Целлофановый мир. «Новая-Европа» изучила десять тысяч книжных бестселлеров в России начиная с 2021 года. Рассказываем, что осталось на полках россиян после войны, цензуры и санкций

Книжный рынок России сильно изменился за годы войны: с прилавков пропали запрещенные писатели и сотни изданий на «экстремистские» темы, вырос спрос на отечественный фикшн, а себестоимость книг взлетела. Мы изучили больше десяти тысяч бестселлеров крупных сетей и издательств и узнали, что происходит на книжном рынке, как запреты и экономические сложности влияют на магазины и чего боятся издатели.За последние четыре года с книжным рынком произошли серьезные перемены: жесткая цензура, первое уголовное дело за издательскую деятельность, уход зарубежных правообладателей и рост себестоимости книг. Всё это сильно ударило по издательствам экономически и неизбежно повлияло на то, какие книги теперь публикуют и читают. Иллюстрация: Ляля Буланова / «Новая Газета Европа».
Запретные темы
В апреле сотрудники правоохранительных органов задержали гендиректора крупнейшего издательства России «Эксмо» Евгения Капьева и еще нескольких топ-менеджеров. Впоследствии их отпустили без предъявления обвинений, но под обязательство о явке. Показания против руководителей «Эксмо», как сообщал ТАСС, дали сотрудники Popcorn Books, входившего в холдинг «Эксмо-АСТ».
Преследования книгоиздателей начались еще год назад, в мае 2025-го, с обысков у сотрудников Popcorn Books и «Эксмо». Именно Popcorn Books еще в 2021 году выпустило один из самых обсуждаемых отечественных романов последних лет — «Лето в пионерском галстуке», а в 2022 году — сиквел «О чем молчит ласточка».
По подозрению в «ЛГБТ-экстремизме» силовики задержали около десяти человек. Трое из них внесены в реестр экстремистов и террористов и находились под домашним арестом почти год, до публично объявленной в мае 2026 года сделки со следствием. В январе 2026-го Popcorn Books объявил о закрытии. «Дело книгоиздателей» — под этим названием преследование войдет в историю российской литературы — 11 июня было передано в суд. Спустя две недели экс‑директору издательства назначили 4 года условно. „
Еще до арестов российские книжные стали получать целые списки книг, которые издательства просят изъять из оборота.
Прежде всего, цензура коснулась литературы, где упоминаются ЛГБТ-отношения или негетеросексуальная ориентация персонажа, даже второстепенного. В итоге почти все популярные книги пропали из рейтингов бестселлеров: в 2022 году в топах продаж находились 11 произведений, сейчас — три. И те на 500–1000-х позициях.
«Мой опыт общения с издателями показывает, что они очень невротизированы, очень подавлены, очень дезориентированы, — говорит в интервью проекту “Ветер” литературный критик Галина Юзефович. — Popcorn был вот такой агнец на заклание. Его выбрали закатать в асфальт всем остальным во устрашение. Да, это работает, несмотря на то что все как бы понимают, что это не то, что теперь будет происходить с каждым. В любой сложной жизненной ситуации немедленно выскакивает издатель и причитает: “Хочешь, чтобы у нас как в Индивидууме было?” Это уже практически внутрииндустриальная присказка на любое замечание», — добавляет она. Неполный перечень запретов в книгоиздании

Пропаганда ЛГБТ и участие в международном экстремистском ЛГБТ-движенииПропаганда нетрадиционных ценностейПропаганда чайлдфриПропаганда сатанизма и участия в международном экстремистском движении сатанистовПропаганда наркотиков, даже в негативном ключе. На таких книгах нужно ставить знак 18+Просветительская литература иноагентовУчастие в деятельности нежелательных организаций, в том числе демонстрация их символики (таких, например, как WWF, за который досталось Хабаровской детской библиотеке)Отрицание геноцида советского народаПубличное демонстрирование нацистской атрибутики или символики (в том числе в книгах о Второй мировой войне и критикующих Третий рейх)Термины на латинице на обложках (например, книги про digital, AI, TikTok и так далее)Присутствие книги в реестре экстремистских материалов
До 2022 года в этом перечне были только демонстрация нацистской атрибутики, наличие в реестре экстремистских материалов (не то же самое, что участие в экстремистском движении) и участие в деятельности нежелательных организаций. Нежелательных организаций было существенно меньше, а практики в отношении книг по этой статье не было. Пропаганда ЛГБТ была запрещена для аудитории младше 18 лет. Фото: «Новая Газета Европа».
Иноагентская проза
В июне 2026 года Минцифры и издатели предупредили о риске изъятия до 15% библиотечных фондов, пишет РБК со ссылкой на доклад ведомства. А в некоторых муниципальных библиотеках изъятия могут затронуть до 70% книг. Причина — цензурные законы, в первую очередь против нежелательных организаций и иноагентов.
Первым писателем — «иностранным агентом» стал Виктор Шендерович, еще накануне войны, в декабре 2021 года. С началом вторжения практика стала массовой. В первый год реестр иноагентов пополнили Дмитрий Глуховский, Михаил Зыгарь, Дмитрий Быков, Тамара Эйдельман, Юлия Латынина и другие, а также Bookmate — компания, связанная с Popcorn Books, лично директор Bookmate Андрей Баев и Алексей Докучаев, тогдашний руководитель Popcorn Books. В 2024-м Минюст признал иноагентом Бориса Акунина, а спустя полгода писателя приговорили к 14 годам по делу о терроризме.
Из 29 иноагентов, чьи книги хотя бы раз попадали в рейтинги бестселлеров, самые популярные — Борис Акунин, Дмитрий Глуховский и Михаил Зыгарь. Они входили в топы наряду с классиками русской литературы и держались там не один год. После 2022 года их продаваемость резко упала. Цензура работает: книги авторов-иноагентов почти пропали из рейтингов бестселлеров. Также их книги начали изымать из библиотек.
В сентябре 2025 года Российский книжный союз опубликовал правила продажи книг таких авторов: их нельзя выкладывать лицевой стороной, обложку нужно маркировать 18+, или вся книга должна быть обернута в непрозрачную бумагу. За нарушение правил книжному грозит штраф до 500 тысяч рублей.
Тогда же вступил в силу запрет на просветительскую деятельность, и коснулся он не только преподавания, но и нон-фикшн книг. В списки писателей-иноагентов в последние годы всё чаще стали попадать авторы, которые изучают политические, социальные, антропологические и исторические темы: Никита Смагин («Всем Иран»), Ксения Лученко («Благими намерениями»), Иван Курилла («Американцы и все остальные»).
Если книга иноагента не подпадает под запрет просветительской деятельности, ее публикация вполне легальна. Но суровые правила продажи сводят на нет перспективы автора в работе с издательством. Многие предпочитают выходить в тамиздате, то есть за рубежом: так поступают Борис Акунин, у которого свой издательский проект, Никита Смагин, Дмитрий Быков и многие другие авторы.
Книги, опубликованные до признания автора иноагентом, еще какое-то время иногда находятся в продаже — в силу инерции. Поэтому даже после присвоения статуса некоторые авторы всё равно входят в топы книжных сетей.
От пацифизма к эскапизму
В первый год вторжения взлетела популярность классических книг с антивоенным посылом, к примеру, произведения Ремарка и «А зори здесь тихие» Бориса Васильева, а также литература про Третий рейх («В саду чудовищ», «Мобилизованная нация», «Записки Третьего рейха») и советские репрессии (самой продаваемой из них стала книга воспоминаний Евгении Гинзбург о лагерной жизни — «Крутой маршрут. Хроника времен культа личности»).
Приобретение антивоенной литературы стало способом выразить несогласие. Россияне начали скупать сборники пацифистских статей Льва Толстого с говорящим названием «Не могу молчать», а также «Историю одного немца», где автор Себастьян Хафнер рассуждает в том числе о судьбе «хорошего немца» при диктатуре, или книги, в которых вырубкой изображена падающая ракета.
«Люди в 2022-м году хотели понять, как мы дошли до жизни такой. От этого был большой запрос на остросоциальную публицистику и на всякие книжки про Третий рейх. А сейчас, по-моему, мы видим, наоборот, очень резкий откат в сторону чего-то такого утешительно-эскапистского», — так считает Галина Юзефович.
«Утешением» стала художественная проза. Согласно данным Всероссийского книжного рейтинга за первое полугодие 2025-го, 52% книг из топ-50 были художественными — на 8% больше, чем год назад.
С 2021 доля фикшна заметно выросла в большинстве скачанных нами книжных. Популярность нон-фикшна при этом заметно упала.
Сейчас в топе продаж «Скорбь сатаны» английской писательницы XIX века Марии Корелли и «Если все кошки в мире исчезнут» современного японского автора Гэнки Кавамура. Философская история о принятии смерти пришлась именно сейчас ко времени, хотя издавалась и до войны.
Художественная литература растет и за счет любовной прозы. Еще в 2024 году об этой тенденции рассказали в «Читай-городе» — тогда продажи сентиментальной литературы увеличились на рекордные среди всех жанров 39%.
В 2026-м главными произведениями этой тематики стали классические «Ночь в Лиссабоне», «Грозовой перевал», «Гордость и предубеждение», «Почтальонша» молодой итальянской писательницы Франчески Джанноне, современный роман 18+ «Поцелуй с тенью» от Навессы Аллен, романтическое фэнтези «Непреодолимое желание влюбиться в своего врага» от Бриджитт Найтли и сборник современных книг жанра молодежной литературы «Любовь в Арден-Сити» от Софи Анри.
Отечественная продукция
В 2021–2022 годах в топы самых продаваемых авторов наряду с Виктором Пелевиным, Владимиром Набоковым и Львом Толстым входили Борис Акунин, Дмитрий Глуховский и Михаил Зыгарь. Сейчас они фактически под запретом, но за последние годы на прилавках книжных появились новые звезды современной художественной прозы: Виктор Дашкевич (серия книг о колдуне в альтернативной Российской империи), Настасья Реньжина («Бабушка сказала сидеть тихо»), Светлана Тюльбашева («Лес»).
С 2019 года книжные заметно нарастили продажи отечественного фикшна — средняя доля современных российских произведений выросла с 10 до 15%.
Как рассказывал в 2022 году изданию Forbes гендиректор издательства «Альпина», на тех, кто ушел с российского рынка, приходилось около 70% книг. «Импортозамещение» авторов назрело в книжной отрасли, поскольку в последние перед войной годы и так был спрос на отечественную литературу, объясняла «Ветру» Галина Юзефович. Если раньше авторам, например, молодежной литературы, приходилось брать иностранные псевдонимы (Анна Джейн, Антонина Крейн, Уна Харт), то в ковидные времена тренд переменился: стало популярно славянское фэнтези, книги о нас самих, именно на почве российских событий или в знакомом читателю «родном» сеттинге.
Но издательства были консервативными: было надежнее взять популярного зарубежного автора, зная, что пришелся по вкусу читателям в других странах, хотя это не всегда означало неизменный его успех в России.
«Если бы не волна санкций, мы бы никогда в жизни не получили [в топах продаж] ни Дашкевича, ни Тюльбашеву, ни “Бабушку” [“Бабушка сказала сидеть тихо” Настасьи Реньжиной], — печально отмечает Юзефович. „
— Словом, лучше бы, конечно, русских авторов находили, поддерживали и продвигали не в силу внешнего давления и не в результате ограничений.
Но я бы сказала, что это одна из очень немногих позитивных тенденций российского книжного рынка», — заключает критик.
Спрос растет не только на литературу российских авторов, но и в целом на литературу о России. По данным крупных издательств и книжных, сразу после начала вторжения интерес россиян к темам истории и военного дела резко вырос. Об этом также говорят итоги опроса книжного сервиса «Строки». Его более крупный конкурент Литрес также фиксирует пик популярности книг о русских традициях (включая «православную кулинарию») и литературу о Москве.
По нашим данным, книги про историю и традиции России впервые вошли в топ популярных жанров в 2021 году и держатся там до сих пор. Сейчас одна из самых продаваемых работ этой тематики — «Славянские мифы» Александры Барковой.
Другие популярные жанры — фэнтези и прочий фикшн, психология, мотивационная литература.
Z-литература
Книг про «СВО» уже так много, что они сформировали целое направление в современной российской литературе. Государство всячески поддерживает новую окопную прозу: уже не первый раз премия «Главкнига» награждает работы про войну. По итогам 2025 года лауреатом стал Евгений Журавли с «Линией соприкосновения», а в прошлом году — Даниил Туленков с романом «Шторм Z. У вас нет других нас».
Эта работа вынесла книгу Туленкова в топы бестселлеров в 2024 году, где она находится до сих пор. Но по-настоящему популярным жанром новая лейтенантская проза, в отличие от произведений ветеранов Великой Отечественной, пока не стала.
Впрочем, не стоит ставить знак равенства между книгами о войне и провоенными книгами. Текст Туленкова Юзефович характеризует как «абсолютно антивоенный по своему настроению»: «Это антивоенная позиция воевавшего человека, который это всё посмотрел близко и возненавидел так, как никакой либерал не способен возненавидеть».
Конечно, это не значит, что «Шторм Z» читают те, кто выступал против войны в феврале 2022 года. Чтение той или иной книги — это не форма присоединения к позиции автора. Интерес к Туленкову Юзефович объясняет так: «Там грубая, страшная окопная правда, не украшенная никакими рюшами патриотизма, — вот она читателю интересна, потому что это такой способ буквально вложить перста в живые разверстые раны. И она хорошо продавалась: 30 тысяч тиража абсолютно честного».
В реестре антиукраинских произведений, который регулярно обновляет Госкомитет телевидения и радиовещания Украины, на февраль 2026 года находилось 650 книг. И только шесть из них хотя бы раз попадали в топы по продажам:
«Координата Z» Захара Прилепина;«Война против России. Окончательное решение “русского вопроса”» Якова Кедми;«Шторм Z. У вас нет других нас» Даниила Туленкова;«Украина от Руси до антиРоссии» Сергея Плаксия;«Восемь лет с Вагнером» Кирилла Романовского;«Танк “Черный сепар”» Георгия Савицкого.
Из книг, что не включены в украинский реестр, в списки бестселлеров попадали «Феномен украинского голода 1932–1933» Ивана Чигирина (в рейтинге «Лабиринта»), «Штурм Бахмута. Позывной “Констебль”» Александра Савицкого (Литрес), «ЧВК “Вагнер”. Летопись: Донбасс. Сирия» Николая Андреева («АСТ» и Book24) и «В начале было слово — в конце будет цифра» Маргариты Симоньян («Буквоед»).
Экономика опаснее цензуры
В первом квартале 2026 года тираж книг упал на 26% по сравнению с тем же периодом 2025 года. Это рекорд минимум за шесть лет — хуже, чем в коронавирус, который книжники вспоминают с ужасом: в 2021 году на фоне пандемии в России выпустили на 19% книг меньше. Еще один обвал случился в первом квартале 2023-го — на 23%. Эти цифры шокировали индустрию, уже привыкшую к тому, что тиражи сокращаются, а новых авторов брать страшно: вдруг инвестиции не окупятся.
Изменились и цены на книги. Со времен ковида медианная стоимость бестселлеров выросла в два раза, при этом рост цен ускорился после 2022 года. Сейчас бумажная книга из списка бестселлеров будет стоить в сетевых магазинах и независимых книжных в среднем чуть больше тысячи рублей.
Главная причина — рост стоимость производства книг. Сразу после введения санкций стало понятно, что на отечественном рынке катастрофически не хватает сырья: не было в нужном объеме самой разной бумаги, красок и даже ниток для сшивания книжных «тетрадок». Со временем стали сказываться инфляция и сокращение тиражей: чем меньше тираж, тем больше себестоимость отдельной книги, а рисковать большими тиражами новых авторов издательство не может.
Владимир Харитонов, технический директор издательства Freedom Letters (тамиздат, печатается в Латвии и других странах), уточняет: «Цены на книги повышаются уже давно (что связано прежде всего с сокращением тиражей) и дополнительно разогнались в ковид». Он отмечает также, что далеко не все сырье удалось «импортозаместить»: «Восстановить полностью ассортимент не получилось, потому что заменить хорошую бумагу из Европы (прежде всего Финляндии) своей не вышло. Но научились делать свою офисную, на которой по преимуществу и печатают теперь».
Пострадали отдельные рынки, говорит он: „
«Не очень получилось и с плотной бумагой для высококачественной цветной печати (это детская литература) — она тоже вся покупная, в том числе через третьи страны.
Очень сложно с оборудованием: новое только китайское (а это не всегда надежная работа), а старое ломается, ждать замены приходится долго — везут через третьи страны. Некоторые издательства до сих пор умудряются заказывать печать и везти тиражи из Европы, в том числе из Латвии. На цены это всё положительно, конечно, не влияет. И они будут расти и дальше».
Разные издательства прогнозируют удорожание книг в 2026 году еще на 10–20% для конечного покупателя, но медианный рост будет, скорее всего, на уровне 15%: резких скачков не будет, считает эксперт. «Если, конечно, чего-то внезапно не случится с экономикой в целом», — добавляет Харитонов.
Из-за дороговизны книг в розничных магазинах читатель вынужден переходить на маркетплейсы, где книги значительно дешевле. В 2025 году, по данным «Эксмо-АСТ», доля маркетплейсов среди каналов продаж печатных книг достигла 57,8%. Также продолжает расти популярность цифрового формата: по итогам 2025 года, как сообщил на пресс-конференции гендиректор «Эксмо», продажи электронных книг выросли на 45%.
Увеличение доли маркетплейсов в долгосрочной перспективе, как ни парадоксально, отучает читателя от покупки бумажных книг. Розничные магазины — это место притяжения, которое продвигает не только и не столько книги, сколько саму привычку чтения, в том числе в небольших городах. Потребителю, особенно покупателю детской книги, важно посмотреть книги «вживую», оценить печать. К тому же государственный контроль ассортимента в сотнях разных магазинах осуществить труднее, чем в крупной онлайн-сети и на маркетплейсе.
В своем канале Евгения Рыкалова, издательница и владелица книжного «Искатели» в Смоленске, описала меры, которые могут помочь независимым книжным, вроде релиза новинок на маркетплейсах через полгода после книжных, но такие меры издательства не поддержат.
Наоборот, маркетплейсы, скупающие книги большими объемами, в короткой перспективе выгоднее издательствам. В итоге и условия для них куда лучше, в том числе закупочные цены. Розничному магазину дешевле взять книгу на том же маркетплейсе и потом перепродать ее в своем магазине, чем идти на предлагаемые издательством условия. В такой ситуации конкуренция проиграна заранее.
Цензура стоит дорого
Люди менее активно читают во всем мире. Это общая тенденция, которая иногда сдерживается отдельными феноменами типа буктока — популярностью бумажных книг в ТикТоке. Но нынешняя государственная политика РФ беспощадно усложняет жизнь книжным издателям. Книги становятся дороже, их покрывают огромными дисклеймерами про наркотики или иноагентство, страницы приходится закрашивать черными чернилами или менять сюжетные арки персонажей в угоду цензуре — всё это действует удручающе на книжную отрасль.
Весь этот комплекс ограничительных, цензурных и экономических мер ложится на издательства и книжные магазины финансовыми издержками. По описанию экспертов и редакторов, в феврале — марте 2026 года работы над новинками в издательствах и продажи в магазинах встали, потому что вся отрасль искала в уже вышедших книгах запрещенку, а потом клеила на нее дисклеймеры, вносила правки в макеты доптиражей, отзывала книги из продажи и так далее.
«Издатель заплатил денег за то, чтобы ему изуродовали обложку, заплатил за целлофан и маркировку 18+, и это сбило его продажи еще к тому же. Потому что 18+ и упаковка в пленку снижают продажи объективно. Книги становятся дороже, они становятся неудобнее. Для читателя они требуют каких-то дополнительных издержек, они несут в себе риски для издательства», — говорит Юзефович «Ветру».
Издатели перестраховываются и ставят 18+ и клеят «наркотические плашки» во всех спорных случаях. Подобная маркировка автоматически влечет за собой отмену льготного НДС в 10%, предусмотренного для книжной продукции без подобных возрастных ограничений. Редакторам приходится закладывать в цену книги НДС в 22%.
Евгения Рыкалова в сентябре отмечала: «Главное, что отличает книжный магазин в России, — пленка. Так много затянутых в пленку книг я не видела нигде».
И это было еще до вступления в силу наркотических поправок. «Красивая и очень тактильная индустрия облачается в целлофан», — писала она.
В такой ситуации особенно важной становится поддержка независимых книжных читателями. И именно читатели закрывают штрафы розничных магазинов за ЛГБТ-пропаганду в не запрещенных еще вчера книгах. И именно читатели помогают закрыть долги, когда бизнес всё-таки прогорает: из уважения к книготорговцу, который проиграл битву с цензурой, экономическим кризисом и маркетплейсами в темное время.
Визуализация данных: Ксения Сторожева ...