«Путин выстроил модель, в которой культура потеряла всякий смысл». Россия на биеннале: что это было? И как война повлияла на украинскую культуру? Интервью куратора Константина Акинши

В 1991 году украинский искусствовед, историк искусства и куратор Константин Акинша вместе с российским коллегой Григорием Козловым опубликовал нашумевшее на весь мир расследование о том, что крупные советские музеи прячут в своих хранилищах сотни тысяч предметов искусства, вывезенных СССР из Европы после окончания Второй мировой войны. Акинша и Козлов верили, что перестроечная страна возьмет курс на международное сотрудничество и вернет артефакты. Вместо этого в 1990-е Россия национализировала их и сделала частью культа Победы, который, в свою очередь, стал одним из идеологических оснований войны в Украине. Сегодня Акинша занимается спасением украинского искусства от российской агрессии и активно участвует в протестной деятельности: например, он был среди тех, кто помогал создавать открытое письмо и организовывал акции против участия России в Венецианской биеннале. Егор Мостовщиков встретился с Акиншей, чтобы обсудить внутреннюю и международную российскую культурную политику, скандалы в Венеции и влияние войны на украинскую культуру. Константин Акинша. Фото: Rolf Vennenbernd / dpa / Alamy Live News / Vida Press.
«Буттафуоко оказался Трампом биеннале»
— Биеннале в Венеции идет до конца ноября, но главные скандалы на нём уже, кажется, случились. Как вам кажется, что вся эта история с участием России рассказывает о происходящем в мире?
— Это историческая Биеннале — я такой в своей жизни не припомню. И всё только начинается. Сейчас решается, будет ли Еврокомиссия проводить расследование участия России в Биеннале. Если будет, то они пошлют проверку в Италию, и я никому такого не пожелаю — это очень противный процесс. Нужно будет сдавать все имейлы, все контакты, проверять телефоны, кто, кому и как звонил, проверять каждую визу, выписанную итальянским посольством в Москве. И добром это не кончится, могу сказать точно. А в таком случае вопрос в том, будет ли это институциональная ответственность или персональная — президента биеннале Пьетранджело Буттафуоко. Первое может привести к долгосрочному окончанию финансирования биеннале Евросоюзом и многомиллионным штрафам. Второе — либо штраф, либо тюремное заключение по закону о нарушении санкций.
Ну а приезд России знаменателен тем, что России на биеннале вообще быть не должно было. Понятно, что биеннале, как и все старые институции, наполовину дышит на ладан. И понятно, об этом все уже высказались, что национальная презентация себя изжила, но ведь ее никто пока отменять не собирался. И биеннале так бы и шла себе шатко-валко, но Буттафуоко обострил этот кризис, пригласив поучаствовать Израиль, Россию и Иран. „
И взорвал ситуацию — прямо как всё, что сейчас происходит в мире, в политике, во всех странах.
Он оказался таким Трампом биеннале, самовлюбленным нарциссом, делающим спрятанный под белилами и румянами кризис, на который никто не обращал внимания, абсолютно очевидным. Перформанс «Дерево укоренено в небе» в павильоне России на Венецианской биеннале, Италия, 6 мая 2026 года. Фото: Вера Щербакова / ТАСС / Profimedia.
— А зачем ему было приглашать Россию?
— Я думаю, что всё это делалось только с одной целью: Буттафуоко хотелось войти в историю путем возвращения на Венецианскую биеннале Исламской республики Иран, отсутствовавшей там с 1979 года. Я сейчас изучаю объемное литературное наследие Буттафуоко. Он в Италии считается интеллектуалом, и это кич: если бы он эти книги написал в США или Великобритании, Германии и Франции, его сожгли бы на костре. Он настоящий фашист, который вдобавок принял ислам. В России он бы попал под статью об оправдании фашизма.
Буттафуоко много раз бывал в Иране, любит эту страну, писал про то, как Запад ее не понимает. Ему, конечно, хотелось отметиться, но понятно, что один Иран приглашать было нельзя, поэтому надо было его, как говорят в Одессе, обрамить. Понятно, к израильтянам у него особой симпатии нет, хотя он, судя по всему, не антисемит, но вот к русским у него глубочайшая симпатия. Он певец мистической русской культуры, русской души и ее настоящей консервативности, глубокой религиозности и страстного бессребреничества, где чувства и материальные ценности вообще не интересуют. Поэтому он всех троих и пригласил. Но с Ираном не сложилось — Трамп испортил ему праздник, и они не приехали.
Тут еще важно, что эта история создала кризис для [итальянской премьерки] Джорджии Мелони, тоже откровенной фашистки, которая и назначила Буттафуоко. Нынешний министр обороны Италии взял в свои руки внешнюю политику и расставил для нее красные линии: Украину не трогать, НАТО не трогать, Евросоюз не трогать, а вот культура его мало интересовала. И поэтому она направила туда таких людей, как Буттафуоко. Теперь, я думаю, Мелони проклинает это решение: надо было брать какого-то прагматичного бюрократа, без творческих залетов.
— Как вам кажется, для чего этот павильон был нужен самой России?
— У меня самого такой же вопрос. Непонятно. Какой вообще был расчет? Что никто не будет на это реагировать и всё будет прекрасно? До меня доходят слухи, не уверен, что обоснованные, что Сергей Кириенко, замглавы администрации Путина, был абсолютно против этого начинания. Кому это надо? Сидите дома! Понятно, что художественная общественность, которая, зажав руками рот, сидит в Москве, прекрасно понимает, что к искусству это никакого отношения не имеет. Порадовать отечественную публику этими новостями? Трудящимся до этого дела никакого нет: их больше интересует всё-таки блокировка телеграма.
На выходе для России из этого получилась пропагандистская акция для внутреннего пользования. Почитать русские газеты, так там пишут, что они победили западный империализм, показали великую русскую культуру во всей ее широте, а им противостояли всякие ужасные гримасы этих подонков в лице Pussy Riot, отрабатывающих свои деньги и свои печеньки. А вот они, кстати, надо сказать, как раз остались в полном выигрыше — они биеннале апроприировали: нет большой газеты в мире, которая не опубликовала фотографии их протеста. Но никто доброго слова не написал о самом павильоне. Активистки движений Pussy Riot и Femen во время сидячей акции протеста у павильона России на Венецианской биеннале, Италия, 6 мая 2026 года. Фото: Matteo Chinellato / IPA / Sipa USA / Vida Press.
— В организации приезда России в том числе участвовал бывший министр культуры Михаил Швыдкой, его голос было слышно громче всех. Какую роль он играл?
— Действительно, зачем старому, коррумпированному чиновнику, который не имеет никакого отношения к современному искусству, это дело? Он разрабатывал концепцию и думаю, делал это не бесплатно. А вот то, что он пошел в международную прессу и давал комментарии про участие России, было ошибкой, потому что именно это и стало детонатором всей этой истории. Если бы не эти комментарии, все бы узнали про участие России в последнюю минуту, а так — успели консолидироваться, подготовиться и выступить против.
— Швыдкой в этих комментариях говорил, что культура и искусство вне политики, но даже организаторы павильона не верят в эту мысль.
— С теперешней российской политикой и культурой, которую мы видели сейчас на выставке «Русский императив», им надо какую-то мину при плохой игре показывать. Потому и придумали «культуру вне политики» — иначе у Буттафуоко не было бы никаких вообще шансов уворачиваться. И даже израильтяне подхватили эту песню: их комиссар тоже заговорил, что культура вне политики.
Про организацию приезда еще важный момент — Россия под санкциями и не может ничего привезти: никакого искусства, никаких инсталляций, потому что никакая транспортная контора с ними работать не будет. Они не могут обеспечить охрану, они не могут нанять итальянскую девочку-студентку, чтобы сидеть в этом павильоне, потому что всё это заблокировано санкциями. Потому они и приехали с этими песнями и плясками. Они купили где-то в Венеции цветы и пень у флориста и сели петь песни. И закрылись они сразу же перед открытием, потому что больше денег не было. Они могут с собой разве что привезти наличными, до 10 000 евро, не декларируя. Поэтому когда говорят, что у России свой павильон и она может делать всё, что хочет, — может, но для этого надо не быть под санкциями. У них не хватило сил даже на то, чтобы привезти средней либеральности художников из «оппозиции его величества»: с дулей в кармане, с языком в щеке. Это всё-таки не Советский Союз, где был большой выбор таких художников.
— Вы участвовали в раскручивания открытого письма на Change.org против приезда России, которое набрало более 10 тысяч подписей, посетили большую часть протестных акций на Биеннале и плотно коммуницировали с их организаторами. Какое у вас от них осталось впечатление?
— Действительно, протестов оказалось больше, чем кто-либо ожидал, и большинство из этих протестов оказались довольно-таки творческими и красочными. Были даже индивидуальные бесконечные протесты под этим павильоном. Я не уверен, что я знаю обо всех, потому что я нахожу упоминания в прессе новых, о которых я был абсолютно не осведомлен и их не видел. Приезд России пробудил творческую интеллигенцию, и так и оно должно быть. Нельзя срежиссировать протесты такого объема — они режиссируют себя сами. И насколько я понимаю, это не конец: другие группы хотят продолжить эти протесты, чтобы как-то напоминать про происходящее во время самой Биеннале. Посетители на открытии выставки украинского авангарда в Музее Тиссена-Борнемисы в Мадриде, 29 ноября 2022 года. Фото: Juan Medina / Reuters / Scanpix / LETA.
— При всём шуме в прессе у меня сложилось ощущение, что на выходе протест против участия Израиля оказался более эффективным: на второй день предоткрытия 20 павильонов вообще отказались открываться. Так ли это?
— Конечно! Потому что сердце левых трудящихся принадлежит палестинскому делу, и им волей-неволей пришлось солидаризироваться. Это как бы общий флаг левого движения. Должен сделать комплимент: антироссийский протест ни разу не вылился в насилие, а пропалестинский — вылился, потому в Венецию приехали люди, которые к биеннале вообще никакого отношения не имели, чтобы помочиться с полицией. На мой взгляд, лучшая идея была России сдать свой павильон Израилю. Два в одном!
«Война принесла огромную пользу украинской культуре, потому что она проснулась»
— Если отойти от биеннале и посмотреть на внутреннюю и внешнюю политику России, становится очевидно, что культура — как раз один из главных инструментов Кремля. В войне в Украине культурная политика тоже играет ключевую роль — во что это, по вашим наблюдениям, выливается?
— Россия вообще, пожалуй, самая культуроцентричная страна в мире. Даже французские друзья, которые очень любят культуру, не сравнятся, а британцы, американцы и даже немцы уже век не говорят о величии своей культуры. И я не про положительную культуроцентричность, а о всосанном с молоком матери, вбитом в голову представлении о том, что есть некая великая русская культура. Путин добился удивительной вещи и с помощью уравнения и апроприации выстроил модель, заложенную еще в ельцинские времена, в которой культура потеряла всякий смысл и получила единое значение. Всё — прекрасное, и всё — великое. Перед войной поставили памятник Калашникову и почти поставили памятник Сахарову. „
Шаламов прекрасен и Фадеев прекрасен. Малевич прекрасен и академик Герасимов прекрасен.
Соцреализм вперемешку с авангардом. Сейчас всё в России определяется словом «культура», а не тем, о чём эта культура.
И в Украине Россия нанесла огромный урон культуре: разрушением институций и архитектурных памятников, разграблением музеев. Самые крупные потери — это опустошенные музеи Херсона, а Харьковский Дворец культуры «Железнодорожник» — одна из самых трагических потерь в модернистской архитектуре. От интерьеров и впечатляющих панно Лансере не осталось ни следа. И это, конечно, удивительно — не утихают русские крики о том, как в Украине уничтожают советское и русское прошлое, и тут же они сами самое ценное из этого прошлого и уничтожают. Без всяких сантиментов и даже оправданий уже не ищут — раньше хотя бы говорили, что всё неправда и они наносят точечные удары. А сейчас и этого нет. Никто не заморачивается, всем плевать, никого это не волнует. И при этом — абсолютный когнитивный диссонанс: потом занимаются восстановлением на оккупированных территориях советских памятников. Я не понимаю, как это укладывается в голове: Ильича не любим, но памятники ему обратно поставим. Пожарные на развалинах Дворца культуры, разрушенного в результате российского ракетного удара по Харькову, Украина, 18 августа 2022 года. Фото: Sergey Bobok / AFP / Scanpix / LETA.
Тут еще надо отметить, что русская агрессия в Украине доказала, что международные законы ничего не стоят, даже бумаги, на которой они написаны. Все эти конвенции ЮНЕСКО — Россию невозможно из ЮНЕСКО изгнать, потому что китайские и индийские товарищи никогда этого не допустят.
— Какой эффект война оказала на украинскую культуру?
— Она сыграла двойную роль. С одной стороны, уничтожения; с другой — и это драматично, — но эта война принесла огромную пользу украинской культуре, потому что украинская культура проснулась. Эта война полностью изменила место и роль Украины в мире. Ну разве можно было себе представить за год до войны, что президент Зеленский будет открывать ногами двери в кабинеты всех президентов Европы и ругаться с Трампом? Можно ли было себе представить, что украинские выставки будут проходить по всему периметру европейских музеев? Нельзя. И поколению молодых художников, которые теперь находят свое место в международной культуре, это тоже дало довольно сильный импульс.
За последние 10 лет до войны было полторы международной выставки с украинским участием, а сейчас украинские музейные работники проехали всю Европу, учатся, получают опыт в европейских музеях. Объем всего этого трудно себе представить — тогда как русские, наоборот, забывают, как международное культурное сообщество вообще функционирует.
Когда только началась эта волна уничтожения украинских музеев, мой приятель сделал довольно интересное замечание: «Такое впечатление, что население Европы узнало о том, что у Украины есть музеи, только благодаря тому, что началась эта война». И в каком-то смысле это правда. Или вот количество переводов украинской литературы на иностранные языки увеличилось за четыре года в сто раз. Война мобилизовала и вдохновила украинскую интеллигенцию, всё это стало возможно благодаря войне. Хотя, конечно же, лучше было бы, если бы это произошло каким-то другим путем.
«Музеи на оккупированных территориях стали отличным инструментом для администрации Путина»
— Вы принимали активное участие в эвакуации культурных ценностей и организации украинских выставок за границей после начала полномасштабного вторжения. Расскажите, пожалуйста, об этом.
— Перед войной эвакуацией у нас никто не занимался, и на официальном уровне об этом не было даже разговора. Официальная тогдашняя позиция президента Зеленского и его кабинета заключалась в том, что войны не будет. Когда американцы кричали каждый день: «Завтра война», он поехал кататься на лыжах в Карпатах, чтобы успокоить население. Музейные работники кричали, писали в министерство культуры истерические письма, требовали протоколы эвакуации, а оно абсолютно тупо говорило, что ничего не произойдет. А потом всё произошло, и поэтому были утрачены южные музеи. Если бы только вовремя эвакуировали Мариуполь, Мелитополь, Херсон!
Я за две недели до начала войны опубликовал статью в Wall Street Journal, пытаясь призвать украинские власти предпринять какие-либо шаги, но мои молитвы тоже остались не услышанными.
А потом уже с трудом, со слезами, научились. А когда русские дошли до окраин Киева, я с директором Национального художественного музея организовал вывоз украинского модернизма в Европу — в виде выставки. Я давно планировал ее сделать, еще до 2018 года, предлагал ее в Европе, но мне говорили — вы что, это же национализм, и это у вас русский авангард. Большой немецкий музей сказал мне, что выставка отличная, но они сотрудничают с крупным российским музеем, и те разорвут с ними партнерство, если немцы выставят украинское искусство. Посетители на открытии выставки украинского искусства в Музее Тиссена-Борнемисы в Мадриде, 28 ноября 2022 года. Фото: Paul White / AP / Scanpix / LETA.
— А сейчас?
— Я давно дружу с баронессой Франческой Тиссен-Борнемиса, у нас с ней есть давний опыт югославской войны, где она своими руками спасала Дубровник, а я ездил от фонда Сороса и пытался там внедрить программы в помощь. Когда началась война, мы создали совместную группу в Whatsapp, в которую тут же записалось куча музейных людей и деятелей искусства, и Франческа убедила дирекцию национальной картинной галереи Тиссена-Борнемиса в Мадриде принять нашу выставку. Мы даже каталог и монографию напечатали, еще до того, как у нас появился музей, что нормальные люди, конечно, не делают.
Но как выставку довезти в Мадрид в такой обстановке? Транспорт есть, но в мире нет страховой компании, которая застраховала бы что-либо, передвигающееся по Украине. Президентская администрация, правда, нам тут сильно помогла, Зеленский инициативу поддержал и дал гарантии, конвой, охрану — всё-таки пиар там понимают.
И всё это поехало в Мадрид, с приключениями. И тогда же, если помните, в Польше взорвалась ракета, убила двух фермеров, поляки тут же закрыли границу, все уже решили, что начинается третья мировая война. Наш грузовик застрял на границе. „
Мы подняли всех, вплоть до президента Польши, грузовик утром всё-таки пропустили и он успел вовремя доехать до Мадрида.
Это была первая остановка: директор Национального музея сначала тяжело соглашался на эту затею, но потом уже понеслось, и прессы было такое количество, что описать это невозможно. Музей получил престижную премию за лучшую выставку от международного журнала Apollo. Потом был Кёльн, Национальный королевский музей в Брюсселе, Словакия, Лондон, Польша, а в Бельведере в Вене было лучшее издание выставки — мы ее увеличили в два раза, добавив туда еще украинский ар-нуво. Сейчас выставка находится во Львове — в надежде на то, что там спокойнее, чем в других городах, хотя сердце подрагивает после того, как недавно запустили ракету в самый центр. И это не конец — мы ее и дальше повезем.
Польша приняла много выставок, Национальный музей искусств имени Богдана и Варвары Ханенко с места на место кочует, и Лувр взял на хранение ценнейшие его экспонаты. Спасибо им за это! Надеюсь, что этим надо будет и дальше заниматься, что большие музеи будут брать еще больше украинских вещей, — это и защита, и важный способ привлечения внимания к проблеме.
— История этой выставки напоминает историю скульптуры «Оригами Олень» Жанны Кадыровой, которую эвакуировали из Покровска Донецкой области от наступающих российских войск и через всю Европу привезли на открытие биеннале в Венецию.
— Вы совершенно правы, хотя я должен сказать, что не считаю, что эта скульптура является шедевром художницы Жанны Кадыровой. У Жанны есть куда более важные вещи, но вся эта история настолько символична, что она прекрасно сработала. И идея везти и выставлять этого оленя в разных городах по дороге в Венецию тоже сработала очень неплохо. Украинская художница Жанна Кадырова рядом со своей инсталляцией «Оригами-олень» на Венецианской биеннале, Италия, 5 мая 2026 года. Фото: Andrea Merola / EPA.
— Вы следите, что происходит с музеями на оккупированных территориях Украины и что Кремль там делает?
— С большим интересом! Музеи на оккупированных территориях стали отличным инструментом для администрации Путина, чтобы товарищи-интеллигенты не считали, что они так легко от всего этого отмоются. В 2023 году в российские музеи спустили разнарядку, что они должны провести выставки в музеях на оккупированных территориях. Под это, с особым цинизмом, попал и музей Рублёва — им приказали собрать лучшие иконы и отправить их в Донецк, практически на линию фронта. Они с трудом отбились — предлагали отправить виртуальную выставку, «это же так модно!», но им сказали — не-не, ребята, никаких виртуальных, давайте нормальную. Они потратили дикие деньги, заказав копии своих икон.
Потом все сколько-нибудь значимые музеи заставили заниматься шефской деятельностью над музеями на оккупированной территории. А вы что думали, будете тут сидеть и декадентов выставлять, а как кончится война, будете говорить, что вы ни при чём? Нет, так не работает. Даже несчастный музей «Бородинская панорама» задействован. Это всё играет важную роль — чтобы доказать, что это «наши» территории, а не чьи-то.
А весь этот безумный хоровод с иконами меня тоже очень интересует. Таскание копий икон по всему периметру оккупированных территорий, с приездом министра культуры — при том, что это вообще не имеет никакого отношения к Донбассу. В брошенных русских окопах находят иконы, напечатанные на пластике. Передавали «Троицу» Рублёва из Третьяковской галереи РПЦ — стоял крик и вопль прогрессивной общественности, Зельфира Трегулова ушла в отставку с поста директора галереи потому что не хотела ее передавать. Сейчас передали Владимирскую Богоматерь РПЦ — не крякнул никто. И в этом всём есть какая-то магическая составляющая, искренняя вера, что, может быть, эти иконы помогут. Но с Владимирской Богоматерью я бы поостерегся — она же всё-таки из Киева, как бы она не сыграла на чужую сторону. Рискованное дело! Патриарх Кирилл рядом с «Троицей» Андрея Рублева в Троицком соборе, 17 апреля 2026 года. Фото: Сергей Власов / Пресс-служба Патриарха Московского и всея Руси.
— Какие нарративы Кремль насаждает на оккупированных территориях, в том числе с помощью этих музеев, и к чему это может привести?
— Они пытаются насадить эту оскопленную русскую культуру, за которую им так и обидно. Всё украинское — плохое, надо отменить, книжки сжечь, памятники разрушить. Это всё нарратив о непрерывной линии российской истории от князя Владимира Ясно Солнышко до сегодняшнего дня. И понятно, что в этой модели не хватает Киева, поэтому приходится придумывать Херсонес и якобы крещение князя Владимира там, новую сакральную историю, потому что без Киевской Руси это всё не работает.
И всё это ужасно — места в мире такой России нет. Ну, может быть, для нее есть место новой Северной Кореи, но не уверен, что Китай в этом сильно заинтересован. Честно сказать, я абсолютно потрясен тем, что произошло с путинской Россией: „
все малейшие достижения с перестройки уничтожены, музеи, высшее образование, всё.
И я не исключаю ответственности и либеральной русской интеллигенции за произошедшее. Посмотрите, какие сейчас в России пишут диссертации и научные труды про «специальную военную операцию», получите удовольствие. Поздние советские годы теперь выглядят как древние Афины. Но какое будет похмелье? Что делать со всеми этими людьми, в этом участвующими? Депутинификацию вряд ли будут проводить. Многие переобуются. Но похмелье будет тяжелое. ...