뉴스

Chrome's zero-day Whac-A-Mole continues with fifth exploited bug of the year

Google paid researcher a tidy $55K bounty for its discovery

Neil Young and the Chrome Hears Are Returning to the Stage at Farm Aid in Virginia Beach

The Sept. 26 show will also feature Willie Nelson, Dave Matthews, John Mellencamp, Margo Price, and Jesse Welles

Iranian-French artist Marjane Satrapi, author of 'Persepolis,' dies at 56

French cartoonist and filmmaker Marjane Satrapi, a prominent advocate for women's rights and author of “Persepolis,” has died at 56, the French presidency said Thursday. Satrapi is best-known for her monochrome autobiographical comic book and film “Persepolis,” a coming-of-age tale set against the Islamic Revolution in her native Iran.

Indonesia's GoTo cofounder calls Chromebook graft charges 'illusion' of law

Calbee rolls out monochrome snack packaging amid ink supply worries

TOKYO (Kyodo) -- Major Japanese snack maker Calbee Inc. began selling its Kappa Ebisen shrimp crackers in black-and-white packaging this week in Tokyo

DuckDuckGo makes its ‘no-AI’ search engine easier to access as its traffic booms

Alternative search engine DuckDuckGo launches 'no AI' web extensions for Chrome and Firefox users.

As the browser wars heat up, here are the hottest alternatives to Chrome and Safari in 2026

We’ve compiled an overview of some of the top alternative browsers available today aiming to challenge Chrome and Safari.

California is suing 23andMe over its 2023 breach that exposed 7 million users' DNA data

Attorney General Rob Bonta alleges Chrome Holding Co., 23andMe's successor, ignored known vulnerabilities and misled consumers about the breach's severity

«Я уже почти готова сдаться». Расцвет российского ритейла сменился на системный кризис. Мы поговорили с основателями брендов о том, как они выживают

Весной 2026 года все больше российских брендов одежды — локальных марок, которые активно развивались и росли до и во время войны с Украиной, — заявляют о том, что находятся в практически безвыходном положении. Действуют сразу несколько факторов: и возросшая налоговая нагрузка, и снижение спроса, и застарелые отраслевые болячки — но всё это вместе создает в индустрии полномасштабный кризис. Кто-то устраивает распродажи, кто-то закрывает цеха, кто-то сокращает количество торговых точек: по некоторым прогнозам, до конца года могут закрыться до 40% магазинов. По просьбе «Новой газеты Европа» фэшн-журналистка Катя Федорова поговорила с несколькими российскими основателями брендов и выяснила, что происходит с их компаниями, как они пытаются справляться с проблемами — и как в этом свете меняются их политические взгляды. Все имена собеседников изменены в целях безопасности. Одежда и манекены, завернутые в пластик, в закрытом магазине Uniqlo в Москве, Россия, 30 марта 2022 года. Фото: Юрий Кочетков / EPA. У моряков есть понятие идеального шторма — редкой и свирепой бури, которая возникает, когда несколько неблагоприятных факторов сходятся в одной точке и усиливают друг друга так, что разрушительный эффект многократно превышает сумму частей. Это определение точнее всего описывает то, что происходит сейчас с российскими брендами одежды. «Помогите нам не закрыться». Посты с анонсами распродаж и просьбами о поддержке появлялись и раньше, но с середины апреля 2026-го превратились в отдельный микротренд в соцсетях. «Скидка 31% сейчас и навсегда по промокоду “Надежда31”, если мы выживем», — обещает Денис Шевченков, основатель довольно крупного петербургского бренда Gate 31, на производствах которого работает почти 300 человек. «Финансовый кризис поставил нас на черту, за которой может быть финал, — вторит ему команда стритвер-марки Bat Norton, которая еще в 2024 отчитывалась о выручке в почти 200 миллионов рублей, и тоже предлагает вечный дискаунт: — Мы хотим сохранить то, во что вложили 17 лет». Подобные скидки, архивные распродажи и флэш-сейлы — не внезапная щедрость владельцев или маркетинговый ход. Это едва ли не единственный способ быстро закрыть кассовый разрыв и выдать зарплаты, особенно сейчас, когда неожиданно низкие продажи наложились на новую форму налогообложения, по которой многие платят впервые именно в апреле. По данным крупного оператора фискальных данных «Платформа ОФД», количество покупок одежды и обуви в российских магазинах в 2025-м снизилось на 11% по сравнению с предыдущим годом. В первом квартале 2026 года, по данным «Контур.Фокуса», закрылись 209 тысяч из 6,9 млн малых и средних предприятий — почти на 9% больше, чем за тот же период 2025-го. Экономист и управляющий партнер агентства «Голдман Эдженси» Ольга Попкова допускает, что до конца года в России может закрыться до 40% магазинов одежды. „ Помимо падения продаж в результате экономического кризиса предприниматели вынуждены постоянно подстраиваться под возникающие на их пути новые законы и ограничения. Все очень устали. «Мы считали, что жираф большой — ему видней» Чтобы понять, почему сегодняшний обвал застал индустрию врасплох, нужно вернуться на четыре года назад. Начало полномасштабного вторжения в Украину полностью перекроило ландшафт российского модного рынка — и, вопреки всякой логике и возникшим ограничениям, многие российские бренды почувствовали новые возможности. «В 2022-м было очень страшно, — вспоминает Дарья, соосновательница модного бизнеса с более чем пятнадцатилетней историей. — Начало СВО, отключения соцсетей, потеря партнеров, мобилизация». Но в бизнес-смысле, по ее словам, всё устаканилось довольно быстро: продажи просели процентов на двадцать, не больше. «Люди довольно быстро адаптировались — и к ситуации, и друг к другу, даже если оказались в разных идеологических лагерях. Мы всегда держали нейтралитет, доверяли решениям правительства и считали, что жираф большой — ему видней», — добавляет ее партнерка Марина. И правда: после первого шока — уход западных брендов, изоляция, привыкание к новой реальности — у многих дела наладились. Ушедшие марки оставили огромную дыру на рынке; к этому добавились патриотический азарт в духе «и без вас справимся» и ощущение открывшихся горизонтов. Это дало не только рост уже существующим брендам, но и волну запусков — как у федеральных гигантов (Gloria Jeans создала молодежную марку Ready Steady Go), так и у предпринимателей поменьше. Среди них — Стелла, запустившая в 2022-м бренд яркого молодежного трикотажа: он попал в тренд, засветился в прессе и у инфлюенсеров, поучаствовал в неделе моды и начал активно развиваться — причем без сторонних вложений. Демонтаж вывески закрытого флагманского магазина HM на ул. Тверская, Москва, 1 декабря 2022 года. Фото: Агентство «Москва». О волне оптимизма говорит и Аглая, чей бренд пока еще полностью производится в России: «Открывшись в ковид, к началу войны мы активно росли и продолжали и в военное время. Был ступор, какое-то непонимание, может, небольшой спад — но критически на нас это тогда не сказалось. Спокойно вырулили и стали расти». Соглашается и Лидия, соосновательница бренда кожаных аксессуаров ручного производства, пропагандирующего осознанное потребления. Пережив стресс с первичной перестройкой логистических цепочек с поставщиками, бренд стал активно развиваться и наращивать лояльную аудиторию. Однако расцвет эпохи модного импортозамещения оказался недолгим: уже в 2025-м многие бренды стали ощущать изменения. «Примерно с марта прошлого года мы почувствовали сильное снижение спроса, — рассказывает Аглая. — Продажи падали, падали, падали. Сначала казалось, что это временно, но в итоге сейчас мы на последней грани, когда все запасы на оборотные средства просто иссякли». С похожей динамикой столкнулись все наши респонденты. После выхода в апреле финансовых отчетов за 2025 год стало очевидно, что трудности испытывают все, кроме буквально пары масс-маркет-гигантов вроде Lime и брендов Melon Fashion Group, успевших занять лучшие торговые площади, быстро расширить свой ассортимент и стать самой очевидной заменой ушедшему популярному масс-маркету вроде Zara и HM. Они продолжали расти даже в 2025-м, но насколько долговечен этот рост в текущих условиях — покажет время. «Мне кажется, изначально все игроки рынка, правительство и покупатели недооценили масштаб влияния войны и санкций на экономику и на их бизнесы, — оценивает ситуацию Николай, топ-менеджер с двадцатилетним опытом в ритейл-индустрии, в прошлом руководитель одного из ведущих российских универмагов. — А через несколько лет и по совокупности многих факторов всех догнало». «Скидки — это единственное, что сегодня работает» Главной причиной спада продаж предприниматели единогласно называют резкое и массовое снижение покупательской способности (эту динамику фиксирует и аналитический сервис «Сбериндекс»). «Людям стало очевидно тесно в собственных бюджетах», — резюмирует Марина фидбек, который получает от клиентов. К этому можно этому высокие проценты кредитных ставок, из-за которых россияне предпочитают держать деньги в банке, вместо того чтобы их тратить, а кредиты для бизнеса становятся почти неподъемными. „ «Это просто падение экономики, тотальное падение покупательской способности, — соглашается Аглая. — Я вижу накопительный эффект: всё дорожает — продукты, аренда, новые налоги, — а зарплата не меняется. Люди думают, как выжить. Покупка новой одежды перестает быть приоритетом и зачастую вместо удовлетворения сопровождается чувством вины. Об этом свидетельствует и большое количество возвратов, мотивированных тем, что “ой, я не могла себе их позволить”». Экономить, по словам собеседников «Новой-Европа», стали даже самые благополучные слои. Ушли времена, когда люди покупали на большие суммы просто так, чтобы себя порадовать; бережливость вошла в привычку. Многие чувствуют себя некомфортно в постоянной неопределенности и стараются сохранять деньги — на всякий случай. «Люди снова экономят ради покупки крупного аксессуара и воспринимают это как инвестицию, — говорит Лидия. — Клиенты постоянно говорят, что им у нас всё нравится, но сейчас стало слишком дорого. Состоятельные дамы рассказывают, как расчехляют антресоли и возвращают в повседневный оборот уже списанные лоферы Old Céline или люксовые платья из старых коллекций и всё чаще обращаются в ремонт». Казалось бы, кризис неожиданно помогает выработать более экологичную модель потребления — но это лишь иллюзия, учитывая, что многие переходят на более дешевую одежду сомнительного качества и с сомнительным экологическим следом. Еще одним выгодоприобретателем кризиса становятся дискаунтеры. Фото: Сергей Ведяшкин / Агентство «Москва». Изменился не только объем, но и сама механика спроса. «Скидки — это вообще единственное, что сегодня работает для повышения интереса покупателей», — добавляет Марина. Очевидцы говорят, что желающих попасть на поп-ап-распродажу популярного бренда одежды Monochrome было столько, что люди стояли в очередях, несмотря на временны́е слоты по предварительной регистрации. «На нашей распродаже архивов самые недорогие вещи по 500–700 рублей смели мгновенно — людям хочется хоть чем-то себя порадовать, пусть и небольшим, — вспоминает Аглая. — А вот аксессуары по пять тысяч уже продавались со скрипом — хотя стоимость нашей самой хитовой вещи в три раза больше, и раньше для людей это не было проблемой». Про быстрое дешевое удовольствие ценой говорит и Лидия. «Мой бренд дофаминовый — про радость, индивидуальность, яркие краски, — рассказывает она, улыбаясь. — Желание купить себе немного быстрого дофамина в тяжелые времена никуда не делось и только выросло. Просто теперь люди так ужимаются в расходах, что скорее потратят импульсивные 500 рублей на очередной трендовый напиток или булочку в кафе с большой очередью, чем будут копить на новый аксессуар». Маленькая радость переехала из гардероба в инстаграмный стаканчик Параллельно дорожает и само ведение бизнеса. Расходы на сырье, логистику, аренду — да и просто на жизнь — растут каждый год. Из-за кризиса закрываются региональные оптовые партнеры, и всё это накапливается как снежный ком, зажимая бренды между двух огней. „ «У нас была подушка безопасности, но она закончилась, — жалуются одни. — За девять месяцев мы из успешного растущего бренда, пережившего не первый кризис, оказались на грани». «Рабочей модели в текущих условиях больше нет» То, что фрустрирует всех особенно, — это постоянно усложняющийся лабиринт из запретов, реестров, ограничений и всё новых пинков от государства. «У нас просто каждую неделю выходят какие-то новые законы, осложняющие работу. Их даже просто не успеваешь читать и анализировать», — жалуется Аглая. Во-первых, речь о резких изменениях налоговой нагрузки, которые сильнее всего затронули именно бизнесы среднего размера. С 2026 года базовый налог на добавленную стоимость в России вырос 20% до 22%. НДС — это налог, который заложен в цену почти любого товара: его платит покупатель на кассе, а бренд лишь собирает эту сумму и перечисляет государству, но достать эти дополнительные средства он должен либо из своей зачастую и так небольшой маржи, либо подняв цену — при том, что покупатель уже находится в режиме экономии. Но куда болезненнее для индустрии другое. Раньше малый бизнес мог вообще не возиться с НДС, пока выручка не превышала 60 млн рублей в год. С 2026-го этот порог обрушился до 20 млн и продолжит ежегодно уменьшаться на пять миллионов до 2029-го. Таким образом, даже небольшая марка, продавшая за год товара на 20 с небольшим миллионов, теперь обязана начислять НДС, нанимать под это бухгалтера и отдавать государству то, что раньше оставалось в обороте. Некоторые респонденты жалуются, что в результате их налоги выросли в шесть раз. «Я в бизнесе 17 лет — чего мы только не пережили, — говорит Марина. — И мне всегда удавалось пересобрать финмодель. За последний год я перебрала уже все возможные финмодели и могу сказать: рабочей в текущих условиях просто больше нет». „ Чтобы выжить, предприниматели режут косты всеми способами: закрывают цеха и офлайн-точки, сокращают штат, берут больше обязанностей на себя, порой работая без зарплаты месяцами. Еще один бич опрошенных — «Честный знак». Это относительно новая форма маркировки, которая позволяет отследить и проверить каждую единицу продукции на любом этапе ее существования. Специальный код теперь необходимо наносить на упаковку товара, чтобы покупатель мог узнать о нем больше информации. Идея хорошая, но к исполнению, как это часто бывает, есть вопросы — поэтому большинству предпринимателей приходится нанимать для маркировки сторонних специалистов. «В идеальном мире “Честный знак” должен стоить нам три копейки сам по себе, — объясняет Марина. — Но в системе столько багов, что разобраться с ними может только тот, кто постоянно набивает на этом руку. Так что, помимо первоначальных вложений, приходится тратиться на программистов, на обслуживание инфраструктуры и производить огромное количество лишних телодвижений внутри компании». Огромное влияние на многие бренды оказали и блокировки соцсетей, и запрет рекламы в инстаграме. «Соцсети и инфлюенсеры всегда были одним из основных факторов роста и привлечения новой аудитории — а теперь мы просто этого лишены, — вздыхает Аглая. — Мы пробовали почти все альтернативы и механизмы в том же VK, но, увы, для нас там почти нет работающих инструментов». «Когда пошли ограничения соцсетей, я сначала подумала: ну и ладно, сделают свои версии, — добавляет Дарья. — Я пять лет жила в Китае, где ограничено всё, но бизнес всё равно идет — потому что есть, например, WeChat с огромным внутренним функционалом. Но спустя почти пять лет очевидно, что создать качественную работающую альтернативу не получается». Закрытый магазин одежды ZARA в ТЦ «Охотный ряд», Москва, 6 марта 2022 года. Фото: Агентство «Москва». «Это такой кринж, когда ты уже опытный человек с работающим бизнесом, а тебе постоянно приходится разбираться с какими-то бессмысленными внешними проблемами. То выясняешь, нужно ли менять вывеску на кириллицу, то приходишь в магазин — а интернета нет, касса не работает. Всё останавливается, — рассказывает Лидия. — Мы просто давали людям товар так, они уходили, а потом скидывали мне деньги на карту. А мы ехали куда-то, где был интернет, мучались, подключали какой-нибудь VPN, чтобы элементарно получить возможность обработать онлайн-заказы». Ощущение, что душат со всех сторон, усугбляют и постоянно ухудшающиеся условия для селлеров на маркетплейсах: „ по словам собеседников «Новой-Европа», продавать на них сегодня — значит отдавать им примерно по 60–70% выручки. И всё это — поверх проблем, которые не менялись со времен СССР. Нет достаточного числа производств, нет доступного оборудования (того самого, что давно есть в Китае), закупать его самим по карману единицам, реальной господдержки почти никакой: легкая промышленность никогда не была для государства приоритетом хоть в какой-то степени. Тем не менее, подшефные госструктурам глянцевые журналы и телеграм-каналы пестрят сообщениями об инициативах по поддержке креативных индустрий: анонсами показов, региональных конкурсов и фестивалей вроде «Сделано в Москве». По словам самих дизайнеров, помимо строчек в светской хронике, толку от них немного. «В первый год нашего участия в маркете Недели моды мы продали около 80 единиц товара, на следующий — всего 12, — рассказывает Стелла. — Хотя шла я туда, в первую очередь, чтобы познакомиться и показать себя оптовым байерам, и в этом плане был полный провал». «Сейчас всякие советчики из инстаграма говорят по-модному; надо просто пересобрать бизнес, — заключает Марина. — Мы его не раз пересобирали — но на данном этапе что пересобирать-то? Когда у тебя есть только желтый, зеленый и красный, фиолетовый из них никак не сделаешь. Это просто невозможно». «Я готова пойти на баррикады» Еще одно неприятное в долгосрочной перспективе последствие происходящего — всё больше предпринимателей переносят производства, а то и целые бизнесы из России в другие страны. Крупнейший производитель одежды в стране Gloria Jeans уже закрыл или продал большую часть своих фабрик и перевел 80% производства в Бангладеш, Вьетнам и Узбекистан. «Нет новых технологий для развития и производительности, и мы убыточны: одни уходят на СВО — как мужчины, так и женщины, — а другие предпочитают шить однообразную одежду большими заказами и за бо́льшую зарплату. У нас очень разнообразный продукт, и мы сильно уступаем в качестве, моде и цене альтернативным поставщикам. Проще говоря — это очень убыточно», — объяснил свое решение основатель и глава компании Владимир Мельников. Его примеру следуют многие основатели компаний поменьше. «Мы нашли отличную фабрику в Китае и будем делать там обувь с более низким ценником. Да, это немного размывает нашу изначальную концепцию про sustainability и локальный ручной труд, но сейчас для меня важнее всего сохранить производство и продолжать выпускать на нем наши классические, более дорогие модели», — рассуждает Лидия. Покупатель выбирает одежду в новом флагманском магазине бренда Maag в Москве, Россия, 27 апреля 2023 года. Фото: Максим Шипенков / EPA. Другие собеседники «Новой-Европа» подумывают о перерегистрации своих компаний в Китае и других странах, где, помимо высокотехнологичных производств и доступности сырья, куда более выгодные условия для ведения бизнеса: адекватные налоги и отсутствие постоянных «американских горок» с новыми ограничениями от государства. К тому же производителям товаров не на территории России не обязательно переживать из за «Честного знака», а российские маркетплейсы предлагают селлерам из того же Китая более низкие комиссии, чем своим соотечественникам. Спустя четыре с половиной года после ухода западных брендов импортозамещение реально работает — только, увы, в другую сторону. «Я человек довольно оптимистичный и понимаю, что могу справиться с любыми сложностями, но сейчас в России нас просто поставили в невозможные условия. И я, честно говоря, так вымоталась от этого — тем более что понимаю: я могу куда спокойнее жить и вести бизнес в других странах. Даже высокие европейские налоги сегодня как будто проще оптимизировать, чем российские, — говорит Аглая. — Я уже почти готова сдаться. Но мне так грустно за наших сотрудников, которых придется распускать, если мы закроемся. Наше производство находится в городе, где мало крупных компаний, и многие работают в таких же ИП и ООО, как я, — на тех, кто пытается что-то построить и улучшить в своей стране. А если бизнесы не выживут, они все останутся без работы». Государство, несомненно, в курсе кризиса малого бизнеса, считает Николай, но предпочитает закрывать на него глаза во имя более важных, на взгляд Кремля, целей — то есть войны. Захлебывающиеся в куче новых законов и ограничений магазины и бренды для него просто сопутствующий ущерб. Некоторые владельцы брендов стараются сохранять оптимизм. «Я осознанно обсуждаю ситуацию только с предпринимателями-зумерами, потому что многие из них запускали бизнес недавно, уже в кризис без особого просчета рисков, по принципу “слабоумие и отвага”, — рассказывает Стелла. — Они просто берут и делают, что могут сегодня, — и я пытаюсь у них этому учиться». Однако большинство опрошенных «Новой-Европа» и морально, и материально на грани. «Мы уже готовы ко всему, — говорит Марина. — Делаем, что можем, а там посмотрим. Выберемся, не выберемся… Деваться-то с этой подводной лодки некуда». «Вы что, смеетесь? — отвечает она на вопрос, изменилось ли за последнее время ее доверие к действиям государства. — Если мне скажут: “Марина, такого-то числа мы все выходим на улицу, на митинги”, — я пойду первая, с вилами. И таких людей 99 процентов из тех, с кем я общаюсь. Раньше я смеялась над ними, считала, что систему не сломать и мой голос ничего не решает. А теперь я готова пойти на баррикады — потому что то, что они творят сейчас, это просто уничтожение бизнесов. Зачем? Ради чего? Никому из нас это непонятно».

Pentagon says US military personnel are reportedly being targeted using location data

A soldier from the US-led coalition stands guard in the countryside of Qamishli in northeastern Syria February 8, 2024. — ReutersPentagon should have acted faster to protect personnel: lawmakers.Lawmakers urge treating adtech industry as national security threat.Chrome browser has...

Pentagon says US military personnel reportedly being targeted using location data

US forces deployed to war zones have been targeted using commercially available location data, according to reports fielded by military officials, an illustration of how the global surveillance economy is shaping the battlefield. In a letter shared with Reuters by US Senator Ron Wyden — an Oregon Democrat — US Central Command (Centcom) said it had received multiple threat reports concerning adversary exploitation of commercial location data to target or surveil US personnel in theatre. The message, sent on April 14, offered no further specifics, but Centcom’s area of responsibility includes the Gulf, where US forces are facing off against the Iranian military over the Strait of Hormuz. A US soldier drives a High Mobility Artillery Rocket System (HIMARS) to a refueling station in the Middle East, in this photo released on May 22, 2026. — X/@CENTCOM The disclosure was the first official confirmation that US forces had been targeted in an active war zone, Wyden and a bipartisan group of legislators said in a letter sent on Thursday to the Pentagon. “Commercial location data can be used to identify where US troops congregate and their pattern of life, which can be exploited by adversaries to target attacks such as missiles, drones, and roadside bombs, as well as for counterintelligence purposes,” the letter warned. Wyden said in a statement that it was time to “start treating the adtech industry as a national security threat”. The Pentagon did not return messages seeking comment. The lawmakers said in their letter that their efforts to obtain more information from military officials about the reported targeting had been unsuccessful. Location data trade fuels privacy concerns Location data is widely used in digital advertising, which is a key source of revenue for many tech companies. Such data is typically collected from smartphones and other devices by apps or service providers before being sold to data brokers, who collate and resell it, sometimes via complex networks of intermediaries. Although the threat to privacy inherent in selling the details of people’s day-to-day movements on the open market has long been a matter of public discussion, its potential as a national security risk has recently drawn concern as well. An image of someone using a smartphone. — AFP/File As far back as 2016, one US defence contractor was able to leverage commercially available location data to track special operations forces from their bases in the United States to a sensitive staging post in Syria, according to an account first disclosed by The Wall Street Journal. More recently, journalists at Wired and two German news outlets drew on billions of coordinates collected by a data broker to expose the granular comings and goings of people stationed at or around 11 US military and intelligence sites in Germany. Two groups that represent digital advertisers, the Interactive Advertising Bureau and the Association of National Advertisers, did not return emails seeking comment. The letter from US lawmakers to the Pentagon said that, given what military officials know about the trade in location data, they should have acted faster to protect their personnel, for example, by disabling the unique advertising ID attached to military-issued devices, automatically turning off location sharing on smartphones in the field, and steering staff away from Google’s Chrome web browser toward more privacy-focused alternatives. One of the letter’s cosigners was US Representative Pat Harrigan, a North Carolina Republican who was formerly a US Army Special Forces officer. Harrigan said that browsers like Chrome “are built from the ground up to collect and share user data” and that every day they remain on government-issued devices “is another day we are handing our adversaries a weapon against our own troops.” In a statement, Alphabet’s Google said that Chrome had “industry-leading security”. The company added that it had “long advocated for stronger rules and safeguards against data brokers”.

Harold A. Taylor’s Autochromes of California Flowers (early 20th century)

Photographs of flowers by an advocate of California’s beauty.

The shrinking, monochrome future of Japan's war-ravaged food industry

First-generation Chromecast users stressed by devices suddenly failing

Google tells Ars it fixed the first-gen Chromecast bug.

Vivaldi 8 polishes the chrome without coating it in AI

Unified UI revamp gives browser a cleaner look while rivals keep wedging assistants into the web