«Переживала за преследуемых едва ли не больше, чем они сами». В Москве простились с правозащитницей Ниной Литвиновой. Рассказываем, кем она была и почему решила уйти из жизни

Нина Литвинова. Фото: Дарья Корнилова / Facebook.
Самоубийства гражданских активистов и обычных граждан, не справляющихся с происходящим в России и тем, что Кремль делает в Украине, — печальная примета последнего времени. Маркер предельного истощения моральных сил неравнодушных людей, которые дошли до крайней точки.
Самоубийство Нины Литвиновой в Москве, самосожжение журналистки Ирины Славиной в Нижнем Новгороде осенью 2020 года, самосожжение выступившего против войны IT-специалиста Александра Окунева в Калининграде год назад — пожалуй, самые яркие примеры последнего времени, когда люди идут на отчаянный шаг, сталкиваясь с абсолютным бессилием, равнодушием системы и непрекращающимся насилием. А скольких случаев, о которых мы еще не знаем…
И их уход — это последний отчаянный протест против бесчеловечности, когда другие способы не работают. Этот способ тоже ничего не изменит. Но они сделали все, что могли.
«Новая газета Европа» рассказывает о судьбе 80-летней Нины Литвиновой.
Все произошло 12 мая 2026 года. Как именно, родные просят не раскрывать. За них, без разрешения, после слива из правоохранительных органов это сделали государственные российские агентства, сообщившие в коротких заметках об обнаружении тела 80-летней внучки советского наркома под окнами дома на Фрунзенской набережной.
На следующий день двоюродная сестра Нины Литвиновой, журналистка Маша Слоним опубликовала фрагмент предсмертной записки, отметив, что кузина приняла решение уйти из жизни по политическим и моральным причинам. Тяжело переживала нападение России на Украину и гибель мирных людей. И испытывала глубокое отчаяние и бессилие из-за невозможности помочь тысячам политзаключенных, томящихся в российских тюрьмах.

«Я всех вас люблю и думаю о вас. Но я должна уйти, мне жить невыносимо. С тех пор как Путин напал на Украину и убивает невинных людей, а у нас бесконечно сажает в тюрьмы тысячи людей, которые мучаются и погибают там за то, что они как и я против войны и против убийств... Я пыталась им помочь, но мои силы кончились, и я день и ночь мучаюсь от бессилия. Мне стыдно, но я сдалась. Пожалуйста, простите меня».
Литвинова упомянула режиссерку Женю Беркович, драматургиню Светлану Петрийчук, бывшую топ-менеджерку «Интер РАО» Карину Цуркан и «тысячи других людей, находящихся за решеткой».
«Мы решили показать реальные причины: ее убил Путин!» — сопроводила Слоним опубликованный фрагмент записки.
Кем была Нина Литвинова
Нина Литвинова родилась 9 августа 1945 года в Москве в семье известного советского дипломата Максима Литвинова, возглавлявшего Народный комиссариат иностранных дел СССР в 1930-е годы, во время Второй мировой войны работавшего послом СССР в США и участвовавшего в переговорах о поставках помощи Советскому Союзу по ленд-лизу. Судьба Максима Литвинова оказалась довольно насыщенной и непростой: урожденный Меир Генох Валлах, до дипломатической работы он учился в хедере, в молодости был революционером-подпольщиком и соратником Ленина. Прежде чем занять высокую дипломатическую должность, прошел через аресты, подпольную работу и эмиграцию. Там, в эмиграции, познакомился с будущей женой — английской писательницей и переводчицей Айви Лоу, после замужества ставшей Айви Литвиновой. В этом браке родились двое детей — Михаил (отец погибшей Нины Литвиновой и ее родного брата Павла) и Татьяна (мать Маши Слоним). Даже после переезда в Советский Союз Айви всю жизнь сохраняла британское гражданство. Максим Литвинов, 1946 год. Фото: Михаил Дубнов / ТАСС / Wikimedia (PD).
Как и многие семьи тогдашней элиты, семья Литвиновых жила в постоянном ожидании ареста. Максим Литвинов попадал под опалу дважды. Считается, что главная причина заключалась в его прозападном курсе и личной независимости, что расходилось со сталинским видением внешней политики, и вообще… В конце 30-х Литвинова сняли с поста наркома. Сталин к тому моменту решил начать вести тайные переговоры с нацистской Германией. Литвинов — убежденный антифашист и еврей по национальности — категорически не подходил на роль переговорщика с Берлином. К тому же призывал Англию и Францию к объединению с СССР в борьбе против нацистской Германии. Его заменили на Вячеслава Молотова, следствием чего стал пакт Молотова — Риббентропа.
После нападения Германии в 1941 году Сталин срочно вернул Литвинова из опалы, назначив его послом в США. Однако к концу войны он снова потерял доверие вождя. В беседах с американскими дипломатами и журналистами Литвинов открыто критиковал сталинскую систему за жесткость. Он предупреждал, что как только закончится война, Сталин пойдет на идеологический конфликт с Западом. „
Литвинов оставался одним из немногих «старых большевиков», который осмеливался спорить со Сталиным и Молотовым. В 1943 году его отозвали из Вашингтона, а в 1946 году окончательно отправили в отставку.
В эти годы дед Маши Слоним и Нины Литвиновой держал у кровати заряженный револьвер: на случай, если за ним придут, и чтобы не сдаться живым. Большинство его бывших соратников по наркомату были расстреляны в годы Большого террора. Литвинова не стало в 1951 году — умер после тяжелого инфаркта. Его внучке Нине тогда было 6 лет.
Ее родители не занимали ответственных партийных постов. Отец Михаил Литвинов был математиком, мама Флора Ясиновская работала физиологом. Окружением Нины Литвиновой с детства были дети советской научно-технической и творческой интеллигенции, а также семьи будущих участников правозащитного движения.
Нина всю жизнь не стремилась к публичности и признавалась с годами, что известность фамилии скорее тяготила её. Вот как она сама говорила про груз фамилии: «Когда я была маленькой — в школу ходила, — тогда еще мне казалось, что все знают про дедушку. Скажем, когда мне было 10 лет — дедушка известен был. А мне очень не нравилась известность. Почему-то не хотелось. Я такая, наверное, конформная очень была: я хотела быть как все. Он знаменитый был, но мне почему-то не хотелось, чтобы все знали, что я имею к нему отношение. Это такая детская вещь. Я сейчас не могу сформулировать, но мне кажется, что я жила своей жизнью: у меня был кружок — и это было для меня так важно — биологический. Потом — биофак. Для меня очень важно было, что дедушка не сделал ничего плохого. Потом я уже многое узнала: что он участвовал в открытии Второго фронта. И что он был очень таким нестандартным человеком, необычным». Нина Литвинова в молодости. Фото: «Мемориал».
Нина пошла по стопам матери, переняв страсть к естественным наукам. После окончания биологического факультета МГУ имени М. В. Ломоносова (кафедра зоологии беспозвоночных), Литвинова получила фундаментальное академическое образование. Защитила диссертацию и стала кандидатом биологических наук. Более 40 лет проработала старшим научным сотрудником в Институте океанологии имени П. П. Ширшова РАН. Сферой интересов Литвиновой была морская биология, систематика, морфология и эволюция организмов Мирового океана. Главный объект исследований: офиуры — класс донных иглокожих, внешне напоминающих морские звезды (их также называют «змеехвостки»). Она исследовала как современные виды, так и глубоководную фауну, собранную советскими научно-исследовательскими судами в экспедициях по всему миру.
С годами внучка легендарного дипломата Литвинова была признана научным сообществом как крупный российский специалист по иглокожим. Она описала нескольких новых для науки видов и родов офиур, обнаруженных на больших глубинах океанических впадин, а также издала десятки фундаментальных статей и разделов в коллективных монографиях, посвященных фауне ультраабиссали (глубины свыше 6 000 метров) и биогеографическому зонированию океанического дна.
Параллельно с этой кабинетной и лабораторной работой Нина Михайловна долгие годы тайно перепечатывала запрещенную диссидентскую хронику, помогая политзаключенным. Примером для нее был родной брат — физик и диссидент Павел Литвинов. В августе 1968 года он стал одним из участников знаменитой «Демонстрации семерых» на Красной площади против ввода советских войск в Чехословакию. После акции его отправили в ссылку. „
Нина регулярно ездила к брату, а позже сама стала частью диссидентской среды позднего СССР.
Она перепечатывала «Хронику текущих событий» — главный подпольный правозащитный бюллетень советских диссидентов, в котором рассказывали о политических арестах, судах и преследованиях в СССР. Ходила на политические процессы, возила ссыльным и осужденным политзекам письма, книги и передачи. Впрочем, о своей роли в диссидентском движении спустя годы говорила скромно: «Я не была активна. Я скорее всегда помогала, если надо, но я не была активна. Ну, уже когда потом посадили [Павла], вообще всякие посадки, — тогда да… Я сама боюсь. Я хожу туда — всюду, — куда не надо ходить, но я очень не хочу, чтобы меня забрали. Потом мне мама когда-то сказала, что она не выдержит, если меня посадят. Для меня это было довольно существенно, что она так сказала. Ну и вообще: я тоже принадлежу к поколению напуганных. Вот Машка, моя сестра, — она другая: Машка действительно свободная — как-то вот так, «отродясь», я бы сказала. А я такая — хоть мы очень внешне похожи, но я, так сказать, не свободная». Павел Литвинов, 2017 год. Фото: Julie Jacobson / AP / Scanpix / LETA.
«Машка» — двоюродная сестра Павла и Нины Маша Слоним, ставшая впоследствии известной журналисткой, — в те годы тоже была связана с советским самиздатом: она передавала иностранным журналистам «Хронику текущих событий» и другие материалы диссидентов, а позже подвергалась допросам со стороны КГБ. В 1970-х Маша эмигрировала — сначала в США, а затем в Великобританию.
Нина Литвинова и политзеки
После распада СССР Нина Литвинова не ушла из правозащитной среды. А в последние годы усилившихся путинских репрессий стала одним из постоянных участников кампаний поддержки политзаключенных.
Для Литвиновой поддержка преследуемых была делом естественным и органично вписывающимся в ее природу. Ее стиль — никакой личной героизации, пафоса, хайпа и публичности. «Именно эта тихая и почти незаметная поддержка преследуемых была ее сознательно выбранной стратегией», — отмечал в своем некрологе «Мемориал».
Помощь арестованным, передачи в СИЗО и колонии стали частью повседневной жизни Литвиновой.
Много ходила на суды и ездила в колонии. Среди прочего, регулярно последние годы вместе с активистами посещала в Петрозаводске судебные процессы историка Юрия Дмитриева, носила книги фигурантам дела «Нового величия», находившимся под домашним арестом, приходила на заседания по делам правозащитника Олега Орлова, режиссерки Жени Беркович и драматургини Светланы Петрийчук. Она помогала множеству менее известных политзаключенных, о которых почти не писали в СМИ. А она писала и никогда не оставляла их без писем и теплых слов. Так, бывшая политзаключенная Ольга Бендас рассказывала, что познакомилась с Ниной Литвиновой по переписке, находясь в заключении: «Она всегда была со мной рядом: с момента, как мы познакомились, и до прошлой недели. „
Всегда приходила ко мне на помощь, о чем бы я ни попросила. Даже когда я не просила, она как будто чувствовала на расстоянии, что мне нужно позвонить или написать».
«Скромный до застенчивости человек»
После начала войны с Украиной Нина Литвинова открыто выступала против вторжения и, несмотря на возраст, продолжала выходить на антивоенные пикеты. На ее аватарке в фейсбуке стоял значок цвета украинского флага. Никогда не писала о себе. Только о политзеках: кому помочь и что происходит с каждым из них. Ее последние посты были написаны 4 и 5 мая 2026 года – за неделю до самоубийства. Первый пост был посвящен трехлетней годовщине со дня ареста Жени Беркович и Светланы Петрейчук, последний – всплывшей информации о пытках математика Азата Мифтахова в «Полярной сове».
Что происходило в душе 80-летней, остро чувствующей чужую боль женщины в эту последнюю неделю ее жизни, мы никогда не узнаем. Но понятно, что внутренний тяжелый кризис, как и у многих неравнодушных россиян, у Нины Литвиновой назревал уже давно. Это подтверждают и родные. Видимо, больше сил у этого кроткого, живущего с оголенными нервами человека уже не оставалось… Нина Литвинова. Фото: Дарья Корнилова / Facebook.
На прощание в мемориальный зал при Центральной клинической больнице в Москве пришли около 200 человек. Сын и внучка, коллеги по Институту океанологии РАН, друзья, а также многочисленные журналисты, правозащитники и сами бывшие политзаключенные, которых она поддерживала.
«Она была человек скромный до застенчивости и тихий — но при этом совершенно несгибаемый и с безупречным чувством собственного достоинства. И поэтому само ее присутствие придавало сил, — сказал про Литвинову председатель “Мемориала” Ян Рачинский. — Она переживала за преследуемых едва ли не больше, чем они сами. Для меня — и для многих еще наверняка — было важно среди собравшихся в зале очередного неправедного суда всегда видеть ее». «Ангел Нина», — так ее звали коллеги и друзья.
А коллега, правозащитница и диссидентка Елена Санникова добавила:
«Надо просто держать ее в памяти — такую светлую, такую хрупкую и такую сильную, такую незаменимую... И продолжать ее путь, помогать узникам, как она помогала, и сопереживать, как она сопереживала». ...