Вы их даже не выбираете

Менее чем через два месяца россияне снова смогут прийти к урнам (которые сложно счесть «избирательными») и опустить в них длинные листы бумаги (которые трудно назвать «бюллетенями»). Эти выборы будут отличаться от прежних: они впервые проводятся во время войны, причем той ее фазы, которая не позволяет говорить о больших успехах российского оружия. Они выпадают на дни учащающихся украинских атак, которые уже лишили страну значительной части топлива, перекрыли пути экспорта зерна и ставят под вопрос перспективы отечественной интернет-торговли.
Экономика России в последнее время стагнирует, налоги растут, бизнес подвергается чуть ли не экспроприациям, а население панически выводит деньги, кто в кэш, а кто и за границу, небезосновательно опасаясь новой мобилизации. Фондовый рынок (поважнее которого, как известно, есть вещи со времен аннексии Крыма) пикирует уже много недель подряд. Рейтинги власти снижаются с начала года, а обыватели прямо называют достижение мира с Украиной самой желанной новостью, которую только можно услышать.
Партия президента (а именно так позиционировала себя «Единая Россия» на недавнем съезде) находится в объективно сложном положении (ВЦИОМ сейчас определяет ее поддержку в 34% против 49,8%, приписанных ей на выборах 2021 года), что признается и в администрации президента, — но при этом «системная» и «несистемная» оппозиции выглядят крайне неубедительно. КПРФ, на протяжении многих лет бывшая второй по популярности партией, сейчас имеет все шансы резко ухудшить свои позиции как из-за очевидной невнятности своих лидеров, так и из-за удачного (а отчасти и слишком удачного) спойлера — «Новых людей», которым Кремль дал возможность пройти в парламент в 2021 году. Сейчас, как считают многие политтехнологи, эта партия сама стала проблемой, так как притягивает значительное число недовольных и находится на втором месте по уровню поддержки, даже не предпринимая чего-то экстраординарного.
Параллельно «тонут» и две другие «системные» партии: ЛДПР утратила долю влияния после кончины своего основателя В. Жириновского, а «Справедливую Россию» не воспринимают всерьез после того, как партия отказалась от выдвижения своего кандидата на президентских выборах 2024 года. Единственной силой, заявляющей о своей приверженности миру (но при этом критикующей войну в рамках дозволенного), является «Яблоко». Хотя, вероятно, Кремль решил позволить партии участвовать в выборах, она крайне ограничена в своих действиях из-за массового возбуждения против ее активистов уголовных дел, причисления их к иноагентам и снятия их с выборов под иными предлогами. Характерно, что, в отличие от прошлых выборов с их «умным голосованием», несистемная оппозиция вообще не выработала никакой узнаваемой позиции, которая за оставшиеся недели могла бы привлечь существенное число избирателей.
В такой ситуации Кремль, судя по всему, решил использовать два элемента той стратегии, которая должна обеспечить «Единой России» конституционное большинство.
С одной стороны, это традиционный административный ресурс. Выборы снова проводятся в течение трех дней, что позволяет практически нейтрализовать институт наблюдателей (к тому же «партия власти» расставляет своих наблюдателей через спойлеров, обеспечивая полный контроль над процессом). Дистанционное электронное голосование (ДЭГ), которое в 2021 году было допущено в семи регионах и, напомню, радикально изменило результаты выборов по одномандатным округам в Москве, сейчас расширено до 33 субъектов федерации, в которых оно потенциально может охватить 48,4 миллиона избирателей. В регионах, где ДЭГ применялось на предыдущих выборах, результаты онлайн-голосования системно отличались от результатов очного — причем, разумеется, всегда в пользу «Единой России». При этом представители власти прямо утверждают, что непрекращающиеся украинские атаки имеют своей целью повлиять на избирателей с целью «получить Думу без устойчивого большинства», что неявно означает: отказывающие «Единой России» в поддержке должны восприниматься не иначе как предатели. Этот же месседж действующие Дума и Совет Федерации направили и эмигрантам, предупредив особо буйных из их среды о неминуемом лишении значительной части гражданских и имущественных прав. 
Я буду удивлен, если число нарушений на приближающихся выборах — если не по официальным отчетам, то по мнению «несогласных» — окажется рекордным.Фото: Анатолий Мальцев / EPA
С другой стороны, к административному давлению на этот раз, скорее всего, добавится и манипуляция избирателями через институт малых партий. Их функция принципиально отличается от той, которая приписывается им в публичном дискурсе. Они допущены до выборов не столько для обеспечения разнообразия политического ландшафта (и тем более не для представления интересов недовольных происходящим граждан), сколько ради оттягивания голосов от «системных» оппозиционных партий, которые в условиях усталости от «Единой России» становятся более опасными, чем прежде. Этот момент кажется мне особенным в этой кампании. Мелкие партии объективно не имеют возможности преодолеть пятипроцентный барьер и при этом никак не конкурируют с «партией власти»: те, кто решил за нее голосовать, не переметнутся к «пенсионерам» или «зеленым». Поэтому отданные за них голоса окажутся потерянными коммунистами или либерал-демократами, будучи затем распределены пропорционально между теми, кто преодолел пятипроцентный порог (а так как лидером гонки неизменно остается «Единая Россия», именно она получит львиную долю этих «потерявшихся» голосов). Поэтому проголосовать за малую партию фактически означает проголосовать за партию власти, даже если сам избиратель убежден в обратном.
Распределение спойлеров по флангам выстроено с хирургической точностью. На левом фланге у КПРФ голоса будут оттягивать «Коммунисты России» и Партия пенсионеров — партии, чьи названия звучат почти неотличимо, что и является частью замысла. На «патриотическом» фланге у ЛДПР и «Справедливой России» перехватывает голоса «Родина». На либеральном — против «Новых людей» выставлены сразу три спойлера: «Зеленые», Партия прямой демократии и «Яблоко».
Последнее практически наверняка улучшит свой результат, причем существенно: какой бы аккуратной ни была его риторика, она привлечет дополнительных избирателей, и в этот раз я бы оценил его итоговые цифры поддержки в диапазоне 4%, чему Кремль не будет сопротивляться, допустив партию до бюджетного финансирования и показав критикам, что даже такая оппозиция в стране имеет право на собственное мнение и политическую активность. «Яблоко» нужно власти не как политический игрок, а как воронка, в которую утечет часть либерального электората, который мог бы поддержать «Новых людей».
И, конечно, говоря о потенциальных результатах выборов, нужно помнить про их вторую составляющую — голосование по одномандатным округам, где, собственно, и обеспечиваются необходимые результаты (в 2021 году все «системные» партии получили через победы в них в два-десять раз меньше мандатов, чем по спискам, — и только «Единая Россия» в полтора раза больше; уверен, что сейчас разрыв окажется еще более внушительным). Как они будут достигаться, мы только что увидели на примере Бориса Надеждина: «чужих» не ждут на этом «празднике жизни», и лучше понять это вовремя, чем слишком долго притворяться верящим в российскую демократию.Фото: Анатолий Мальцев / EPA
Вывод вряд ли покажется оригинальным: предстоящие выборы в Государственную Думу — это управляемая и лишенная политического содержания процедура назначения чиновников, призванных верно исполнять волю Кремля. Пассивность и нигилизм, выражаемые многими наблюдателями, — это естественный результат здравой оценки ситуации. Я сам, признаюсь, был впечатлен тем, насколько участники чата моего телеграм-канала (через общение с которыми я пытаюсь лучше понять происходящее в России) оказались единодушны в своем мнении о том, что никакие оригинальные инициативы, от кого бы они ни исходили, не в состоянии ни изменить расклад политических сил в стране, ни даже мотивировать значительную часть людей на «электоральный протест».
Политические изменения в России, если они когда-то произойдут, придут не через думские голосования и не через победу системной оппозиции в рамках нынешних правил игры. Они придут через трансформацию элит, через давление снизу, через изменение внешнего контекста, через кризисы, которые система окажется не способна переварить. Дума, которую «изберут» в сентябре, останется тем, чем была, — «бешеным принтером», штампующим законы по запросу Кремля. Программы партий, заявления кандидатов, предвыборные обещания — всё это не имеет значения в системе, где парламент не является местом принятия политических решений. Осознание этого — одно из условий любого разговора о реальных переменах в стране.
Редакция может не разделять мнение автора. ...