Банановая империя

Две трети территории России занимает вечная мерзлота. В этой зоне построены крупные города Воркута, Норильск и Якутск и проложены тысячи километров железных дорог, включая одну из крупнейших в мире — Байкало-Амурскую магистраль. Здесь добывается около 75% нефти и 80% газа, и страна планирует наращивать их извлечение. Но не только энергоресурсы привлекают внимание: некоторые ученые, чиновники и депутаты возлагают надежды на сельское хозяйство на тающей мерзлоте. Разбираемся, откуда взялся миф о бананах в Сибири и реально ли вырастить пшеницу в Заполярье, а также как Россия, несмотря на угрозу триллионных убытков, затормозила работы по адаптации к таянию вечной мерзлоты. 
Вечная мерзлота — грунт, который постоянно находится при температуре 0°C и ниже. В 1996 году в среднем мерзлые грунты в России оттаивали на 45 см вглубь, к 2023 году — уже на 70 см. Это означает, что свойства почвы, на которой расположены здания, дороги, инфраструктура, меняются. Это уже привело к деформации 40–80% зданий в арктических городах и ставит под угрозу тысячи километров трубопроводов.
Есть два примера техногенных катастроф, случившихся из-за таяния мерзлоты и того, что этот фактор не учитывался. В 2017 году на алмазном руднике «Мир» в Якутии произошла крупная авария. 4 августа вода прорвалась из чаши вышележащего заброшенного карьера (там образовалось технологическое озеро) в подземные выработки. Погибли восемь горняков, инфраструктура была повреждена, добыча прекращена. Эксперты пришли к выводу: к катастрофе привело то, что там не учли разрушительное влияние водных рассолов на мерзлые грунты при работе карьера. По оценке академика, мерзлотоведа Николая Похиленко, в закрытой шахте осталось алмазов на $14 млрд.Сотрудники компании «Транснефть» принимают участие в ликвидации последствий разлива топлива на реке Амбарная под Норильском, 10 июня 2020 года. Фото: Ирина Яринская / AFP / Scanpix / LETA
Второй пример: 29 мая 2020 года на ТЭЦ-3, принадлежащей «Норникелю», разгерметизировался резервуар с дизельным топливом. Около 21 000 т нефтепродуктов разлились по территории, часть попала в реки Амбарная и Далдыкан, а через озеро Пясино — в Карское море. Компания и ряд экспертов указали, что причиной стало проседание свайного фундамента из-за таяния вечной мерзлоты на фоне аномально теплых температур. Компания «Норникель» оплатила штраф в 146 млрд рублей за загрязнение окружающей среды в результате аварии.
Но это самые яркие случаи. Кроме них, в сети множество снимков разрушенных дорог, обвалившихся берегов и зданий в трещинах.
Пытаясь обосновать необходимость трат на научное изучение мерзлоты и восстановление инфраструктуры, Минвостокразвития еще в 2019 году обозначило цифру убытков от таяния грунта до $150 млрд. Профессор Университета Джорджа Вашингтона Дмитрий Стрелецкий спрогнозировал ущерб России до 2050 года примерно в $250 млрд (по тогдашнему курсу это порядка 18 трлн рублей). Ученый учитывал осадку грунта и потерю несущей способности зданий, дорог и промышленных объектов. В 2021 году глава Минприроды Александр Козлов заявил, что ущерб к 2050 году может составить 5 трлн рублей. В 2024 году на Восточном экономическом форуме директор Института мерзлотоведения Сибирского отделения РАН Михаил Железняк сообщил:
по расчетам коллектива мерзлотоведов, минимальный ущерб от таяния мерзлоты для жилых и промышленных зданий и сооружений в Арктической зоне РФ к 2050 году превысит 7–10 трлн рублей. 
Эта оценка не включает линейные сооружения нефтегазовых компаний и будущие инвестиции в развитие северных территорий.Жилые дом в поселке Амдерма, расположенном в 490 км от Нарьян-Мара — речного порта и административного центра Ненецкого автономного округа, 16 сентября 2021 года. Фото: Сергей Карпухин / ТАСС / Profimedia
Все эти заявления предполагали начало обширной научной работы по исследованию мерзлоты и принятию мер адаптации. Необходимо было наладить сеть мониторинга, так как характеристики мерзлоты отличаются даже от здания к зданию. О такой сети в России заговорили в 2021 году, планировали создать после 2024 года. 
Кроме того, предполагалось принять закон о защите мерзлоты, который бы мотивировал управляющие компании, владельцев зданий и дорог, промышленников снижать воздействие на мерзлые грунты и сохранять их. Дело в том, что потепление климата усугубляют существующие протечки в городских водопроводах и канализации. Это просто представить: обычный лед тает при воздействии воды, с мерзлотой происходит похожий процесс. 
Разрушение зданий, дорог и инфраструктуры на вечной мерзлоте уже оценено в виде потенциальных убытков, и необходимость предотвращения этих рисков признается государством. Однако в отличие от строительного и горнодобывающего сектора, где необходим поиск новых конструктивных решений, сельское хозяйство нередко воспринимается как бенефициар климатических изменений — отрасль, способная получить импульс к развитию в северных регионах благодаря потеплению. Мальчик катается на велосипеде в поселке Амдерма, 16 сентября 2021 года. Фото: Сергей Карпухин / ТАСС / Profimedia
Как возник миф о сельскохозяйственном рае в теплеющей Арктике
Вместе с дискуссией об изменении климата, начавшейся в России 15–20 лет назад, возникла идея, что скоро в Сибири можно будет выращивать бананы. Отдельные научные исследования подогревали интерес к теме и давали пищу для предположений насчет того, как полярные районы России станут житницей страны.
«Климатические изменения могут облегчить жизнь людей: зимы станут менее суровыми, а почвы, становясь более пригодными для сельского хозяйства, будут давать более высокие урожаи. В результате регионы Восточной Сибири, Дальнего Востока, Аляски и канадской Арктики могут стать более привлекательными для жизни, чем юг, где будут преобладать жара и засуха», — писали в прогнозах климатической ситуации к 2080 году ученые Красноярского института леса РАН имени В. Н. Сукачёва. Вечная мерзлота отступает, и климат арктических регионов станет напоминать Поволжье, обещали они.
В 2020 году выгоды от потепления в высоких широтах обнаружили и канадские ученые. Исследователи установили, что
площадь сельскохозяйственных земель на планете в ближайшие 50–100 лет может увеличиться почти на треть — в том числе за счет новых перспективных угодий на севере Канады и России. Так Россия стала «бенефициаром климатических изменений».
Идея развития сельского хозяйства в Сибири и на Дальнем Востоке нашла отражение в брошюре «Экономические эффекты климатических изменений в России» 2024 года. Документ был разработан и опубликован центром «Климатическая политика и экономика России» при поддержке благотворительного фонда миллиардера Андрея Мельниченко. Ее авторы полагают, что ВВП России может вырасти на более чем 1 трлн рублей при потеплении на один градус. Основные выгоды дают сельское и лесное хозяйство — 567 млрд. Причем именно эта цифра из доклада получила наибольшее распространение в прессе. Общий вид лесотундры в окрестностях поселка Черский, Республика Саха (Якутия), 13 сентября 2021 года. Фото: Максим Шеметов / Reuters / Scanpix / LETA
Почему люди склонны неверно оценивать климатическую информацию
Все эти и другие упрощенные примеры трактовки научных исследований приводят к когнитивным искажениям в восприятии действительности. Одна из главных причин, почему люди переоценивают выгоды климата, — это склонность к оптимизму. Этот факт подтвердило исследование немецких ученых из Human-Computer-Media Institute, опубликованное в знаменитом научном журнале Nature. Когда в новостях говорят о плюсах потепления (например, о выращивании культур в Сибири или росте ВВП), людям проще поверить в хорошие сценарии. Они часто игнорируют риски и неудобные факты. В итоге формируется радужная картина: Сибирь видится «новым Поволжьем», а проблемы вроде заболачивания или разрушения почв остаются без внимания.
Вторая причина — в подаче информации. СМИ и доклады любят яркие образы («бананы в Сибири», «Россия — главный бенефициар»). Они легко запоминаются, а сложные научные детали, оговорки и расчеты рисков часто теряются. В результате в сознании закрепляются упрощенные и не всегда верные представления о будущем, которые не учитывают всей сложности климатических процессов. Например, в феврале 2026 года «Аргументы и факты» опубликовали репортаж с заголовком «Как выращивают бананы в Сибири». Речь шла о выращивании ограниченного объема культуры в теплице. Чуть раньше, в 2025 году гендиректор АНО «Субтропики России» Андрей Платонов на форуме «Тепличная отрасль России – 2025» уверил, что в Сибири начнется эксперимент по выращиванию бананов и лимонов.
Когда россияне читают подобные заметки, подробности стираются, остается мнение:
глобальное потепление позволит развить сельское хозяйство в Арктике. Может быть, не бананы, но пшеницу вырастим. Причем такое мнение характерно для людей, которые ни разу не были в полярных регионах
и не наблюдали, как выглядят арктическая растительность и ландшафты на мерзлых грунтах. Трактор с грузом в сибирском полуночном солнце, Республика Саха (Якутия), 5 августа 2011 года. Фото: Ralf Weise / ddp / Vida Press
Почему Заполярье не станет Поволжьем
Идея о том, что существующие климатические зоны просто продвинутся на север, предполагает равномерное потепление планеты и стабильные последствия этого процесса. На самом деле, повышение температуры неравномерно (Арктика нагревается в четыре раза быстрее, чем тропики), а его последствия непредсказуемы. Как пишет британский исследователь изменения климата Бен Шред-Хьюитт, любой новый климат Сибири будет нестабильным по своей природе.
Но температура — не единственное препятствие для развития сельского хозяйства в Сибири. Среднегодового повышения температуры недостаточно для того, чтобы Сибирь стала аграрным центром России, пояснил кандидат географических наук, доцент факультета географии, геоэкологии и туризма Крымского федерального университета имени В. И. Вернадского Игорь Вахрушев. По словам ученого, земли, которые освободятся из-под вечной мерзлоты, будет трудно использовать. Они начинают заболачиваться. К тому же сибирская почва намного беднее южного чернозема: в ней мало плодородного слоя и перегноя. Подзолистые почвы годятся разве что для культур, не боящихся кислоты, например, яблонь, а дерново-подзолистые — для зерновых, но урожаи будут скромными. 
Образовательный доклад Европейского союза наук о Земле «Farming on Permafrost» («Сельское хозяйство на вечной мерзлоте») отмечает: таяние мерзлоты приводит к просадке почвы, заболачиванию полей, потере плодородного слоя. Особую сложность представляет высокая неоднородность мерзлотных почв даже в пределах одного хозяйства. Научные исследования показывают, что
многие стандартные агротехнические приемы (использование тяжелой техники, распашка, дренаж, выпас скота), применяемые для освоения холодных почв, могут ускорять деградацию вечной мерзлоты. Это создает замкнутый круг, 
когда сельское хозяйство одновременно зависит от состояния мерзлоты и само влияет на ее устойчивость.
Кроме того, большинство урожайных сельскохозяйственных культур южного и умеренного климата адаптированы к короткому или среднему световому дню. Если перенести их в условия сибирского или арктического лета, где солнце в июне практически не заходит, у растений нарушаются внутренние биоритмы. Вместо того чтобы завязывать плоды или колоситься, они начинают бесконечно наращивать зеленую массу (ботву и стебли) либо уходят в стресс и гибнут при первых же заморозках, так и не дав зрелого зерна. Например, так поведет себя в Арктике соя — культура с высоким экономическим потенциалом, который будет только расти из-за спроса на произведенное из нее биотопливо.
«Для [сельскохозяйственного освоения полярных районов] потребуется создание новой инфраструктуры и дорожной сети, обучение населения и другое. Это приводит к даже более серьезным затратам, чем на преодоление аграрных проблем на юге России из-за того же глобального потепления», — делает вывод Игорь Вахрушев.
Это подтверждает вывод одного из наиболее известных российских экспертов по климатической политике и углеродному регулированию, генерального директора компании «КарбонЛаб» Михаила Юлкина: России необходимо обновить систему хозяйствования для получения выгод от потепления. Дом на участке, деформированном в результате таяния вечной мерзлоты на территории бывшего аэродрома в селе Чурапча, Республика Саха (Якутия), 5 сентября 2021 года. Фото: Максим Шеметов / Reuters / Scanpix / LETA
Как засеять Сибирь
«Забудьте о колонизации Марса. Когда на Земле станет жарче, мы все сможем переехать в Россию» — под таким заголовком в 2019 году вышла статья в американском издании Grist, специализирующемся на климате, окружающей среде, энергетике и экологической политике. Автор материала журналист Илья Кабанов ссылается на ту самую статью о потеплении в Арктике, опубликованную Красноярским институтом леса РАН. Он обращает внимание на следующие выводы ученых. Благодаря потеплению в полярных районах сможет жить не 39 млн, как сейчас, а в 3–9 раз больше людей. Однако для использования потенциала потепления потребуется создавать фермерские поселения, развивать социальную инфраструктуру и привлекать «климатических мигрантов». Нужны дороги, поселки, своевременный завоз продуктов, энергоснабжение — всё то, к чему привыкли современные люди.
Однако даже если представить, что Россия примет адекватную программу освоения Сибири и развития сельского хозяйства, то плоды она принесет лишь через 50–70 лет. Люди должны наработать опыт выращивания культур в Заполярье. Фронтирами этой работы могут стать районы, где, несмотря на сложнейшие климатические условия, сельское хозяйство развивалось. Подтверждением этой гипотезы служит опыт Аляски, где фермерство существует более 200 лет.
Штат обеспечивает себя продовольствием всего на 5%, поэтому правительство США выделило $3 млрд на проект «Permafrost Grown» («Выращено на мерзлоте») под эгидой Университета Аляски Фэрбенкс. Но пока успех затеи не выглядит гарантированным. Фермеры очищают участки от тайги и высаживают капусту, редис, зелень и картофель. Но как только деревья срубают, солнце начинает напрямую греть землю, и лед под полями тает. Земля локально проседает на глубину до 1 метра. Через два сезона ровное поле превращается в «лунный ландшафт» с воронками, где вязнут и ломаются тракторы. Фермерам приходится просто бросать гектары разрушенных полей. Американские фермеры активно используют высокие туннели (промышленные неотапливаемые теплицы) и пластиковую пленку, чтобы согреть семена весной. Однако датчики ученых показали пугающий «эффект домино»: эти агроприемы согревают почву слишком глубоко — и снова происходят просадки.
На Аляске тестируют новый метод — установку гигантских солнечных панелей прямо над грядками с посевами. Панели выполняют двойную функцию: они генерируют чистую энергию и, что важнее, создают искусственную тень над почвой летом. Это имитирует защиту вырубленного леса и не дает мерзлоте под корнями таять.
Аналогичные проблемы возникают у канадских фермеров на Юконе на территории прерывистой мерзлоты. Как только фермер расчищает участок от тайги под поле, солнце начинает плавить подземные ледяные линзы. Земля раскисает, превращаясь в жижу, а затем проседает и сдвигается, делая культивацию невозможной. 
Канада отказалась от идеи «просто засеять тундру» и сделала упор на высокотехнологичное картирование и точечные агротехнологии. Ученые вместе с фермерами создают карты местности, чтобы увидеть участки, свободные от мерзлоты. Если льда много — участок не трогают, так как он гарантированно превратится в болото. Канадцы также активно применяют технологии минимального повреждения дерна. Семена впрыскиваются вглубь земли без распахивания. Это помогает сохранить температурный баланс и не дать мерзлоте растаять. Канада инвестирует в небольшие общинные фермы, совмещенные с круглогодичными теплицами. Они ориентированы исключительно на внутреннее снабжение изолированных северных поселков, где логистика и доставка еды с юга обходятся слишком дорого.
В Сибири фермерство в зоне вечной мерзлоты сосредоточено преимущественно в Якутии, Магаданской области и Бурятии (Северобайкальский район). Но это очаговое, экстремальное сельское хозяйство.
Число провалов в мерзлоте растет год от года. В Якутии это создает сложность для выпаса лошадей и коров. 
В качестве примера эталонной фермы приводятся теплицы «Саюри» в Якутии, которая построена с использованием японских технологий. Это изолированные от земли конструкции, где выращивают овощи для местного населения. Однако о массовых постройках теплиц речь не идет.Заброшенное судно на водоеме неподалеку от Северо-Восточной научной станции в окрестностях поселка Черский, Республика Саха (Якутия), 14 сентября 2021 года. Фото: Максим Шеметов / Reuters / Scanpix / LETA
Как Россия затормозила научную работу по многолетней мерзлоте
«Извините, я так и не услышала, что делать — города переносить или что?» — прозвучал вопрос из зала в конце заседания президиума РАН о создании системы мониторинга многолетней мерзлоты, которое прошло в апреле 2026 года. Внятного ответа не последовало. Ему и неоткуда было взяться: система мониторинга в России, о которой говорили с момента распада СССР, так и не появилась, масштабная программа изучения — тоже. 
В 2024 году вышла монография «Мониторинг вечной мерзлоты». Она завершила подготовительный этап к началу работ по физическому созданию новых пунктов наблюдения за мерзлыми грунтами. Следующий шаг — создание подробных карт мерзлоты, чтобы на их основе велось проектирование инфраструктуры и объектов добычи. Но для оценки локальной несущей способности грунтов материала пока недостаточно. 
Чиновники пытаются делать не то, что нужно, а то, что могут. Система мониторинга, которую анонсировал Гидромет, будет состоять всего из 140 скважин. И наблюдательные пункты позволят получить данные о таянии мерзлоты в целом. Они помогут прогнозировать климатические изменения, возможно, уточнят данные по выбросам парникового газа метана (этот процесс сопровождает таяние), но не принесут пользы проектировщикам, заявил на том же заседании РАН доктор геологических наук Дмитрий Дроздов. 
Однако денег и на эти работы пока нет. Предыдущий этап изучения мерзлоты оплачивался из средств первого этапа важнейшего инновационного проекта государственного значения (ВИП ГЗ), который завершился в конце 2024 года. На второй этап финансирование выделено не было.
Ситуация с мерзлотой, как и с другими вопросами изменения климата, показывает неэффективность системы государственного управления в России. Каждый премьер-министр, профильное министерство, научные организации отвечают за отдельные направления работы, а трансформация природной системы требует междисциплинарного и межведомственного сотрудничества. Однако если сейчас по какому-то вопросу в стране и создается межведомственная рабочая группа, то только для того, чтобы похоронить решение в бюрократических разбирательствах. ...