С одной стороны — Путин, с другой — Рубио

Проект Gulagu.net, больше всего известный публикациями о пытках в российских тюрьмах, закрывается. Или как минимум приостанавливает работу. Об этом в понедельник, 20 июля, объявил его создатель Владимир Осечкин. Все годы, пока существовал Gulagu.net, к Осечкину было много вопросов и претензий не только у российских властей, но и у их оппонентов, и у россиян в эмиграции. У кого только не было претензий к Осечкину. Разные люди называют его то правозащитником, то агентом ФСБ, то мистификатором, то борцом за правду. 
«Новая газета Европа» вспоминает «этапы большого пути» проекта и его создателя, а комментарии дает сам Владимир Осечкин.
«С учетом новых реалий и рисков мы вынужденно приостанавливаем деятельность правозащитного проекта Gulagu.net. Мы не хотим генерировать новые и дополнительные риски ни тем, кто еще держится внутри периметра, ни тем, кто вынужденно покинул страну и за ее пределами пытался хотя бы что-то делать», — написал у себя в фейсбуке Владимир Осечкин. 
Gulagu.net просуществовал 15 лет, начинался в 2011 году как антикоррупционный проект и соцсеть для зеков и их родных, а особенно знаменитым стал в 2021-м, когда опубликовал «архив Савельева» — гигабайты видеозаписей с пытками в тюремной больнице Саратовской области, которые сумел скачать и вывезти один из заключенных. Еще раньше, в 2018-м, «Новая газета» публиковала записи с видеорегистраторов сотрудников Ярославской колонии; Осечкин говорит, что именно он передал их журналистам, но в тексте он не упоминается. К этому времени сам он уже уехал из России, а в 2021-м страну покинули и остальные сотрудники проекта. Тогда же Осечкин объявил о прекращении работы Gulagu.net в РФ.
На сайте проекта в разделе «Результаты» история успеха начинается с сентября 2021 года. «После более чем восьми лет системной работы по сбору доказательств». Тогда к Осечкину обратился Сергей Савельев, гражданин Беларуси, сидевший в России за сбыт наркотиков. Его, профессионального айтишника, привлекли к работе системным администратором в Саратовской областной туберкулезной больнице, подведомственной ФСИН. Получив доступ к компьютерной сети, Савельев скачал оттуда 40 гигабайт информации, в том числе видеоархив с записями изнасилований и других пыток. Волонтеры Gulagu.net помогли ему выехать из России и получить убежище во Франции. Материалы Осечкин передал в Международный уголовный суд. Первая часть фильма «Список Савельева», собранного на основе тюремных видеозаписей, набрала больше миллиона просмотров. Вторая удалена на Youtube, но сохранилась в архиве.
И тогда это даже дало результат внутри РФ: следственный комитет возбудил пять уголовных дел по фактам насилия, уволены были трое сотрудников саратовского УФСИН и начальник тюремной больницы. 
Еще одно дело появилось против самого Савельева: о неправомерном доступе к компьютерной информации. Но уже в ноябре это дело было прекращено. А 25 ноября был отправлен в отставку директор ФСИН Александр Калашников.
— Калашников был контрразведчик, прикомандированный во ФСИН, — говорит теперь Осечкин. — Его перевели с позиции начальника УФСБ по Красноярскому краю, одному из главных пыточных регионов, и поставили смотрящим за всей тюремной системой. И сняли-то его тогда не потому, что он пытал или под его руководством пытали. Путин снял Калашникова потому, что тот провалил свою главную функцию: дал возможность каким-то «храбрым портняжкам» с атлантического берега вытащить всё это у них из-под носа и показать всему миру. Да, нам приписывают успех и посадку садистов. Но мы-то знаем, что тех, кто пытался проводить это расследование официально, тоже сняли и отстранили от расследования.
В 2022 году Gulagu.net расследовал обстоятельства, при которых на войну в Украине отправлялись зеки. Тогда еще по колониям их набирал в ЧВК «Вагнер» ныне покойный Евгений Пригожин. 
В ноябре 2022-го вагнеровцы сами опубликовали видео, на котором кувалдой казнят бывшего зека Евгения Нужина, успевшего повоевать, попасть в плен к ВСУ и вернуться. Осечкин записал интервью с сыновьями убитого.
Как утверждает сам Осечкин, за те пять лет, что проект работал в Европе, его сотрудникам удалось эвакуировать из РФ множество свидетелей, и те дали показания западным органам правосудия. В том числе речь идет о бывших военных, полицейских, о наемниках, раскаявшихся и бежавших из России. Имена нескольких человек известны с его слов. 
— Больше десяти и меньше ста, — так уклончиво Осечкин отвечает на вопрос, сколько всего было таких вывезенных из России потенциальных и реальных свидетелей для будущих судов. Павел Филатьев. Фото: Joel Saget / AFP / Scanpix / LETA
Издание «Проект» в материале об основателе Gulagu.net ставит слово «эвакуация» в кавычки и приводит имена двоих бывших военных, о которых Осечкин только сообщал в телеграм-канале, будто бы создавая впечатление о своей причастности к их вызволению из России. Но тут же, не снимая с «эвакуации» кавычек, авторы приводят имена людей, открыто признающих, что именно Осечкин помог им перебраться на Запад. Например, это бывший российский военный, десантник Павел Филатьев, осудивший войну в своей книге «ZOV». Правда, с ним у Осечкина позже случился конфликт. Другой, Фидар Хубаев, «сказал “Проекту”, что Осечкин спас ему жизнь: помог продумать маршрут из Грузии в США, купил билеты на самолет в Мексику бизнес-классом и оплатил “самые лучшие гостиницы”». Еще один, Константин Ефремов, рассказал, что Осечкин ему помог «спланировать и оплатить полет в Мексику».
В апреле 2023 года прокремлевское издание «Ридус» рассказало, как Владимир Осечкин шантажировал бывшего зека и бывшего вагнеровца Азамата Улдарова: дескать, не дашь нужных показаний об убийствах мирных украинцев — опубликую видео из колонии, где тебя насиловали. Улдаров пожаловался на шантаж не куда-нибудь, а в информагентство ФАН, подконтрольное владельцу ЧВК Вагнер Пригожину.
— Это была абсолютная манипуляция, — приводит Осечкин свою версию событий. — Азамат Улдаров был в числе вагнеровцев, рассказавших нам, что они делали в Украине. Это сейчас, когда Пригожин уже покойник, мы всё о них знаем, а тогда, в 2023-м, ЧВК — это была страшнейшая угроза. У них были мясные штурмы, была кувалда, были расстрелы, была пыточная тюрьма в Первомайске. Сейчас вся армия вагнеризировалась, а тогда это была террористическая организация внутри армии. Мы по крупицам выцарапали любые свидетельства. Азамата Улдарова мы никогда не шантажировали, у меня есть записи всех наших контактов. Мы опубликовали его интервью, заранее проговорив с ним, что дальше собственная безопасность Пригожина начнет его раскручивать. И он действительно сказал, что его шантажировали. Но на следующий день мы с ним вместе опубликовали опровержение. Это была лазейка, которую мы придумали, чтобы СК возбудил дело по еще одному эпизоду в «саратовском» деле, тогда адвокат мог бы просить для Улдарова госзащиту.
«Мы не знаем ни об одном ордере в Гааге»
Теперь Осечкин закрывает свой проект. Он объяснил это «Новой газете Европа» тем, что продолжать работу его команда не может ни морально, ни физически.
— В этом году мы увидели принципиальные изменения, — говорит Осечкин. — То есть ситуация ухудшалась, а сейчас она просто провалилась в яму.
Одним из таких изменений он называет недавний законопроект, который вот-вот примет Госдума РФ: о том, что иноагентам и людям, попавшим под политические статьи, будут урезать практически все гражданские права, вплоть до возможностей пользоваться интернет-банкингом и управлять автомобилем. Другая перемена — десятки СИЗО, перешедшие в распоряжение ФСБ.
— Там нет уже никакого контроля, ФСБ никто не контролирует, — добавляет Осечкин.
— Они могут с тысячами людей делать всё, что захотят, и уберечь людей от пыток издевательств мы уже точно не сможем. В этих условиях генерировать риски для членов команды, для их родственников, для наших подписчиков, для волонтеров, для координаторов, для экспертов мы просто не можем. 
Если раньше мы хоть точечно умудрялись спасать и защищать людей, то теперь вынуждены подвести черту.
Третья причина — физическая опасность для него лично и его единомышленников даже «в тысячах километров от границ Российской Федерации». О том, что на жизнь лично Осечкина ФСБ готовила покушение, засылала киллеров во Францию, сообщал телеграм-канал Gulagu.net в начале февраля 2022 года. В сентябре 2023-го издание «Проект» назвало его мистификатором, не найдя подтверждений тому, что на жизнь Осечкина кто-то покушался. А в октябре 2025-го Le Parisien сообщила о задержании четверых человек, «граждан Франции и России», приезжавших в Биарриц, чтобы убить «российского активиста, считавшегося разоблачителем и символом сопротивления режиму Владимира Путина». Так газета охарактеризовала Осечкина.Владимир Осечкин. Фото: Francois Mori / AP / Scanpix / LETA
— Широко известно из французской прессы, что в прошлом году четырех российских агентов французские спецслужбы во Франции задержали за подготовку моего убийства, — говорит сам Осечкин. — Несколько коллег из нашей команды и еще несколько человек находятся во Франции под полицейской охраной. У нас не политический проект, а правозащитный, но все люди в нашей команде оказались в зоне смертельного риска. Как говорят местные службы, в отношении нас существует один из самых высоких уровней террористической угрозы на территории Европейского Союза. 
Четвертая причина, которую называет Осечкин, — это невозможность добиться результатов работы ни в России, ни даже в международных органах суда и следствия.
— Мы делали всё возможное, чтобы внутри периметра России добиться прекращения пыток и ареста садистов, — продолжает Осечкин. — Поначалу казалось, что в 2021 году мы разоблачили пыточные конвейеры, что мы даже добились каких-то минимальных изменений в Уголовном кодексе в плане ужесточения наказания за пытки. И 2022 год мы встречали воодушевленные, что дальше всё будет проще, что со временем мы будем не нужны. Потом началась страшная война, и там, где пытали россиян, начали пытать еще и тысячи украинцев: и военнопленных, и гражданских, и женщин, и журналистов, как Викторию Рощину, страшно пытать стали даже пожилых людей. Тогда мы поняли, что надо предавать это огласке. Когда начали рекрутировать заключенных на войну, мы разоблачали и это. И так же, как большинство демократов и либералов, писавших в фейсбуке про Гаагу, мы тоже уповали на Международный уголовный суд. Мы передавали туда огромное количество материалов, доказательств, свидетельских показаний о том, что происходит и на оккупированных территориях, и в России в отношении тысяч украинцев. Это страшная система пыток, в которой участвуют Минобороны, ФСБ и ФСИН. Нам говорили, что скоро будут ордера на арест садистов. Эти обещания я слышал и 2023-м, и в 2024-м, и в 2025 годах. И вот уже четыре с половиной года войны, а мы не знаем ни об одном ордере в Гааге.
Пятая причина — блокировки и санкции, с которыми россияне столкнулись уже в Европе.
— Наша команда оказалась меж двух огней, — объясняет Осечкин. — С одной стороны — Путин, который нас хочет уничтожить. А плюс к этому — изменения в Европе. Мы видим, как меняется отношение к людям, которые пытаются противостоять путинскому режиму. Нам приписывают то финансирование ФСБ, то ЦРУ и Госдепа, то украинских спецслужб, французских, каких угодно. В реальности нас никто не финансировал никогда, мы тратили свои личные средства, какие-то донаты, подписки в интернете. В результате нам начали блокировать счета еще и в Европе. 
У нас сложилась парадоксальная ситуация: к нам обращаются с просьбой помочь эвакуировать из России человека с архивом доказательств, а у нас счета, с которых мы оплачивали таким людям билеты, отели и другие расходы, элементарно заблокированы.
И, наконец, последней каплей для основателя Gulagu.net, по его словам, стала колонка госсекретаря США Марко Рубио в The Wall Street Journal о кампании против Международного уголовного суда. 
— Это очень сложное решение, — признает Осечкин. — Мы несколько раз к этому решению за последний год подходили, но каждый раз находили аргументы и силы, чтобы продолжать. Но вот в какой-то момент всё это накопилось. Это целый комплекс всего, что давно нарастало. Один из тех, кого мы эвакуировали, кто несколько лет оставался в программе защиты свидетелей, получил политическое убежище, теперь говорит: «Слушайте, вот я уехал из России, потерял всю свою жизнь, привез доказательства, дал показания. И что дальше?»
Правозащитник и ФСБ
Владимир Осечкин родился в Куйбышеве в 1981 году, зарабатывать деньги начал еще подростком, мыл машины, после школы поступил в университет на юрфак, параллельно торговал фарфором. И однажды попал в тюрьму. Обвиняли его в убийстве, продержали в СИЗО три месяца, признание, как он сам рассказывал журналистам, выбили. Это была его первая встреча с российской тюрьмой, но тогда, в начале нулевых, правосудие худо-бедно работало, и адвокату удалось доказать, что юноша подписал протокол под пыткой. После освобождения Осечкин бросил университет и переехал в Москву, перегонял машины между Самарой и столицей, потом открыл автосалон в Красногорске. В блоге на сайте «Эха Москвы» он так описывал свой бизнес: «Сеть автосалонов, строящийся ТЦ на МКАДе, самая большая в России сеть по прокату мото, квадроциклов, багги, снегоходов и даже катеров на воздушной подушке».
В 2007 году Осечкин получил тюремный опыт во второй раз. Как писала двумя годами позже газета «Совершенно секретно», милиция вымогала у него взятку в 150 тысяч долларов, но он принципиально был против коррупции; тогда на махинации подбили сотрудников автосалона, а вместе с ними в мошенничестве обвинили и владельца. В 2023-м издание «Проект» подавало эту историю немного иначе, намекая, что Осечкин всё-таки был в курсе мошеннических сделок. В суде он получил обвинительный приговор и семь лет колонии. В 2011-м вышел по УДО уже с намерением создать правозащитный проект, направленный против коррупции и пыток. Так появился Gulagu.net.
— У меня тюрьма отняла всё, — говорит он. — Помимо четырех лет жизни, она у меня отняла семью, бизнес, здоровье. Бабушка меня не дождалась, умерла от рака. У отца вся эта история отняла силы и здоровье. 
Как рассказывает Владимир Осечкин, в то время с ним сотрудничали все известные правозащитники, от создательницы «Руси сидящей» Ольги Романовой и председателя Комитета против пыток Игоря Каляпина до главы Московской Хельсинкской группы Людмилы Алексеевой. Теперь Людмилу Алексееву не спросишь, как это было, а Ольга Романова в ответ на просьбу «Новой газеты Европа» о комментарии написала, что Осечкин — «единственная тема в мире», на которую она отказывается говорить. По словам самого Осечкина, с правозащитниками его познакомила Ирина Ясина. Игорь Каляпин в 2013 году упрекал Осечкина, что тот поддержал закон об иноагентах.
В январе 2023 года самого Владимира Осечкина Минюст внес в реестр «врагов народа» — иноагентов. Но за десять лет до этого он действительно поддерживал закон. Сейчас раскаивается.
— Да, что есть — то есть, — признает он. — Но представьте, в каких условиях я тогда находился. Молодой парень (в 2013 году Осечкину было 32 года. — Прим. авт.), сам отсидел, вышел весь битый. И вот Шура Буртин зовет меня в «Мемориал» на собрание правозащитников. Там сидят Павел Чиков из «Агоры», Игорь Каляпин из Комитета против пыток и другие профессионалы в хороших костюмах. Я предлагаю: надо ужесточать наказание, переводить пытки в категорию особо тяжких преступлений. Они отвечают: мы, мол, не можем требовать ужесточения наказаний, мы правозащитники. Меня это разозлило. Потом меня не таскали на Лубянку, со мной просто встретились люди, сказали, что они адвокаты, что Комитет против пыток получает деньги из иностранных фондов и передает информацию американским спецслужбам. Слушайте, я был неискушенный абсолютно, еще полтора года назад сидел в тюрьме, четыре года без интернета, толком без связи. И у меня не было какой-то истории правозащиты, когда тебя воспитывают десятилетиями…
Так он и поддержал закон об иноагентах. Но только, говорит, в том виде, в каком его предлагали принять: исключительно против западных грантов для НКО.
— Я поддерживал идею, что иностранные спецслужбы не должны манипулировать общественными организациями, — повторяет он. — И я же в Госдуме продвигал законопроект, чтобы закрыть раз и навсегда дорогу в ОНК бывшим сотрудникам силовых служб: ФСИН, ФСБ, МВД и других.Владимир Осечкин. Фото: Francois Mori / AP / Scanpix / LETA
В 2014 году Осечкин осуждал Евромайдан и радовался «возвращению» Крыма. Позже, уже во время войны, переехав во Францию, в разговоре с украинским журналистом Владимиром Золкиным он будет объяснять это примерно так же, как поддержку закона об иноагентах: молодость, небогатый опыт плюс влияние российской пропаганды, от которой не увернешься.
Годом раньше, в 2013-м, Осечкина пригласили в Госдуму в качестве эксперта по взаимодействию с ОНК — общественными наблюдательными комиссиями. Сейчас, наверное, это стало бы жирным пятном на репутации, но тогда, напоминает Осечкин, это была всё-таки еще другая Госдума.
— И есть целый рад очень уважаемых правозащитников, которые работали в президентском совете по правам человека, но репутационно от этого не пострадали, — добавляет он. — А я в Думе благодаря своим контактам из прошлой жизни убедил этих людей создать рабочую группу по развитию общественного контроля в колониях. Тогда в топе всех новостей были колония № 3 во Льгове, ИК-4 в Башкирии и убийство Серёжи Лазько, где зона поднялась в его защиту, история в Копейске. Там были очевидные факты системных пыток. Я знал, как работают спецслужбы, и не верил, что в системе возможна революция. Я верил в эволюцию, а для этого идти надо было в сторону парламента. Да — марионеточного, такого, как есть. Мы считали, что наша рабочая группа будет прообразом будущих парламентских расследований. Мы опубликовали показания действующего сотрудника Саратовской ОТБ №1 [Областной туберкулезной больницы УФСИН] Дмитрия Шадрина, который под стенограмму в Госдуме говорил, что Павел Гаценко, ныне осужденный начальник больницы, — садист и убийца, что там происходят убийства и пытки, места убийств замывают хлоркой. Это было в стенах парламента.
Главное обвинение, которое бросают сегодня Осечкину соратники по эмиграции, — это предполагаемая работа на ФСБ под прикрытием правозащиты. В этом его подозревали и до войны, и до эмиграции.
— Находясь еще в России, я сам в какой-то степени этот образ поддерживал, — говорит он. — Я надевал костюмы, у меня были знакомства в мэрии, в правительстве. Тогда я мог запросто получить пропуск в Белый дом и прийти в кабинет к министру Абызову. А после отъезда этот образ уже поддерживают ФСБ и СВР через разных полезных идиотов. Наверное, это хорошие люди, но их используют втемную. Зачем? 
Вот мы публикуем архив Савельева. Что делают люди, связанные с Москвой? Нет лучшего способа загасить скандал, сказав международным журналистам: это наверняка спецоперация ФСБ.
Под конец разговора Осечкин добавляет: проект, конечно, закрыт, но сам он «будет нести этот крест до конца». Снова, надо так понимать, откроет?
— Нам всем надо отдохнуть, побыть с семьями, — отвечает он. — А потом, в конце августа или в сентябре, я проведу несколько стримов на нашем канале. Я предоставлю отчеты за каждый год работы. Я расскажу, что мы смогли сделать, отчитаюсь перед спонсорами, перед теми, кто нам донатил, перед подписчиками, просто перед теми, кто нам доверяет. Я уже набрался храбрости и обязательно признаюсь в просчетах, в ошибках и в недостатках. ...