«Когда отвергают твою любовь, ты превращаешься в монстра». «Хроники пепельной весны» — новый роман Анны Старобинец о том, как сложно удержаться на светлой стороне

Роман «Хроники пепельной весны. Магма ведьм» Анны Старобинец вышел в «Рипол-классик» (бумажная версия) и «Vimbo» (электронная). Эта писательница прославилась очень разными книги — дети и родители вспомнят серию «Зверский детектив», фантастический роман «Лисьи броды» (2022) стал популярен и за пределами жанра, а документальная проза «Посмотри на него» (2017) о потере нерожденного ребенка стала общественно-значимым событием. Новый роман Старобинец сочетает фантастику, детектив, психологическую и социальную прозу. Главный герой — прогрессивно мыслящий одиночка, попавший в среду, которая отчаянно не желает меняться. Сорин Брут рассказывает, почему эту книгу действительно стоит прочитать. Коллаж: «Новая Газета Европа».
С ядерной войны минуло 17 веков. Остатки людей были вынуждены начать жизнь с нуля под затянутым сажей небом и в вечной зиме — и пока добрались до Нового Средневековья. Прежние гаджеты превратились в иконы религии Великого Джи. Она напоминает очищенное от гуманизма христианство темных веков, и надкушенное яблоко — теперь главный сакральный символ.
Эти устройства не включают — жители постапокалипсиса не в курсе, что с ними делать. Вместе с благами цивилизации канули в небытие и знания, и именно это почти лишает человечество надежды.
Место действия — поселение Чистые холмы. Название-насмешка — здешние жители уверены в опасности воды и бегут от мытья как черт от ладана. В поселке разгулялась эпидемия. Хворает чуть не вся элита, а особенно тяжко — епископ Сванур, наделенный высшей властью.
Виновна (кто бы мог подумать?) ведьма — портниха Анна. Ее платья из удивительной небесновидной ткани сограждане спешно сожгли, но болезнь это не остановило. „
Надо срочно казнить ведьму — и только 38-летний старик-епископ (мало кто здесь доживает до таких седин) болеет тяжелее всех и так изнемог, что не может поднять руку, чтобы исполнить ритуал приговора.
Он вызывает из другого поселения молодого священника Кая без особых карьерных перспектив, повышает до инквизитора и делегирует ему вынесение приговора. Однако, получив новое звание, тот отказывается играть по чужим правилам и начинает свое расследование. Кай — человек научного склада ума. Он привык полагаться на логику и здравый смысл.
Герой сразу ставит под сомнение как причину возникновения эпидемии, так и виновность Анны. А вскоре обнаруживает, что мотивы свести со свету епископа-самодура есть примерно у всех. Сванур хочет поскорее закрыть дело, но подчинить выскочку нелегко. Ведь тот действует по букве трактата «Магма ведьм» авторства самого епископа. Анна Старобинец. Фото: Tolo / ddp / Vida Press.
Кай в Чистых Холмах тоже быстро обзаводится недоброжелателями, которые всегда рады и следствию помешать, и донос настрочить. Как бы на скамье подсудимых раньше всех не оказался сам инквизитор! Тем более, что расследование буксует, вместо ответов — новые вопросы, и чем больше действий предпринимает Кай, тем запутаннее становится дело.
«Хроники...» читаются залпом. Отчасти дело в закрученной детективной интриги, отчасти — в опасностях, окружающих героя-чужака. Сокрушительный удар может прилететь как от общества, так и изнутри. Инквизитор — психологически неустойчивый человек в жестких обстоятельствах и способен погубить себя почти без посторонней помощи.
Сопереживать ему хочется — он одновременно силен и уязвим, самодостаточен и одинок, умен, однако плутает в сомнениях, добр, но порой так захвачен делом, что забывает о сочувствии. Для многих читателей сработает и узнавание: в мире Чистых холмов инквизитор сильнее всех похож на современного человека. А еще он — носитель прогрессивных взглядов, оказавшийся в среде, где царят сомнительные традиции и предрассудки. „
Контекст книги тоже вызывает больше ассоциаций со временем консервативного поворота, чем хотелось бы. «Хроники...» — многоуровневый роман, и рефлексия об обществе, психологии, актуальных и вечных человеческих вопросах в нем не менее интересна, чем действия.
Норма Чистых островов – жесткое неравенство. Оно сквозит в разговорах героев с первых страниц, где Сванур пытается выудить из незнатного старосты Чена его настоящее, а не подхалимское мнение. На это уходит немало усилий. Чен отлично знает, что «снизу» не ждут ни самостоятельного взгляда, ни инициативы. Староста — сын простолюдинки и дворянина — мечтает купить принадлежность к отцовскому роду, но стоит она баснословных денег.
Поначалу это выглядит тщеславной блажью, но чем больше погружаешься в мир Нового Средневековья, тем яснее видна практическая сторона такого решения. Любые инстанции всегда принимают сторону знати. И даже врач может поехать спасать «безродного» лишь по доброте душевной.
Безродным достается вся грязная и тяжелая работа. Женское молоко — будничный напиток знати, причем употребляемый непосредственно из груди. Дворянину разрешено овладевать любой не знатной женщиной. Кай своими привилегиями не пользуется и охотно якшается с простонародьем, чем раздражает элитариев.
В отличие от большинства героев, он не лишен сочувствия, а особенно нежен со своим муром (вместо вымерших коней люди ездят на мутировавших огромных муравьях). «Конюх» же к своим подопечным, как минимум, равнодушен — и это типичное отношение:
«Ты думаешь, он “твой мальчик” (...) На самом деле он просто часть механизма. И привязан он только к матке (...) Сплошные инстинкты и ноль мозгов. Как таких любить-то?» К людям в Чистых холмах относятся так же. Безродные — часть обслуживающего механизма. Традиция помогает делить людей на полноценно и не вполне живых, что упрощает управление.
Реальность Чистых холмов по большей части состоит как раз из упрощений, будь то неравная коммуникация или бесчисленные предрассудки. Одно из ощущений книги: все блуждают впотьмах, силясь объяснить реальность и получить успокаивающее чувство контроля над ней. Предрассудки для героев все равно что спасательный круг.
Постапокалиптический мир опасен. Новая мифология показывает, что доверие и сочувствие помогают злу распространяться, а угрозы подстерегают на каждом шагу. В суровых условиях естественно полагаться на самые простые решения. Часто они лишь умножают опасности, но замечает это только Кай.
Кажется, он единственный верит в пользу истины, и, в конечном итоге, именно это так раздражает в нем жителей Чистых холмов. Они полагаются только на приспособление к среде. Выразительная метафора опасности этого выбора – карусель муров (через образы этих животных Старобинец часто показывает человечьи повадки).
Когда часть стада сбивается с пути, она пытается вернуться на маршрут, помеченный предшественниками, но раз за разом натыкается на свой же ошибочный след — находя маршрут, тут же теряет его и кружит почти на месте. Потом муры от волнения ускоряются и затаптывают друг друга. Всецело подстраиваясь под общий порядок, жители Чистых холмов копят ошибки.
Не очень адаптивный Кай — их надежда шагнуть за пределы круга. Он ставит на то, что способно изменить к лучшему сами условия, — исследование и создание новых правил. «Реалистичные объяснения используют те, кому не хватает веры», «Все “естественные” и “научные” доводы – от лукавого, ибо они затмевают свет чистой веры и сбивают с истинного пути», — слышит герой на протяжении всей книги.
Мать Кая, пишущая ему письма, постоянно попрекает героя за то, что он отворачивается от бога и полагается на сомнительный здравый смысл. Внутренний голос постоянно обвиняет героя в том же, и Кай ощущает свое прогрессивное мышление недугом. „
Шаг в неизвестное — всегда про уязвимость, страшащую жителей Чистых холмов даже больше, чем самого шагающего. Среда давит на Кая, замедляя его движение и заставляя постепенно сдавать позиции. Соблазн избавиться от шаткого положения отщепенца велик и у героя.
Не выйдет ли так, что в конце книги Кай обнаружит конформиста в зеркале?
В «Хрониках...» есть слова: «Оказалось, когда отвергают твою любовь, ты превращаешься в монстра». Они шире конкретной ситуации. С отвержением Кай сталкивается постоянно, а его желание помочь жителям Чистых холмов похоже на невзаимную любовь.
В такой ситуации легко заговорить на языке войны и, агрессивно причиняя «добро», превратиться в Кая из «Снежной королевы» (в книге есть отсылки к ней и помимо имени героя). «Хроники...» не раз подчеркивают, как трудно порой различить добро и зло. Кажется, что верно служишь Великому Джи, а в реальности работаешь на его «злого брата».
Герою романа предстоит пройти между Сциллой и Харибдой. В похожем положении находятся и сторонники обновления России. Сложно представить, что Старобинец не держала в голове этого сходства. «Хроники...» — во многом книга об уязвимости зарождающегося культурного прогресса и терниях, которые ему приходится преодолевать, чтобы утвердиться.
Всё в романе выглядит так, будто его шансы всегда были крайне малы. Тем не менее, человечество добралось до XXI века. Правда, оказалось в точке, где все усилия и достижения легко обнулить за считанные часы. Старобинец напоминает: чтобы выбраться из постапокалипсиса, понадобятся столетия. Гораздо более вероятно — не выбраться вообще. ...