«Пришлите, пожалуйста, памперсы для взрослых»

Недавно стало известно, что 68-летней пенсионерке из Запорожской области Галине Бехтер, страдающей прогрессирующей деменцией и осужденной за госизмену (статья 275 УК РФ), апелляционный суд увеличил срок: с 11 лет лишения свободы до 12 с половиной. Составом преступления посчитали один перевод в Украину в размере 1240 рублей. Силовики решили, что это донат ВСУ. 
Больная пенсионерка сидит в симферопольском СИЗО-1. Она отказывается от еды и принимает душ в одежде. Ее кормят и переодевают сокамерницы. В том же СИЗО сидят Иван Чёрный, Наталья Козлова, Лариса Беляева, Ирина Суховей и Светлана Лой. Тоже пенсионеры, тоже за переводы, тоже «госизмена», тоже огромные сроки. При том, что эти люди могли просто переводить деньги внукам в Украину. 
Репрессии на оккупированных территориях масштабнее, чем «на материке». По словам правозащитников, политических дел на душу населения там в два с половиной раза больше. «Новая-Европа» рассказывает о том, как работает эта система, и о ее жертвах — приговоренных к огромным срокам пенсионерах. 
«Тащим ее за руки за стол»
О том, что происходит в симферопольском СИЗО с Галиной Бехтер, первой сообщила правозащитница Дарья Костромина. Именно благодаря ей дело Бехтер стало громким.
— О Галине Григорьевне я узнала из релиза Запорожского областного суда, — рассказывает «Новой-Европа» Дарья Костромина. — Они сняли небольшое видео, где ее заводят на оглашение приговора. А до того я точно так же узнала о Светлане Лой — тоже пенсионерке из Запорожской области с такой же статьей и еще большим сроком — 15 лет. И поскольку в обоих случаях обвинение поддерживала прокуратура Крыма, я предположила, что Галину Бехтер нужно тоже искать в СИЗО Симферополя. Со Светланой Ефимовной мы к тому времени уже переписывались. Я написала на адрес СИЗО письмо Бехтер. Какое-то время ответа не было. А потом пришло письмо на бланке. Писала ее сокамерница. Сначала она писала, что у Галины Григорьевны нет очков, она плохо видит, и потому сокамерница пишет под ее диктовку. А потом стало понятно, что Бехтер сама просто не может вести переписку.Галина Бехтер. Фото: Запорожский оккупационный областной суд / Telegram
Позже Галину перевели в другую камеру, и Дарье пришло письмо уже от новой сокамерницы: «Дела у нее плохие, категорически отказывается от еды, тащим ее за руки за стол... С вечера оставляю картошку целую, в обед всё измельчаю (у Бехтер зубные протезы. — Прим. ред.), подогреваю и вдвоем держим ее у стола, чтобы не сбежала. Иногда первую ложку подаем сами, чтобы она попробовала и съела хотя бы половину».
Другая волонтерка тоже получила письмо от сокамерницы Галины Бехтер. Оно совсем свежее — датировано 15 июля. Женщина пишет, что теперь для Галины Григорьевны измельчают не только еду, но и лекарства. И то, и другое заливают ей в рот насильно: у Бехтер развилась мышечная дистрофия, и весит она 50 килограммов при росте 176 сантиметров. Галина Григорьевна «всё время лежит, не переодевается, не понимает, что в душе надо делать, не контролирует физиологические функции организма — недержание кала». Сокамерница пишет: 
«Поддерживаем ее своими силами, злимся на нее, но выхода нет. Ее вызывали на беседу, но кто приходил и что спрашивал, я добиться не смогла… Переодеваем ее с дракой! Если сможете помочь, пришлите, пожалуйста, памперсы для взрослых…»
Из письма мы узнаем, что в камере, где содержится Галина Бехтер, — семь человек. Из них шестеро — старше 60 лет. «Вот такие мы “опасные” для страны», — резюмирует сокамерница Галины Григорьевны. 
«Скоро наши вернутся!»
Героиня публикаций «Новой газеты Европа» Людмила Гусейнова — глава общественной организации «Нумо, сестри!» («Ну-ка, сестры!»), правозащитница и бывшая узница известной донбасской пыточной «Изоляция» и Донецкого СИЗО. Уроженка Донецкой области, она попала в российский плен по доносам еще до широкомасштабного вторжения и провела там больше трех лет. В 2021 году, находясь в заключении, стала лауреатом Национальной правозащитной премии Украины за вклад в защиту прав человека. После выхода на свободу 17 октября 2022 года в результате обмена пленными Гусейнова создала организацию, которая на национальном и международном уровне добивается освобождения гражданских украинок и поддерживает тех, кто до сих пор в неволе и на оккупированных территориях или испытал насилие из-за войны.Людмила Гусейнова. Фото: Ольга Мусафирова / «Новая Газета Европа»
О судьбе Галины Бехтер «Нумо, сестри!» знают достаточно, чтобы утверждать: то, что уже произошло в Симферопольском СИЗО с 68-летней узницей, — преступное доведение человека до неизлечимого заболевания. Эту информацию правозащитницы получили от ближайших родственниц Галины Григорьевны. Людмила Гусейнова рассказывает «Новой-Европа»:
— Супруги Бехтер жили в селе Райхенфельд Мелитопольского района Запорожской области (оккупационные власти вернули советское название Плодородное селу с богатой историей, основанному в XIX веке немецкими колонистами. — Прим. ред.). Взрослая внучка находилась с бабушкой и дедушкой, а дочь Галины Григорьевны жила в соседнем селе. Летом 2022 года дочь и ее семья покинули оккупированный Мелитопольский район и выехали на территорию, подконтрольную Украине. Старшее же поколение осталось в своем доме.
По словам Людмилы, Бехтеры никогда не скрывали проукраинской позиции. Из-за этого у них возникали конфликты с некоторыми соседями, настроенными пророссийски. В ноябре 2024 года в дом Бехтеров-старших пришли с обыском российские военные. Сообщили, что ищут оружие. Ничего, разумеется не нашли. Но изъяли паспорта граждан Украины, телефоны, ноутбук, банковские карты украинского «Приватбанка», на которые поступали пенсии, а хозяев забрали на допрос в отдел полиции в оккупированном селе Михайловка.
Супруги никому не рассказывали, что там происходило. Но вскоре у Галины Григорьевны произошел еще один конфликт с соседкой-путинисткой. И Бехтер, по словам Людмилы Гусейновой, в сердцах бросила: «Скоро наши вернутся. Посмотрим, как ты тогда заговоришь!»
29 июля 2025 года во второй половине дня Галину Григорьевну, возвращавшуюся домой, уже ждал десяток российских военных. Ее муж находился на работе — он охранял пруд в хозяйстве, где разводят рыбу. Галине позволили ему позвонить и сообщить о задержании только из Мелитополя. Семья дочери наняла адвоката, но существенно помочь он не смог. 
В сентябре Галину Григорьевну перевезли в поселок Якимовка Запорожской области. Где ее содержали — неизвестно. Дальше — Донецк (информацию о маршрутах этапирования Бехтер «Нумо, сестри!» собирали по крупицам). А в январе 2026 года поместили в СИЗО-1 Симферополя. 5 марта 2026 года оккупационный Запорожский областной суд назначил Галине Бехтер наказание за «государственную измену»: 11 лет лишения свободы в колонии общего режима с последующим ограничением свободы еще на год.
Следствие якобы установило: пенсионерка оказывала «финансовую помощь иностранному государству, направленную против безопасности Российской Федерации» и инкриминировало ей статью 275 УК РФ. Дочь и внуки Галины Григорьевны утверждают: всё, что произошло, — результат доноса соседки, не разделявшей политических взглядов семьи Бехтеров.
Супруг Галины Григорьевны, не выдержав переживаний, скончался в оккупации, в родном селе, в январе 2026 года.
— Мы располагаем сведениями, — говорит Людмила Гусейнова, — что в последнюю неделю нескольких гражданских украинок из симферопольского СИЗО перевезли в Краснодарский край. Но есть ли среди них Галина Бехтер, пока неизвестно. 
«Это люди-призраки»
Еще одна узница Симферопольского СИЗО-1, о которой узнала Дарья Костромина и с которой переписывается до сих пор, — Светлана Лой. Светлане Ефимовне 70, срок у нее — 15 лет, назначенные тем же Запорожским областным оккупационным судом. На свободу она должна выйти в 2040 году.
По версии обвинения, Светлане Лой выдали российский паспорт, при этом от гражданства Украины она не отказывалась и продолжила получать украинскую пенсию. «Придерживаясь своих антироссийских взглядов, с января по ноябрь 2024 года умышленно и систематически стала перечислять через мобильное приложение украинского банка, установленного в ее телефоне, средства в пользу ВСУ. Так, за этот период она осуществила 24 перевода на общую сумму, эквивалентную 63 420 рублям, считая, что имеющиеся у нее на банковском счету украинские гривны она вправе переводить на нужды ВСУ», — написано в официальном сообщении Запорожского областного суда, функционирующего на оккупированной территории.
Приговор Светлане Лой вынесли 10 февраля. Накануне она писала Дарье Костроминой: 
«Особо от суда не надеюсь на положительное решение. Но чудо у меня в душе теплится. Знаю, что мои молитвы не напрасны и Бог меня не покинет. Я верю в чудо!»
Чуда не произошло. После приговора Светлана Ефимовна написала Дарье (здесь и далее — с сохранением правописания оригинала. — Прим. ред.): «Я сначала проштудировала приговор, а когда в протоколе увидела свои слова, перекрученные, что я не говорила такого. Только тогда я решила писать жалобу. Не прошу уменьшения срока, такой задачи и цели нет, только отмена и новый Приговор... Эта статья, зрада (измена. — Прим. ред.), непробиваемая и особо сложная. Даже я допускаю, что результат будет нуль. Это тоже результат, и он мне нужен, как результат, что я предприняла всё возможное. Я статьи могу не знать, но сама себе немножечко адвокат. У меня отец работал следователем в прокуратуре. Это было давно, до и после войны отечественной, ВОВ. И какое-то упорство я переняла от него». 10 июня Светлана Лой отметила 70-летие в камере симферопольского СИЗО-1.Светлана Лой. Фото: Запорожский оккупационный областной суд / Telegram
Журналист Владислав Есипенко, внештатный корреспондент «Радио Свобода», прошел через то самое симферопольское СИЗО-1 и керченскую колонию. Его арестовали еще до полномасштабного вторжения — в марте 2021 года. Обвинили в незаконном хранении и перевозке взрывного устройства. Владислав отсидел «от звонка до звонка» и вышел на свободу 20 июня прошлого года.
— 24 февраля 2022 года нас вывели на прогулку, и мы впервые молчали, — вспоминает Владислав. — Не знали, что говорить. Мы ведь ждали нормандского формата (переговоры по урегулированию конфликта на юго-востоке Украины, которые шли с 2014 года. — Прим. ред.), надеялись, что нас обменяют. Мы с моим другом Костей Ширингом этого очень ждали. Костя — поэт, политический узник — был приговорен к 12 годам за «шпионаж» и умер в 2023 году в российской колонии из-за неоказания медицинской помощи. И в тот день мы все молчали. А они, охранники, были на грани оргазма: «Сейчас [Северо-Крымский] канал откроют, все заживем тогда. А вашей Украине конец». Владислав Есипенко после задержания российскими силовиками в марте 2021 году. Фото: скриншот из видео ФСБ России
Владислав рассказывает, что репрессии после 24 февраля усилились, а пытки ужесточились. 
— Младший состав — инспекторы — остались из местных, перешедших на сторону оккупантов, а офицерский состав и руководство начали присылать откуда-то из Сибири и из центральной полосы. В керченской колонии было, кстати, то же самое. О тех женщинах, о которых вы говорите, стало известно благодаря тому, что они в СИЗО-1. Там с давних времен «черные» порядки (воровские законы. — Прим. ред.) — «малявы», «дороги», передача информации. И отношение к политическим нейтральное. А вот в СИЗО-2 несколько этажей, где держат людей в режиме инкоммуникадо (в полной изоляции. — Прим. ред.). Они сидят месяцами и годами без предъявления обвинения, без суда и следствия, и мы ничего о них не знаем. Это люди-призраки. Это политические заключенные, которых нет ни в каких списках. Их туда отправляет ФСБ, и с ними делают, что хотят.
«Не ищите его здесь»
С первых дней оккупации Крыма член Меджлиса крымскотатарского народа Эскендер Бариев и его супруга Зарема начали фиксировать нарушения прав человека и военные преступления в Крыму, а с 2022 года — и на оккупированных территориях Запорожской и Херсонской областей. «Один из первых обысков в Крыму был у нас», — говорит Зарема. Какое-то время после начала оккупации они оставались дома. А потом Эскендер уехал в командировку, одновременно Зарема узнала, что против мужа возбудили уголовное дело по пяти статьям, и попросила его не возвращаться на полуостров. Через четыре месяца Зарема с двумя детьми тоже переехала в Киев, где Бариевы создали Крымскотатарский Ресурсный Центр (КРЦ), который фиксирует репрессии в режиме реального времени: по мере получения данных цифры на диаграммах могут меняться в течение дня. О СИЗО-2 Симферополя Эскендер и Зарема тоже собирают информацию по крупицам.
— СИЗО-1 находится в центре Симферополя, на бульваре Ленина, — говорит Эскендер Бариев. — А СИЗО-2 открыли на территории бывшей колонии, в Элеваторном переулке. Еще в конце весны 2022 года, когда в СИЗО-1 держали крымскую журналистку Ирину Данилович и никто не мог ее найти, мы благодаря нашим источникам получили информацию, что там создали боксы, где людей держат инкоммуникадо. Адвокаты не могли найти Данилович, в СИЗО им говорили, что такой нет, но мы уже знали, что она в СИЗО-1, — именно в боксе. Что касается СИЗО-2, то как раз недавно мы получили четкую информацию, что там на третьем этаже есть 20 камер, где люди содержатся в статусе инкоммуникадо. Там от двух до четырех человек в каждой камере. 
— Если всё СИЗО контролирует ФСИН, — продолжает Зарема Бариева, — то камеры в этом блоке [СИЗО-2] находятся за железной дверью, а контроль осуществляет непосредственно ФСБ. Уже потом, когда кого-то из них вывозят в колонии в России, на материке, у них появляется возможность передать информацию. Благодаря этому мы и узнаем, что происходит [в СИЗО-2]. 
Там людей водят «ласточкой» (согнувшись, подняв руки за спиной), там на прогулки если и выводят, то отдельно, там даже на вечерних перекличках фээсбешники говорят так тихо, что узники соседних камер ничего не слышат. 
По словам Заремы, из СИЗО-1 Симферополя намного проще получать информацию — именно оттуда они и узнают о ситуации с политзаключенными. 
— Что касается Галины Бехтер, то нам всем нужно бить тревогу, потому что состояние ее здоровья ежедневно ухудшается, — считает Зарема. — У нее развивается деменция, Галина Григорьевна очень сильно похудела, отказываясь от пищи. Душ заключенные могут принимать раз в неделю или раз в две недели. На всё про всё дается 10–15 минут — и помыться, и постирать вещи. У заключенных нет возможности за эти короткие минуты еще и следить за тем, чтобы другие узники справились. Так вот, Галина Григорьевна недавно принимала душ прямо в одежде — уже потом сокамерницы переодевали ее в сухую одежду. Из-за бомбардировок этапирование из Крыма на некоторое время было приостановлено. Но теперь опять возобновлено. Боюсь, что этот этап Галина Бехтер просто не переживет. У России нет значительных успехов на фронте, и она предпочитает воевать со стариками. Это всегда проще и эффективнее. Анатолий Кобзарь. Фото: Крымскотатарский Ресурсный Центр
Кстати, тот факт, что человек находится не в закрытом блоке СИЗО-2, еще не означает, что информацию о нём легко получить. Правозащитники искали похищенного жителя Крыма Анатолия Кобзаря полтора года. О нём ничего не было известно. Анатолий был похищен 5 марта 2024 года. И только в октябре 2025 года благодаря кампании Крымскотатарского Ресурсного Центра, рассказывает Эскендер Бариев, ФСБ признала, что он задержан и полтора года находился в разных спецблоках крымских тюрем без всяких судов по избранию меры пресечения. За это время он похудел на 40 килограммов. Теперь он официально взят под стражу и находится под следствием — тоже по статье «госизмена».
— На все наши запросы во все СИЗО в течение многих месяцев нам отвечали: такого человека у нас нет, — рассказывает Зарема Бариева. — Нам говорили: наверное, на заработки уехал за пределы Крыма, не ищите его здесь. Точно так же мы искали Марата Батырова: у нас было 19 запросов в разные СИЗО не только полуострова, но и по всей территории России. Его семь месяцев, как оказалось, держали в состоянии инкоммуникадо в СИЗО-2. У нас очень много запросов по семье Олега и Татьяны Плачковых. Там ситуация чудовищная: мужа и жену из оккупированного Мелитополя похитили в сентябре 2023 года. Татьяну фактически убили: она умерла в застенках в мае 2024 года из-за неоказания медицинской помощи. Ее обвиняли в шпионаже по статье 276 УК РФ. А Олега мы не можем найти уже почти три года! Но не теряем надежды, продолжаем искать. Мы ведь нашли мэра Голой пристани Александра Бабича — почти четыре года его удерживали инкоммуникадо.
Шпионы, изменники, пенсионеры 
Галина Бехтер и Светлана Лой — жительницы Запорожской области. И судили их в запорожском оккупационном суде. Но прокуроры были крымские, и держали узниц в Симферополе. Дело в том, что запорожский суд заседает в Крыму. Ирина Суховей. Фото: «Поддержка политзаключённых. Мемориал»
Бехтер и Лой — не единственные пенсионерки, осужденные за донаты. 68-летняя Наталья Козлова — из города Токмак Запорожской области, как и Светлана Лой. За денежные переводы якобы «Азову» Наталья в феврале приговорена к девяти годам лишения свободы по статье 275 («госизмена»). Врач из села Любимовка Запорожской области, 66-летняя Лариса Беляева 22 апреля тем же оккупационным судом приговорена к 14 годам лишения свободы по этой же статье. 12 с половиной лет получила ее ровесница Ирина Суховей, жительница Мелитополя. А 18 июня к 13 годам строгого режима был приговорен житель Токмака, 71-летний Иван Чёрный. У всех в материалах дела — донаты в Украину. На счета, будто бы связанные с ВСУ.
— Практика, которую отрабатывали каратели в Крыму с 2014 года, — объясняет Зарема Бариева, — трафаретом ложится на жителей новых оккупированных территорий, только с еще большей жестокостью. 
И особенно страдают пожилые люди. Их обвиняют в госизмене за денежные переводы в Украину. Якобы они переводят деньги на счета, связанные с ВСУ. А на самом деле люди просто могут отправлять деньги своим внукам в материковую Украину.
Никаких доказательств того, что деньги ушли ВСУ, нет. Но достаточно перевода в Украину, чтобы попасть под обвинение в госизмене или шпионаже.Наталья Козлова. Фото: «Поддержка политзаключённых. Мемориал»
Эти две статьи — действительно самые распространенные для украинцев на оккупированных территориях. Правозащитница Анастасия Костромина объясняет: те, кто получил российский паспорт, идут по статье «госизмена». Те же, кто остался с украинским, обвиняются в шпионаже. Статья 276 применяется именно к иностранным гражданам и лицам без гражданства. Что касается крымских татар, то у них добавляется статья 205.5 — «участие в деятельности террористической организации». Кстати, по словам Заремы Бариевой, к крымским татарам применяют еще и угрозы лишения российского гражданства (тоже насильно навязанного) и высылки после окончания незаконного срока по месту рождения — в страны Центральной Азии. «Фактически это гибридная депортация», — говорит Зарема.
— Сейчас у нас в базе 857 гражданских украинцев, которым предъявлены уголовные обвинения, — говорит правозащитник, руководитель проекта «Поддержка политзаключенных. Мемориал» Сергей Давидис. — Они незаконно лишены свободы, и их преследование можно назвать политически мотивированным. В реальности их, конечно, гораздо больше, но я могу говорить только о тех, чьи фамилии и обвинения нам известны. Это гражданские. Военные — отдельная история, хотя среди тех, кто преследуется за участие в боевых действиях, есть и гражданские: к примеру, те, кто раньше участвовал или предположительно участвовал в боевых действиях в составе батальонов «Айдар», «Азов», «Донбасс» и других, — тех, что признаны в России террористическими организациями. В нашей базе 887 человек, преследуемых за участие в боевых действиях, — то есть их даже больше, чем гражданских. Могу сказать, что на оккупированных территориях масштаб репрессий на душу населения в два с половиной раза больше, чем на территории России. Тут и бессудные похищения, и удержание инкоммуникадо в течение многих месяцев.Задержание Евгения Шведа на выходе из колонии. Фото: Крымский СМЕРШ / Telegram
И еще — добавление нового срока после уже отсиженного. Владислав Есипенко рассказал нам про Евгения Шведа, с которым сидел в керченской колонии. У Евгения был срок — два с половиной года за дискредитацию армии РФ.
— Он написал пост в соцсетях и получил срок, — говорит Владислав. — В колонии он тоже не стеснялся в выражениях, высказывая собственную гражданскую позицию. Называл россиян оккупантами. Я ему говорил: «Женя, ты уже всё, что хотел, сказал. Пожалуйста, не говори больше, если не хочешь получить новый срок и сидеть до самой старости». А он мне отвечал: «Я так не могу, меня так родители воспитывали, я всегда говорю то, что думаю». В итоге я вышел в июне 2025 года, а Женя должен был выйти в июле. И прямо на выходе из керченской колонии его задержала ФСБ! Его заново обвинили за старый пост в соцсетях про подрыв Крымского моста, теперь уже по статье «оправдание терроризма». Женя сидит. Новый приговор у него — четыре года. 
…Из письма Светланы Лой Дарье Костроминой: «Мелитополь — это черешня, Херсон — это арбуз, Каменка-Днепровская — это помидор, яблуко. Именно так ассоциируются эти города. Абрикос родит редко». Светлана перебирает родные города и деревни, как плоды. Сидеть ей осталось 14 лет. ...