Бензин по квотам, вода по часам, продукты про запас. Донбасс уже давно живет так, как Россия пока только привыкает. Рассказывает Дмитрий Дурнев

После ударов Украины по нефтеперерабатывающим заводам в России начались перебои с бензином: в десятках регионов появились квоты на топливо, на заправках выстраиваются очереди. С другой инфраструктурой жизнеобеспечения системных проблем пока не возникает — но во время войны трудно знать наверняка. Между тем оккупированный Россией Донбасс уже не первый год живет в условиях, когда неизвестно, можно ли будет завтра заправить машину, помыться или согреться в собственном доме. Раньше Россия перенимала у Донецка и Луганска практики массовых репрессий, теперь пришло время учиться у местных сценариям выживания. Спецкор «Новой газеты Европа» Дмитрий Дурнев поговорил с жителем Макеевки и рассказывает, как готовиться и чего ждать в условиях, когда война становится частью повседневной городской жизни. Очередь к автоцистерне с водой, Черногвардейский район Макеевки, к востоку от Донецка, Украина, 30 июля 2025 года. Фото: Scanpix / LETA .
В очереди на заправку бесполезно бесконечно включать и выключать двигатель — один час холостой работы, особенно если с кондиционером, сжигает примерно литр бензина. Считай свой бак сам, двигайся в очереди комфортно. На будущее: точно так же имеет смысл действовать в очереди на блокпосту.
Лайфхаки войны в Донбассе дожили до использования в «материковой России» — то есть в ее международно признанных границах. Прогноз на будущее Москвы и регионов спрятан в прошлом и настоящем Донецка и Макеевки, где все практики выживания уже продуманы, отработаны и прошли отсев на эффективность. Осталась простая прагматичная логика физического обеспечения личного существования. Недовольные выедут, остальные будут упорно бороться за комфортную жизнь, свою и детей — в рамках возможного, конечно.
— Все сейчас очень просто: пришло опять время запастись водой, едой, бензином, и газа нужно взять баллонов пять, под печку, — говорит мне мой товарищ Сергей из Макеевки, что в Донецкой области.
Сергей теоретически готов к любым поворотам войны. Например, его машина оборудована газовой установкой, а пропан на территории «ДНР» пока доступен свободно. «Позавчера заправился, вчера вижу — мою заправку с газовой “бочкой” дрон атаковал, горит!» — смеется Сергей, радуясь своей неизменной удачливости. Как и другие дожившие до тринадцатого года войны — особенно мужчины, отпетлявшие в 2022 году от здешней всеобщей мобилизации, — он чувствует себя счастливчиком. „
С бензином всё в Донецке и Макеевке хуже — за ним стоят очереди: охотники находятся и на «хорошее предложение», по 92–98 рублей за литр А-95, и на более жесткие варианты по 120 рублей за литр.
Льют по 30 литров и только в бак — Сергей сетует на упущенную коммерческую возможность. «[Если бы отпускали по-другому], можно было бы организовать покупку в канистры и продавать по 150 рублей за литр, — объясняет он. Уже есть кому: очереди до трех часов минимум забирают». Автомобили стоят в очереди на АЗС, Донецк, Украина, 16 июня 2026 года. Фото: Alexander Ermochenko / REUTERS.
У него самого все давно продумано: не только машина переведена на систему газ-бензин, газ-пропан местный, но и печка дома тоже газовая — на баллонах. В отличие от газа по трубам, этот берется на автомобильной заправке, и им можно запастись впрок — были бы запасные баллоны. Печка будет жарить-варить даже после повреждения трубопроводов и перекачивающих станций, автономно, вне зависимости от боевой обстановки вокруг.
А то, что во время войны могут разрушить буквально любую инфраструктуру, тут знает каждый — доказано судьбой канала Северский Донец — Донбасс, циклопического сооружения, которое наступавшая российская армия разбила со всех сторон, последовательно, от водохранилища в Харьковской области до плотины, насосных станций и бетонного русла в Донецкой. С тех пор в Донецке и окрестных городах воды стабильно нет: в хорошее время соблюдается график подачи по вечерам два раза в неделю на три часа, в плохое — не соблюдается. Приспосабливается к этому каждый по-своему: в квартирах ставят большие баки, иногда специальные фирмы-подрядчики выносят их на лестничные площадки. „
Пенсионеры обходятся десятками пластиковых пятилитровых баклаг, моются согласно графику, обильно смывают унитазы один раз, вечером, по итогам дня…
— Сейчас все стабильно! — говорит Сергей. — Вода идет, мы слышим [звук струйки в пластиковой бочке], а если не слышим — включаем специальные «высасывающие» насосы на огороде: они ее достанут до наших бочек из нижних труб на поселке почти всегда. В доме запас на 1000 литров всегда есть! Бочки у меня с поплавками — такие шарики, как вода поднимается, он запирает приток автоматически, как в унитазе, понимаешь?
Стабильно, конечно, не у всех. «Высасывающие» насосы в огороде высасывают воду в первую очередь у соседей, которые денег на подобную чудо-технику не набрали. Тут все как в самолете — позаботься в первую очередь о себе сам, потом о своих детях, потом уже сочувствуй чужим. У Сергея есть кум в селе Макеевка (называется так же, как город, но это отдельный населенный пункт): у него вода по трубам не идет, бочка не набирается хронически.
Прошлогодняя встреча Путина с «главой ДНР» Денисом Пушилиным, который докладывал о маловодье в домах, водохранилищах и даже шахтных прудах, в этом смысле ничего не изменила, а местные к подобным новостям относятся с некоторой опаской: если приплели самого Путина, что-то явно готовится, может, опять всеобщая эвакуация или местная мобилизация? Уцелевшие дончане чувствуют пропаганду между строк, привычно считывают сигналы тревоги во внезапных громких «федеральных» информационных кампаниях вокруг атаки на автобус в Брянской области или трагедии в Старобельске. Желательно не работать в бюджетных учреждениях, на системных предприятиях, где бывает диспансеризация и прочие фиксирующие личность программы, желательно не быть на радарах у местного «государства»: заберут в армию, посадят, возьмут на крючок. Местная жительница на руинах разрушенного дома, Макеевка, Донецкая область, Украина, 5 октября 2025 года. Фото: Alexander Ermochenko / REUTERS / Scanpix / LETA.
— У меня этот «Макс» только на телефоне у ребенка, — делится своим опытом Сергей. — В школах по приказу ушли из телеграма, теперь все группы с учителями, все уроки им задают только в «Макс». У меня его, конечно, нет, но телефоном ребенка пользуюсь: звоню паре друзей, у которых телеграм уже не шевелится. Телеграм в прифронтовой зоне работает по-разному — чем ближе к фронту, тем лучше, и наоборот.
Ситуация крайне переменчива. Перебои с бензином в Донецке начались пару недель назад, после первых новостей об атаках на НПЗ «на материке». Незадолго до этого оттуда, из России, вернулся с Макеевку друг Сергея.
— Они с женой три года назад уехали на Кубань, там тогда цены уже росли, но и зарплаты тоже, а сейчас начали снижаться. Жене его копейки платили — 30 тысяч, — и то стали говорить, что может увольняться! — объясняет положение знакомого Сергей. — А тут [в Макеевке] квартиру арендовать не надо, торговля крутится, людей чуть больше стало: военные, пенсионеры деньги в магазины несут, что-то шевелится!
Но и это может быстро измениться. По словам Сергея, на макеевскую продуктовую базу третий день не едут грузовики: там сторожем работает сосед — и новости расходятся по улице.
— Цистерны отказываются ехать — палят же их! — поясняет Сергей. — Грузовики тоже стремаются, издержки растут, водители упираются, боятся. Я в магазин эти дни не ходил, цены не мониторил — но по-любому тоже поползут вверх! Новости посмотри: горят на мариупольской трассе грузовики, горят на объездной вокруг Донецка, Макеевки. А по ночам у нас гудят дроны, стреляют по ним из пулеметов, автоматов — мы уже под это спим. „
Причем дроны другие стали: раньше как-то ровно гудели, а сейчас все время резко меняют обороты, ревут так неравномерно, иногда как форсированный движок на мотоцикле, очень похоже — над головой мрым-мрыыыымммм!
Дом Сергея расположен неподалеку от автомобильной дороги. Перспективы очень тревожные: хотя трассы к российской границе на Успенку и Новоазовск пока не отрезаны — бьют чаще всего по рокадным дорогам, расположенным вдоль фронта, целятся в первую очередь военную логистику, — но мимо Макеевки по освещенной трассе от границы всё время идут вереницы военных грузовиков, так что до них очередь точно дойдет.
Еще пару месяцев назад в этих краях близость к шоссе казалась преимуществом. Ближе к теплому времени года проблемой тут стали «сочи» — самовольно оставившие части дезертиры, которые то и дело стучатся в дома, просят поесть или переночевать. Так вот возле освещенной дороги с мелькающим военным транспортом они беспредельничать боялись, шли вглубь частного сектора, в темноту. Герб Донецкой Народной Республики на крыше здания, Донецк, Украина, 2 июня 2026 года. Фото: Дмитрий Ягодкин / TASS / Scanpix / LETA.
Сейчас всё наоборот — мой знакомый с тоской смотрит на редко проезжающие бензовозы и частые тентованные грузовики (может, там снаряды в кузове?). Дом рядом с трассой быстро превратился из благословения в опасный для жизни актив.
— Но я всё равно своих продолжаю учить — все двери, ворота, всё буквально должно быть после семи вечера плотно закрыто! — продолжает Сергей. — Зайдут если, может быть всё что угодно: понадобится ребятам транспортное средство, возьмут ключи и уедут на машине!
Он говорит спокойно: конечно, ключи выдаст по первому требованию. Главное — жизни, всё остальное можно и нужно отдавать сразу по запросу вооруженного человека. Полиция в темное время суток в этих местах на вызовы давно не выезжает: страшно, да и людей не хватает.
При всех копящихся неприятностях Сергей с семьей выезжать пока не собираются. Дом есть дом — за него держались и в более страшные времена, в 2014–2015 годах, когда вокруг бродили неорганизованные банды-батальоны, у каждого был свой командир, подвал и пара подконтрольных блокпостов. Сейчас ситуация всё же стабильнее — везут в случае чего в СИЗО, а не «на подвал».
Свет, заработок есть, газ продают, очередь за бензином можно выстоять, воды дождаться, а в частном секторе еще и помыться в летнем душе. Пока работает весь бизнес, вот только запланированную поездку детей на Азовское море придется отменить — дороги немилосердны к автобусам и любому крупному транспорту, лучше не рисковать.
Да и куда ехать? В Москву? Она сама теперь горит. ...