатарских активистов. Сначала никто и не думал о том, чтобы создавать организацию. Но когда крымских татар и украинцев в Крыму начали преследовать, стало понятно, что впереди долгая борьба. Впрочем, крымским татарам не привыкать к борьбе и изгнанию.
До полномасштабного вторжения крымскотатарские активисты занимались в основном изучением расположения российских войск на территории Крыма и время от времени диверсиями — к примеру, выводили из строя газопроводы. Но после 24 февраля вопрос уже можно было формулировать по-другому: речь шла не просто о возвращении Крыма, а о сохранении Украины. В сентябре 2022 года движение «АТЕШ» сформировалось окончательно. Ядром, объясняет Энвер, осталось крымскотатарское большинство, но к «АТЕШ» присоединились в большом количестве и украинцы, и россияне.
Структуру «АТЕШ» держит в тайне, но, по словам Энвера, который обещает раскрыть подробности после войны, за образец брали ОУН-Б (фракция Организации украинских националистов, появившаяся в 1940 году и возглавляемая Степаном Бандерой, отсюда и буква Б в названии). В начале 2023 года был создан телеграм-канал, первым постом в котором была клятва воина «АТЕШ», а вторым — короткий видеоманифест. Человек в балаклаве говорил: „
«Мы — подпольное движение АТЕШ, в которое входят крымские татары, украинцы и русские. Мы мобилизовались в русскую армию и будем разрушать ее изнутри.
Мы будем сливать данные позиций, складов, солдат, техники. Будем устраивать диверсии на складах и штабах. С каждым днем нас всё больше и больше!» Листовка АТЕШ в Феодосии, август 2023 года. Фото: АТЕШ / Telegram.
Двухсотый и трехсотый
После того как партизанское движение было сформировано и заявило о себе публично, начались диверсии на оккупированных территориях. По словам Энвера, они с самого начала понимали, что в этих условиях возможен только силовой подход, а не уговоры-переговоры. Но силовой подход — это не только диверсии на линиях электропередач и железнодорожных путях. Это и уничтожение врага. Именно они, крымскотатарские партизаны, взяли на себя ответственность за две очень громкие акции: убийство замглавы оккупационной администрации Херсона Кирилла Стремоусова и покушение на Захара Прилепина (оба сообщения в телеграм-канале «АТЕШ», на которые ссылаются украинские СМИ, сейчас удалены).
Кирилла Стремоусова называли главным медийным лицом российской оккупации. Впрочем, до полномасштабного вторжения его считали скорее городским сумасшедшим и скандалистом, который время от времени оказывался фигурантом уголовных дел, а в свободное время строчил жалобы на всех, кто под руку попадался. Однако с началом оккупации именно такие стали чрезвычайно востребованы. Еще в марте 2022 года Стремоусов создал в Херсоне собрание коллаборантов — «Комитет спасения за мир и порядок». А там и должность появилась, причем с безграничной властью.
В конце октября и начале ноября 2022 года Стремоусов призывал «не слушать вредоносные укронацистские СМИ» и клялся, что российские войска никуда из Херсона не уйдут. А 9 ноября неожиданно погиб в ДТП. Практически одновременно с бегством оккупантов из Херсона. Случайно или спланированно — никто не знал: не до расследований было ни оккупационным войскам, ни наступающей украинской армии. По словам Энвера, „
Стремоусов был наглым и самонадеянным — гонял на своем внедорожнике как сумасшедший, не соблюдая правила дорожного движения и не замечая никого и ничего вокруг.
И когда один из партизан совершенно случайно (акция не была спланирована) оказался рядом, то, как говорит Энвер, «дальнейшее было делом техники». Портрет погибшего Кирилла Стремоусова во время траурной церемонии в Симферополе, Крым, Украина, 11 ноября 2022 года. Фото: EPA.
С Захаром Прилепиным история вышла иная. 3 мая 2023 года его автомобиль взорвали в Нижегородской области. Взрывное устройство приведено в действие дистанционно. Оно находилось под пассажирским сиденьем, но именно в тот день Прилепин сам был за рулем. На пассажирском сиденье находился его охранник и водитель Александр Шубин — он погиб на месте. Тяжело раненного Прилепина отвезли в больницу и ввели в искусственную кому. СК России возбудил уголовное дело по статье «террористический акт». По этому делу был арестован и осужден пожизненно Александр Пермяков. По версии обвинения, именно он установил на дороге в Нижегородской области две радиоуправляемые противотанковые мины. В разговоре со мной командир «АТЕШ» ни подтвердил, ни опроверг, был ли Пермяков как-то связан с партизанским движением.
На вопрос, почему выбрали Прилепина, Эвер отвечает, что поскольку тот приезжал в Херсон и вел агитацию за «русский мир», он, как и любой оккупант, стал законной целью в военное время. Пропагандисты вовсе не так безобидны и вреда наносят не меньше, чем агрессоры с автоматами, потому что во многом «благодаря» им в российскую армию до сих пор идут добровольцы, считает командир партизан.
— Мы привыкли воспринимать партизан как некое стихийное самоорганизованное движение, — говорит философ Арсений Куманьков, специалист по этике войны и автор книг «Война в XXI веке» и «Война, или в плену насилия». — Но исторически — и в наполеоновские времена, и в ХХ веке, в том числе во Вторую мировую войну, — партизанские движения были скорее связаны с регулярными армиями и поддерживались ими. Это были, проще говоря, военные, которые действовали нетрадиционным образом. Вспомните, Наполеон жаловался, что русские неправильно воюют: не та [у них] форма ведения войны, не благородная. В нашем случае ситуация другая: „
«АТЕШ» — это, по моей оценке, самоорганизованное движение. И вопрос, попадают ли партизаны под действие неких этических норм и международного права, в этом случае сложнее.
С международным правом всё не очень хорошо, поскольку оно, получается, должно в принципе запрещать любое партизанское движение: потому что военные мимикрируют под гражданских лиц и могут создавать для них дополнительную опасность. Так что тут важен другой вопрос: есть ли у людей, у которых не хватает ресурсов и возможностей противостоять регулярным частям армии, право на ведение боевых действий против тех, кого они считают оккупантами или предателями. Оно же — право на освобождение от оккупации, право на национальное самоопределение. Поврежденный автомобиль после покушения на Захара Прилепина в Нижегородской области, 6 мая 2023 года. Фото: Анастасия Макарычева / Reuters / Scanpix / LETA.
«Остановим войну вместе!»
— Еще до того как «АТЕШ» сформировался в движение, в Крыму оставались люди, которые в силу присяги, в силу патриотизма, в силу инициативности начали помогать информационно, организационно и другими способами, — вспоминает Эрфан Кудусов. — Потом такие люди появились в оккупированных Геническе, Мелитополе, Ново-Алексеевке. Не только крымские татары, но и украинцы. Они, я бы сказал, инициативно помогали. Естественно, были и те, которых наши спецслужбы намеренно оставили там для агентурной работы. К сожалению, предательства во время оккупации было тоже очень много. На сторону оккупантов переходили сотрудники милиции и СБУ в большом количестве. И тем ценнее становилась партизанская деятельность. В Крыму можно сесть за то, что заговоришь на крымскотатарском или украинском, — бдительные граждане позвонят в ФСБ. А уж если человек действительно что-то сделал — нарисовал, наклеил листовку, поджег релейный шкаф, — это уже будут огромные сроки. Мои друзья сидят — кому 17, кому 20 лет дали. Поэтому, конечно, страх есть. Но одновременно есть понимание российского бардака. Соцсети они загасить не могут, с мессенджерами борются, но безуспешно. Появляются новые мессенджеры, новые технологии. Огромное количество людей сидят в играх, а внутри игрового пространства идет отличный обмен информацией. Отследить это очень сложно.
Если раньше основной географией «АТЕШ» были оккупированные территории, то после полномасштабного вторжения их акции начали распространяться на разные регионы. Это значит, что к движению присоединяются россияне — во всяком случае, такое количество регионов крымскими татарами не «закроешь». То за одну ночь в городах России появляются тысячи листовок: в Нижнем Новгороде, Костроме, Тамбове, Твери, Саранске, Курске, а еще в Омске, Новосибирске, Казани. То на радиозавод концерна ПВО «Алмаз-Антей» в Балахне Нижегородской области внедряется агент «АТЕШ». То съемку с полигона в той же области во время учений ведут вступившие в российскую армию участники движения. Листовки «АТЕШ» с призывом остановить войну. Фото: Гражданская сила / Telegram.
История Геннадия Артеменко, о котором писала «Новая газета Европа», тоже произошла в Нижегородской области, в Дзержинске. Его обвинили в госизмене в том числе за листовки «АТЕШ», которые появлялись в городе почти каждую ночь. Правда, после ареста Геннадия листовки не прекратили появляться, но обвинение, основанное на записи с дальней камеры наблюдения (на видео виден только силуэт в куртке, а установить личность следствию не удалось), осталось. Кстати, в тех листовках не было призывов убить Путина или взорвать военную часть — там было написано: «Остановим войну вместе!»
В Нижегородской области, к слову, охота на шпионов шла активно. Можно вспомнить дело пенсионера Льва Лермана, которого обвинили в шпионаже, но когда не смогли найти вообще ничего: ни в телефоне, ни в компьютере, ни на видеокамерах среди силуэтов, расклеивающих листовки «АТЕШ», то провели повторный обыск и обнаружили 10 патронов (при «обнаружении» присутствовали только сотрудники полиции). Лермана отправили в колонию-поселение. Возможно, такая активность спецслужб именно в Нижегородской области связана с покушением на Прилепина. А возможно, и с тем, что там регулярно, после всех арестов, продолжают появляться листовки «АТЕШ». Причем теперь уже не только с призывами остановить войну вместе, но и с призывами вступать в партизанское движение, что звучит для властей еще радикальнее. „
Но пока никто из участников движения российским спецслужбам не попался и в тюрьме не оказался, говорят лидеры крымскотатарских партизан.
Два года назад у движения появилось киберпартизанское подразделение — «Кибер АТЕШ». Киберпартизаны в прошлом году выводили из строя российский реестр электронных повесток; атаковали «Альфа-банк» и Россельхозбанк; взламывали телефоны сотрудников предприятия, производящего беспилотники, и извлекали оттуда схемы логистики и передачи БПЛА войскам; добывали секретные документы о боевых дежурствах катеров Черноморского флота. И, конечно, списки личного состава для них всегда актуальны: это, говорят партизаны, пригодится для будущего привлечения к ответственности. Кстати, как утверждает Энвер, большинство «киберов» — россияне.
— Насчет национального состава — сколько там сейчас крымских татар, сколько украинцев и сколько россиян, — я вам не скажу, да и никто не скажет, — говорит Эрфан Кудусов. — Но уверяю вас, что если в каком-либо подразделении есть один или два крымских татарина, это подразделение уже смело можно называть крымскотатарским. Когда «АТЕШ» сформировался как партизанское движение, большинство крымских татар восприняли это с радостью. Но многие испугались. Ситуация в Крыму очень сильно изменилась. Условно говоря, там сейчас каждый третий в погонах. И спецслужбы насаждают атмосферу страха. Разведдеятельность, агентурная и диверсионная работа ведутся, как и велись всё это время. Но все попытки приблизиться к первым лицам были безуспешными: там всё настолько насыщено спецслужбами, что словами не передать.
По словам Кудусова, многие крымские татары вынуждены были уехать: одни — в Европу, другие — в Украину, и теперь воюют в разных частях ВСУ.
— Они ни в коем случае не афишируют себя, не ведут соцсетей, не высказываются публично, — продолжает он. — Потому что у нас большие семьи, и в Крыму у каждого остались родственники. „
И если есть даже смутное подозрение, что твой родственник воюет, к тебе сначала зашлют участкового — как бы «черная метка», потом прокуратуру, СК, ФСБ. Люди живут в состоянии постоянного страха.
Мужья от жен «закрываются», чтобы лишнего не сболтнуть. Я не хочу призывать — мол, давайте, крымские татары, все вступайте в «АТЕШ», — но нам действительно нужно больше людей и мощное сопротивление. За последний год я был на семи похоронах. И прекрасно понимаю, что сопротивляться — это значит подвергать себя смертельной опасности. Но не сопротивляться — означает, что будет не семь, а семь тысяч похорон. Военнослужащий с флагом крымскотатарского народа, Киева, Украина, 7 апреля 2023 года. Фото: Alina Smutko / Reuters / Scanpix / LETA.
«Если не сопротивляться, мы просто исчезнем»
В «АТЕШ» приходят добровольно. Но иногда случается, что партизанам приходится вербовать кого-то из российских военных, чтобы получить информацию или вслепую использовать завербованного для совершения диверсии. Сложносочиненные схемы и многоходовые комбинации придумывать не приходится. Энвер говорит, что лучший аргумент для вербовки военных — деньги. А еще алкоголь, который партизаны обещают провезти к ним в расположение части: машины с военными останавливают на блокпостах и ищут водку, а семья гражданских жителей Крыма может спокойно проехать все эти посты без досмотров, чем и пользуются.
«Атешевцам» помогают крымскотатарские и украинские бизнесмены, так что деньги для работы, в том числе для вербовки, у них есть. По словам Энвера, за всё это время им не встретился ни один идейный оккупант, который отказался бы предать родину: сразу начинают торговаться.
Еще в 2022 году крымскотатарские партизаны придумали проект для тех, кому не хочется воевать против Украины, но не хватает смелости дезертировать и идти в тюрьму. «Школа АТЕШ» — образовательный онлайн-проект, в рамках которого инструкторы движения обучали российских военных саботажу: порче военной техники, боекомплекта, топлива. „
Партизаны говорят, что за год существования проекта (его закончили в августе 2023 года) обучение в онлайн-школе прошли четыре тысячи человек.
Но это была временная история. Придумали, сделали, закончили. Определить эффективность школы невозможно: всё, что делалось онлайн, там и остается, и если кто-то из прослушавших курс действительно занялся саботажем, то вряд ли он будет уведомлять об этом кого бы то ни было. Он предпочтет, чтобы это навсегда осталось тайной. Или, по крайней мере, до конца войны. Сами партизаны не комментируют и не приводят подробности — говорят лишь, что обратная связь всё-таки существует и что в нескольких довольно известных случаях сработали уроки «Школы АТЕШ».
Зато о других своих акциях говорят открыто. К примеру, 12 ноября 2022 года в телеграм-канале «АТЕШ» было опубликовано заявление: «В военных госпиталях Симферополя агенты АТЕШ успешно ликвидировали 30 военнослужащих Армии РФ. 30 недобитков, которым мы помогли добраться в суд Божий» (сейчас эта запись удалена, но в сообщениях украинских СМИ остались ее скриншоты). В том же телеграм-канале публиковался список погибших (сохранились тоже только скриншоты). Минобороны РФ эту информацию не подтверждало и не опровергало. По словам Энвера, несколько партизан устроились в военный госпиталь волонтерами и подменили капельницы, в результате чего десятки пациентов умерли. Сделать это, говорит он, было несложно, поскольку у людей, которые пришли в госпиталь и предложили себя в качестве волонтеров, даже не проверили документы. Командир партизан утверждает, что все они успели уехать в Турцию, — туда было быстрее и проще всего. Раненный российский военнослужащий в больнице Минобороны России в Симферополе, Крым, Украина, 28 июня 2022 года. Фото: Дмитрий Макеев / ТАСС / Profimedia.
В декабре 2022 года «атешевцы» завербовали, вернее, подкупили рядового из военной части в поселке Советский. Солдат, говорит Энвер, «оказался очень жадным и долго торговался». Но в итоге согласился и пронес в каптерку своей казармы сумку. Ночью эта сумка загорелась и сожгла казарму. Дело в том, что крымчане прекрасно знают всё про эту военную часть — до оккупации это была украинская часть А-4519.
А в Новой Каховке в феврале 2023 года партизаны выследили российских военных, которые приехали в командировку. «Атешевцы» обратили внимание на то, что командированные ездили каждое утро и вечер по одному маршруту, заходили в одни и те же магазины и кафе. Поэтому подложить в их машину взрывчатку не составило труда. Взрыв прогремел утром 10 февраля на Днепровском проспекте, рядом с отделением полиции. Двое погибли на месте, двое были госпитализированы в тяжелом состоянии. Это было, с точки зрения партизан, послание всем украинцам в оккупации: они должны видеть, что сопротивление продолжается.
— С юридической точки зрения это всё, конечно, неправовые действия, — говорит Арсений Куманьков. — Раненые — это нонкомбатанты, то есть они не принимают участия в боевых действиях в данный момент. Поэтому нападать на них, с точки зрения права, конечно же, нельзя. Это преступление. Но если с правом мы быстро разобрались, то остается еще и мораль. И если смотреть на ситуацию через призму моральных категорий, то получается вот что: раненые излечатся, снова пойдут на фронт и будут убивать. С другой стороны, по этой логике можно нападать на каждого, потому что потенциально этот человек может подписать контракт и пойти на фронт. „
Подросток может вырасти и стать военным. Женщины тоже, кстати служат в армии. И если действовать по этой логике, то можно спровоцировать огромный объем насилия.
Выводить противника из строя нелетальными способами, делать его безвредным, но не убивать — это, конечно, идеальная формула. А вообще я, возможно, выскажу непопулярную точку зрения, но, на мой взгляд, мы должны строго относиться к морали и просто принять, что не всегда наши действия моральны — при том, что иногда они являются эффективными, вынужденными и вообще единственно возможными. Тогда нужно сказать себе: «Да, мы делаем что-то не слишком хорошее с точки зрения морали, но это сейчас единственно возможное средство». И второе, о чём нужно говорить: почему эти люди вынуждены делать то, что делают? Почему они оказались в такой ситуации? И вот это — уже не их ответственность.
Одни говорят, что некоторые акции «АТЕШ» выглядят людоедскими. Другие считают, что «как-то маловато умножают на ноль оккупантов». Третьи убеждены, что деятельность крымскотатарских партизан на оккупированных территориях — это химически чистый героизм, о котором еще будут писать книги и снимать кино. «Понимаете, — сказал Эрфан Кудусов на прощание, — если мы не будем сопротивляться, мы можем просто исчезнуть. Украинцы как нация не исчезнут, не растворятся даже без Донбасса и Крыма. Да еще хоть полстраны оттяпай, не дай Бог, — украинцы не исчезнут. А над нами висит серьезная угроза исчезновения. И потому деятельность “АТЕШ” для нас очень важна. Даже само слово — “атеш” — греет душу, потому что оно наше, крымскотатарское». ...